С детства отец приучил меня пристёгивать ремень безопасности. Эта привычка осталась на уровне рефлекса.
Своей машины нет, поэтому иногда меня подвозят. Еду в машине со знакомым или в попутке:
— А зачем ты пристёгиваешься? Недалеко же едем!
Зачем? Поясню. За те три минуты, что мы будем ехать, может произойти что угодно. Вы можете быть водителем от бога с огроменным стажем, но это не гарантирует, что из-за поворота в вас не влетит какой-нибудь псих, на дорогу внезапно не выскочит кот или колесо не продырявит острая штука. И если случится авария, я просто не хочу воткнуться лицом в лобовое стекло.
Сажусь в такси, естественно, пристёгиваюсь. В 90% случаев водители великодушно разрешают:
— Да можно не пристёгиваться, ментов по дороге нет!
Как вариант:
— Ночь уже, всё равно менты ничего не увидят!
Или выдают искромётную шутку вроде:
— Зря боитесь, девушка, довезу вас в целости и сохранности!
Некоторые гордо добавляют:
— Я вот вообще не пристёгиваюсь.
Господа хорошие, вы же не просто водители, а водители общественного транспорта! Вы людей возите и, между прочим, отвечаете за их жизнь и здоровье. Зачем вы приучаете пассажиров нарушать правила дорожного движения?
Задолбали. Не хотите заботиться о своей безопасности — не мешайте мне заботиться о моей.
Тут автор недавней истории призывал людей помнить о том, что они, психи контуженные, всегда где-то рядом, а потому нужно задержать дыхание и, упаси боже, не потревожить их тонкую нервную систему. Так уж получилось, что с психами мне приходилось встречаться на протяжении всей жизни.
Школа. Выпускной класс. В девятом «Д» в это время учатся не очень способные ребята. Среди них один псих. Задирает всех, распускает руки, плюётся и разговаривает оскорблениями. Попытка поставить на место и приструнить заканчивается в кабинете директора:
— Вы его не трогайте. Он из сложной семьи, пытался вены резать, состоит на учёте в психдиспансере, два месяца там лечился.
— Но ведь он опасен! Кто знает, чего от него ожидать. Нам-то что делать?
— Постарайтесь ходить разными дорогами.
Здорово. Ходим компаниями, оканчиваем школу.
Университет. Свободное время провожу на Арбате в компании людей с гитарами. Поем песни, отдыхаем. Появляется неопознанный объект в фиолетовом пиджаке. Заводит разговор, мнения наши расходятся, спорим. В какой-то момент он вскакивает с лавочки и уходит со словами: «Я всегда прав». В этот момент мне объясняют:
— Ты чего, это же Лёха-Килл! Он псих. У него справка есть. Он соседа своего убил, тот ему что-то грубое сказал, а Лёха взял топор и зарубил его. Потом в психушке полежал несколько месяцев — и всё. А ты спорить с ним… Нельзя!
На следующей встрече вроде нашли компромисс, больше я с ним ничего не обсуждала.
Завод. Мама работает в паре с парнем по прозвищу «Спецназ». Нормальный молодой пацан, улыбается, работает. Через месяц резко срывается и колотит половину коллектива. Оказывается, контуженный после войны, и справочка имеется. По ночам отрабатывал удары на корове родителей. Сломал ей несколько рёбер и отбил органы. Отец его чуть вилами не заколол, когда увидел. Потом пропал, больше его не видели. Коллектив ещё долго приглядывался к новичкам.
Работа. Периодически приходит местный псих. Наличие справки не скрывает сразу. Говорит, что может нас всех убить и покалечить, и ничего ему за это не будет. Вызов полиции не помогает: псих же, что с него взять? Около года боялась одна выходить на улицу с работы: караулил и хватал за руки.
Магазин. Вечер. Людей много, все тарятся перед выходными. Среди покупателей небольшая компания девчонок-школьниц. Что-то громко обсуждают, медленно и хаотично двигаются по магазину и смеются. В какой-то момент сталкиваюсь с ними возле фруктов. Спокойно набираю апельсины — и вдруг:
— Да заткнитесь вы уже! — мужик под два метра ростом просто орёт на девчонок. — Можно не выводить меня из себя!
