Когда мне было 10-11 лет, ко мне приставал отчим. Тогда я вела дневник и написала об этом. Мать «нечаянно» прочла его спустя некоторое время, но не поверила.

Сейчас мне 26, у меня муж и маленькая дочка. Я периодически приезжаю к родителям в родной город — там у меня все друзья, брат, дом, воспоминания? да и просто отдохнуть. Но я так боюсь за дочь, боюсь оставлять её с матерью, даже если иду в магазин, ведь она до сих пор живёт с этим педофилом. Мужу рассказать не могу, ведь тогда он не отпустит меня с ней никуда. Да и мать мне жалко. Но меня до тошноты передергивает, когда мать говорит «поцелуй деда!» ПМП, мне страшно!

Сижу на работе, весь никакой. Понедельник я прогулял — лежал целый дома, умирал от похмелья. Это уже пятый прогулянный понедельник за неполный год. Гляжу пустыми глазами в монитор, ни с кем не общаюсь. Да им и противно, по ходу. В субботу и воскресенье пил с друзьями-неудачниками, такими же, как и я. Мне в этот месяц отдавать больше половины зарплаты на кредиты, только никакой зарплаты не осталось… Жена уже и не ругает меня. Сыну нужны тёплые сапоги, дочке — куртка зимняя. Дома ни угля, ни дров. Пристрелите меня, пожалуйста. Чтобы умер тот неудачник. Я решительно настроен измениться. А пока ПМП.

Лет 5 назад, будучи сопливыми студентами, мы с другом взялись делать интернет-магазин с приёмом платежей. Опыта было немного, но и бюджет у проекта был небольшой а времени дали достаточно. Взялись чисто ради опыта. Сделали, получили деньги.

Через 3 года, будучи уже более опытным, я работал над подобным проектом и понял, что оставил в том сайте уязвимость. Нашёл заказчика, предложил переделать, но не бесплатно, так как ошибка была не в моем коде, а в модуле оплаты. Он меня послал. Ну и ладно, мне-то что, сам виноват будешь. И ещё другу рассказал, посмеялись и забыли.

Четыре дня назад меня пригласили на опознание. Моего друга нашли повешенным. У него не было поводов совершать суицид. Я получил доступ к его ноуту и понял, что он использовал ту уязвимость, чтоб увести деньги у владельцев сайта. Пошёл в милицию, а они ничего не хотят искать, им проще закрыть дело как суицид, хотя никаких предсмертных записок не было.

Я подставил друга. Стреляйте.

Есть у меня слабость — люблю сериалы. Не любые, конечно, я довольно привередлива: нужно, чтобы актеры хорошие, сюжет интересный, язык оригинала, никаких мыльных опер. Большинство, которые я смотрю, англоязычные, а из них — большинство американские (ну снимают их там больше, чем в других местах). Соответственно, каждый новый сезон начинается с прочесывания IMDB в поисках потенциально интересных новинок.

И мне становится все сложнее с каждым сезоном. Потому что куда ни плюнь — везде дисфункция. Секретные агенты с психическими расстройствами, детективы, чье прошлое не дает им жить и заставляет искать смысл жизни на дне стакана, бравые сотрудники полиции, которые тщетно пытаются наладить отношения с детьми и склеить разваливающийся брак, ветераны, которых терзают воспоминания о войне и панические атаки. Серьезно? Нет, я понимаю, что у персонажа не может быть все хорошо, иначе на него смотреть не интересно. Но почему они все обязаны быть страдающими, социально неприспособленными и психически нездоровыми? Я хочу смотреть на ТВ про нормальных людей, которые занимаются интересными вещами. Пусть у них будут споры и разногласия, пусть будут проблемы, обиды и неудачи, но перестаньте делать их инвалидами с первой серии!

Сценаристы, задолбали. Пусть вам сны такие снятся, какие вы сюжеты делаете.

Задолбала меня очень странная черта в людях — предлагать свою непрофессиональную помощь, совершенно не разбираясь в том, что собираешься делать. Таких людей очень много и все они вызывают у меня чувство недоумения. При этом на дальнейшие отказы люди эти обижаются.

Вот Аня. Аня очень хорошая девушка. Я рассказываю ей о том, как здорово было бы снять фотосессию в таких-то тонах, в такой-то студии. Аня радостно и воодушевленно предлагает себя в качестве модели. Я соглашаюсь, чтобы Аню не обидеть. В день съемки оказывается, что черного платья у Ани нет, но есть розовое. Идея убирать волосы наверх ей не понравилась, поэтому она сделала кудри, а черный макияж ей вообще не идет, поэтому она сделала светлый. Что же, спасибо, Аня, но как модель ты мне больше не годишься. Зато через неделю я спокойно отсниму все вместе с Катей — она точно выполняет все требования.

Вот Настя. Настя неплохо поет, но плохо делает все остальное. Грядет выступление, на которое Настю петь не позвали. Настя спрашивает, может ли она приехать поснимать это мероприятие? Все кивают, соглашаются. На выступлении меня просят снимать не фото, а видео — соглашаюсь. Ставлю штатив, ищу подходящее место, настраиваюсь. Жду. Фото снимает Настя. Через неделю девочка радостно выставляет фотографии в Контакт и меня берет ужас — все фотографии брак. Засвеченные, нечеткие, с заваленными горизонтами… Хорошо, что в зале было еще два человека с камерой.

И такие повсюду!

Вот Таня, сшившая до этого только фартук на уроке труда, продает платье ручной работы, от которого почему-то отказался заказчик. Вот Ира, которая не умеет рисовать, рисует портрет за деньги еще ничего не подозревающим друзьям. Вот Игорь, знающий из монтажных программ только