Народ притих. К нему подошла женщина, успокоила и отвела в сторону, потом вернулась и извинилась.
— Он после Чечни психует иногда. Вы уж извините.
Девчонки до выхода из магазина не произнесли больше ни слова, у меня настроение упало из-за испуга.
Так вот, психи, особенно контуженные, вы уж справку на лоб лепите или татуировки делайте на видных местах, чтоб люди вокруг вас знали, что вы, психи, всегда где-то рядом. А то как-то реально уже страшно становится по улицам ходить и с людьми разговаривать. Спасибо.
Я никак не пойму, это что, мода такая — внаглую врать в телефонных разговорах перед собеседованием?
Довольно солидная компания. Стопятьсот раз уточняю по телефону, какие документы нужны, чтобы устроиться к ним на работу. Мне уверенно отвечают: паспорт, регистрация в Москве, и всё.
— Точно только регистрация?
— Точно.
Приезжаю. И узнаю, что брать меня не будут из-за отсутствия московской прописки, которой у меня отродясь не было.
Другое место. Частичная занятость. Обещают определённую сумму денег, говорят, что у них восьмичасовой рабочий день.
Приезжаю на собеседование. Узнаю, что в компании совершенно издевательский двенадцатичасовой рабочий день — причём «по решению старшего менеджера» он может увеличиваться и до четырнадцати часов. За те же самые деньги, которые по телефону обещали за восемь.
Временная подработка. Так как деньги нужны срочно, привлекло объявление с еженедельными выплатами. По телефону подтвердили: да, выплаты будут происходить еженедельно.
На собеседовании выясняется, что выплаты ежемесячные. Причём первая зарплата может быть получена не ранее чем через два месяца после начала работы.
Ещё одна временная подработка — по выходным. Надо обходить квартиры и собирать у жильцов подписи насчёт благоустройства подъездов. Уточняю по телефону, как я должен попадать в подъезды. Отвечают, что дают сотрудникам универсальные ключи от всех дверей. Уточняю ещё раз, подтверждают: ключи будут.
Соглашаюсь. Приезжаю по традиции на собеседование — и узнаю, что никаких универсальных ключей никто давать не собирается. Мало того, сотрудник компании нагло заявляет: «Вы должны уметь и так, позвонив через домофон, попадать в подъезд».
Отвечаю ему, что на этом я уже обжёгся, что большинство людей сейчас ни за что не пускает в дом чужаков. Если ключей от подъезда нет, можно по двадцать минут простоять под дверью дома, трезвоня во все квартиры подряд… Натянув на лицо идиотскую улыбку, сотрудник сообщает: «Вынужден сообщить, что вы не сможете у нас работать». Я не спорю.
Аллё, люди! На что вы вообще рассчитываете? Вы что, не понимаете, что если человек несколько раз уточняет у вас по телефону какое-то условие будущей работы, то он ни за что не станет у вас работать, если это условие не будет выполнено? Какой смысл врать, заставлять приезжать на собеседование, тратить моё (сильно) и ваше (немного, но всё же) время на вакансию, которая всё равно будет отвергнута, когда выяснится вся правда?
Наши власти любят принимать законы. Приняли бы, что ли, закон, в открытую штрафующий за подобные фокусы…
Не люблю жаловаться, но бывают дни, когда одна капля переполняет чашу терпения, и хочется либо вдарить по ушам, либо спустить пар на таком вот сайте.
Снимаем с другом квартиру на двоих. Друг — очень хороший парень, надёжный, с ним всегда можно посмеяться и поговорить на разные темы. Мы живём вместе уже пару лет, за это время практически никогда не ругались. Научились договариваться обо всём — например, если один из нас приводит девушку, другой без вопросов уходит ночевать к друзьям.
Но есть один момент, который меня уже просто выбешивает до белого каления. Друг у меня не отличается запасливостью. У него попеременно заканчиваются бритвы, носки, шампунь, зубная паста, вечно теряются зонты, шапки, перчатки, проездные и прочее. Естественно, всё это одалживается у меня. А ещё есть расходы на квартиру, помимо оплаты, и все эти два года именно я покупаю веники, швабры, лампочки, батарейки в пульт, тряпки и моющие средства, оплачиваю интернет. Согласитесь, это тоже выливается в приличную сумму за год, которую хотелось бы разделить с другом, тем более что в квартире живу не я один. Поверьте, мне всего этого не жалко, действительно — можно одолжить бритву или зонтик один или два раза, но когда это происходит постоянно на протяжении двух лет, согласитесь, напрягает.
Сегодня друг сказал, что он истратил все свои деньги и ему нечем заплатить за квартиру. Не соглашусь ли я заплатить пока за него, а он, мол, с зарплаты отдаст?
Это стало последней каплей. Я сказал ему, что лишних денег у меня нет (что чистая правда), и спросил, зачем он истратил всё, зная, что предстоит платить за квартиру. В результате он на меня обиделся, хотя, на мой взгляд, это разумно — планировать сначала обязательные расходы, а потом все остальные.
Вот теперь сижу и думаю, что делать. Друг и правда хороший, да и сосед ненапряжный — такого ещё поискать. Но всё больше меня привлекает мысль о том, что если подсчитать все мои расходы на него, то, может, стоить добавить ещё немного и снять квартиру одному?
Начало двухтысячных. В городе появились несколько новых троллейбусов. Первое, что бросилось в глаза — довольно футуристичный дизайн салона, отдалённо напоминающий самолёт. А первое, что бросилось в уши — почти полная бесшумность.
Прошло две недели. От бесшумности не осталось ни следа. Троллейбусы проработали ещё лет десять.
Тогда же куплена электробритва. С ней та же история. На прилавке магазина при проверке она работала очень тихо. Прошло две недели — орёт как резаная. Так и проработала ещё лет восемь. Безупречно.
Потом куплена другая. И с ней всё повторилось. На прилавке — еле урчит, через две недели — орёт. Но пока работает.
Полностью аналогичные истории произошли с дрелью, парочкой фенов и пылесосов.
Производители, я не знаю, как вы это делаете. Но предупреждать хотя бы надо!
В государственных СМИ появляется неофициальное мнение какого-либо деятеля на тему «что такое хорошо и что такое плохо». На пресс-конференции высказался, например, по дополнительному вопросу.
В интернете начинают появляться истории или цитаты как бы из жизни, которые заканчиваются выводом, поддерживающим мнение этого деятеля.
Историй становится всё больше, и вот как бы уже почти все согласны с деятелем. Причём согласны настойчиво, даже агрессивно по отношению к инакомыслящим.
Ну вот, к примеру, Хэллоуин. Казалось бы — праздник как праздник, не хотите — не празднуйте, никто никого не заставляет, никто у нас в стране, в общем, особо и не отмечает — так, на уровне заставки Гугла.
Но случилось страшное: кое-кому этот праздник не понравился, в нём узрели угрозу для особости, духовности, своепутности и ещё чего-то там такого. И началось: то какой-то власть имущий чиновник выскажется: «А не запретить ли нам Хэллоуин?», то телеведущие взволнованным голосом расскажут какую-нибудь гадость, то обеспокоенная общественность в виде неких активистов выступит. А в интернете появляются «истории из жизни», в которых простые люди чуть ли не с ненавистью отзываются об этом празднике. Можно подумать, будто их насильно заставляют съесть крысу без сахара.
Ладно чиновники и функционеры: им положено вылизывать начальству, работа такая. Ладно телеведущие: кто определяет политику канала, тот и прав. Городских сумасшедших понять тоже можно: у них то синие лучи, то вредное излучение, то адские праздники. Но вот интернет-тролли бесят: их-то никто не обязывал идти в распространители этого бреда, они специально, сознательно пришли на работу, которая требует писать всякую унылую заказуху и формировать общественное мнение.
Деньги платят? Понимаю. А слово «западло» вам знакомо? За проституцию тоже деньги платят — и женщинам, и мужчинам. Или торговать своей попкой вам всё-таки западло, а писать УГ на форумах — ничё так, нормально?
Здесь было много историй от читателей, от авторов, от критиков, от пиратов и поборников копирайта, и все друг друга перекрёстно задолбали. Так вот, я автор, и я тоже задолбалась.
Нет, задолбали меня не пираты. Я вообще ничего против них не имею. Критики, конечно, задалбывают время от времени, но к этому постепенно привыкаешь. Собратья-авторы порой преподносят сюрпризы, но в той среде тоже можно освоиться и свести морально-материальные потери к минимуму.
Увы, задолбали читатели, а точнее, одна категория: читатели-собственники. По их мнению, автор, вышедший в люди, становится должен им по гроб жизни. Он должен писать то, что они хотят, и в следующей книге непременно свести Джона с Мэри, хотя Джон десять лет назад отметил тридцатилетие свадьбы с Джейн, а Мэри вообще десять лет от рождения. Автор должен написать столько томов в цикле, сколько захочет такой читатель.
Автор должен писать. Только писать. Если автор напишет в блоге, что вчера посещал с детьми цирк — обязательно появится такой собственник, который недовольно заметит, что это был день, потерянный для писательства. У автора недельный отпуск, проведённый именно как отпуск, и автор имел неосторожность упомянуть об этом в бложике? Автору полагается гильотина по меньшей мере. У автора, помимо писательства, есть ещё работа? Читатель всё понимает, но нельзя ли писать прямо на работе, во время обеденного перерыва, а ведь есть ещё и ночь, тогда тоже можно писать. Когда спать? Это собственника не волнует. Какие приземлённые мелочи, когда речь идёт о высоких материях!
Порой собственник пытается облечь это в шутку, но выглядят такие шуточки с каждым новым разом всё менее смешными. Порой это вообще говорится безо всяких шуток, прямым недовольным текстом.
Сегодня мне сообщили, что хороший автор, если он любит своих читателей, не будет тратить новогодние праздники на безделье. Как бы в шутку. Наверное, с чувством юмора у меня что-то не то, но мне почему-то не смешно, и это стало последней каплей.
Читатели, просто интересующиеся ходом дела, процессом написания, сроками выхода следующей книги, отправляющие комментарии «ждём продолжения», пришедшие обсудить дальнейшую судьбу героев, пофантазировать на тему приквелов и вбоквелов — это здорово. Многие авторы, и я в том числе, во многом благодаря им и держат себя в тонусе. Приятно знать, что всё ещё ждут, ценят и интересуются, это поддерживает и стимулирует. Спасибо им, таким читателям. А собственники… Идите-ка лесом. Задолбали.
Здравствуйте! Я секретарь у главного на предприятии численностью шесть тысяч человек. Через мою уютную светлую приёмную проходит до ста человек в день. Я люблю людей. Улыбка и доброе слово у меня есть для всех (во всяком случае, я стремлюсь к этому).
Я не буду жаловаться на «быдло» с производства — не все рабочие неадекватны, и, в общем-то, мало кто добирается до нашей башни, то есть на самый верх.
Меня не задолбали курьеры — я с ними не работаю, для этого есть другой отдел.
Коллектив в основной своей массе вменяемый. Работа нервная только изредка, если не воспринимать каждый телефонный звонок за границу как конец света. Собственно, тут бы поставить точку и порадоваться за себя, но есть одно «но».
Процентов шестьдесят моей работы — это телефонные звонки. Иногда я на телефоне по четыре-пять часов практически без перерыва. Соответственно, это в среднем десятка два звонков в час. Иногда я пропускаю звонки параллельной линии, забываю перезвонить. Бывает, что и игнорирую звонки, но крайне редко и только от тех людей, которые, как правило, звонят по пустякам. В любом случае, звонок любой срочности может быть продублирован письмом по корпоративной почте.
Большинство относится с пониманием к тому, что иногда я не могу говорить. Но есть две категории, которые меня… расстраивают.
К первой относятся те, кто начинает свой разговор со слов: «Никак не могу до вас дозвониться». Дражайшие, какую смысловую нагрузку несёт этот ваш, так сказать, месседж? За четыре года работы на этой должности я так и не смогла понять, как на это реагировать.
Обычно выдерживаю паузу, если это телефонный разговор, или улыбаюсь и киваю, если личный. Ещё веселее, когда люди пытаются дозвониться, когда я в отпуске (к сожалению, система автоответа предусмотрена у нас только в почте). Через неделю звонков они всё-таки пишут мне гневное письмо и… получают информацию, что я в отпуске до такого-то числа, а замещает меня Маша Иванова. И понимают, что сами себе злобные буратины и уже давно могли решить все свои вопросы.
Тут принято отвечать на истории. Может, кто объяснит, чего же всё-таки ожидает человек, произнёсший волшебную фразу?
Кстати, когда я отвечаю, что, мол, вы знаете, я перезванивала, но тоже не дозвонилась, люди почему-то начинают злиться. Все такие непогрешимые и в то же время доступные, что аж завидно. Одна вполне себе серьёзная дама устроила форменную истерику. Было неприятно и некрасиво.
Но если с этими негодующими ещё можно мириться, то людей из второй категории я не понимаю вообще. Это коллеги, которые пытаются что-то мне сказать, когда я говорю по телефону. Причём видя, что я занята, они начинают шептать, делать большие глаза и размахивать руками, видимо, для того, чтобы я лучше поняла, что им от меня надобно.
Нет, ребята, вы серьёзно?
Во-первых, влезать со своим супернеотложным делом, когда человек уже говорит по телефону — это не очень вежливо. Это простительно только моему непосредственному шефу, но он — вот чудеса! — как правило, ждёт, когда я закончу разговор. Кстати, это может быть разговор с секретарём его руководства за границей.
Во-вторых, когда вы начинаете шипеть и отвлекать меня, я в итоге не слышу ни вас, ни человека на том конце провода. Я вынуждена затыкать одно ухо и просить говорящего повторить всё, что он сказал. Иногда несколько раз. Особенно неловко, когда собеседник до этого произнёс монолог минуты на три. А что же вы? Вы психуете, обижаетесь, фыркаете и хлопаете дверью? Делайте, что хотите, но после такого вы в приёмную директора уже не войдёте. Нам здесь нетерпеливые психи не нужны.
И в-третьих, люди, что такого у вас важного, что вы не можете подождать две-три минуты? У меня есть красивые креслица кожаные, можно посидеть, отдохнуть и почувствовать себя большим боссом.
Иногда я делаю исключение и всё-таки отрываюсь от телефонной трубки, делая соответствующее лицо. Что же я слышу? Что мы горим? Кто-то умер? Началась Третья мировая? Вовсе нет.
Задолбали даже не знаю кто: фармацевтические ли компании, или провизоры в аптеках, или вообще ответственные за производство и ассортимент копеечных расходников.
Я мать двух детей — трёх и полутора лет. И на первом году жизни все дети активно сотрудничают с детской поликлиникой, где очень просят сдавать анализы хотя бы раз в месяц.
Взять анализ мочи у человечка, который ещё не сидит и ничего особо не соображает, та ещё задача. Для этой цели было придумано гениальное, на мой взгляд, изобретение: полиэтиленовый мешочек с липучкой, называемый мочеприёмником. Стерильно, чисто, держать ребёнка над тарой не надо — все довольны.
Я застала пору расцвета этого изделия. В аптеках было три вида на выбор: для мальчиков, для девочек и универсальные (которые, на самом деле, ничем не отличались от тех, что для мальчиков, а вот «мальчуковые» от девчачьих отличались конкретно, а не только маркетингом).
Первым у меня был сын, и я спокойно радовалась прогрессу. Но с дочерью меня постигло неожиданное горе: а вот нет девчачьих мочеприёмников. Вообще нет. И не предвидится. Берите универсальные или мальчуковые.
Ни в одной аптеке города. Ни за какие деньги. Нет этих маленьких пакетиков, отличающихся от остальных одной-единственной деталью, которая не даёт продукту проливаться!
Мне и моей девочке не повезло: наследственное удвоение некоей части почки, оттуда проблемы — и бесконечные анализы. Держать ребёнка на весу по часу над какой-нибудь кастрюлей (а ребёнок всё ещё не сидит) — то ещё развлечение. И не надо про «наши мамы делали — и ничего». Спросите у любой мамы, какие у неё отношения с её спиной и поясницей. У меня с моей уже очень напряжённые при моём не слишком большом возрасте.
А более всего обидно понимать, что корень моих бед — в каком-то одном человеке, который почему-то решил, что производство этой мелочи невыгодно. Или не нужно. Или что-там ещё у него в голове…
Недавно сорока на хвосте принесла слух, что скоро из аптек исчезнут и эти универсальные модели (мальчуковые тоже давно пропали). Скрипя зубами, делаю запас. Задолбали!
Ты не готовишь и не моешь посуду, но наводишь порядок на кухне. Ну, как порядок: брезгливо, двумя пальчиками берёшь абсолютно любую вещь — хоть солонку, хоть полотенце, — подносишь к носу, столь же брезгливо разглядываешь пару секунд и швыряешь куда угодно.
Полотенце? На микроволновку. Солонку? Под раковину к средству для чистки плит и помойному ведру. Средство для мытья посуды? Строго справа от крана. Пофиг, что я левша. Корзинка с салатными приправами? Затолкаем туда же заменитель сахара и другую солонку! Набор из четырёх мельничек для специй стоит на тарелке из того же набора? Одну мельницу убираем куда попало, на её место ставим табаско. Оливковое масло уносим в комнату и ставим в холодильник. Пофиг, что оно используется для приготовления почти всех горячих блюд, то есть достаётся раза четыре-пять за день, и бегать за ним в комнату задолбаешься.
Навели порядок в настенных шкафчиках, наконец-то! Чай в пакетиках стоит с чаем в банке, рядом — растворимый кофе и молотый, коробка с пакетиками 3-в-1, несколько травяных сборов. Снимаем банку с растворимым кофе, ставим на её место… Кошачий корм! Гениально!
Магнитная держалка для ножей на стене? Зачем вешать на неё четыре постоянно используемых ножа, большой, которым пользуемся раз в день, и пару столовых, чтобы не шарахаться постоянно в их поисках? Повесим два ножа, а остальные запихаем в ящик стола так, чтобы их нужно было отыскать, а потом — достать, причём порезав пару пальцев, потому как запихиваются они крайне плотно и лезвием вверх!
Девять видов стаканов, бокалов и стопок стоят рядами поперёк полки — девять рядов по три штуки в каждом. За десять лет, что эта полка тут висит, не было ни одного случая, чтобы больше трёх человек пили одинаковый напиток. Больше трёх стаканов или стопок не нужны. Почему нельзя держать их аккуратными рядами? Зачем снимать два из трёх стаканов на другую полку, остальные перемешивать, а потом вопить, что не можешь найти одинаковой тары?
Микроволновка. О, песня! Ей 12 лет. Четыре из них она простояла упакованной возле балконной двери. Потом переехала на кухонный подоконник. Длина провода — метр. До розетки — три метра. Сделать новую розетку поближе? Кинуть хороший мощный удлинитель с толстым проводом? На фига? Пусть так стоит. Восемь лет стоит. Как новенькая. Решили пользоваться ей не особенно часто — так, картофан подсушить для чипсов или кашу разогреть, кинули обычный удлинитель, провели до доступной розетки. Лепота… Но нет, так нельзя! Не потому что опасно. Потому что тебе просто не нравится. Тебе пофиг, кто и как разогреет тебе вчерашнюю кашу, хоть своим дыханием, но кашка должна быть тёплой и не пригоревшей.
Купили ламинат, чтобы перестелить пол в комнате. Десять лет ламинат лежит в комнате на даче. Занимает почти половину жилого помещения. Накрыт клеёнкой. В доме зимой до −25. К весне появляется бешеная влажность. Конечно-конечно, ламинат же как мамонт в вечной мерзлоте, чего ему сделается. Пол в комнате тем временем скрипит хуже, чем паркет в Эрмитаже, и ранит ноги неожиданно вылезающими гвоздями.
Квартира, купленная не то для выросшей дочери, не то на случай возможного развода родителей. Три с половиной года как куплена. Отремонтирована прихожая, начерно — кухня. Остальное пространство заложено стройматериалами. Причём не теми, которые могли бы понадобиться для дальнейшего ремонта. Абсолютно случайными. Просто склад барахла. Использовать для ремонта, как-то приспособив под нужные цели? Нельзя. Убрать в гараж? Ни за что. Выкинуть на хрен? Да там на миллиарды долларов вещей, да как вам такое вообще в голову могло прийти?.. Зачем нужна была вообще эта квартира, если в ней жить нельзя? Не ваше дело.
Вроде взрослый мужик, правда, всё чаще мне кажется, что не в своём уме. Ты задрал. Хочешь жить по своим порядкам — живи один. А постоянное мозголюбство задолбало!
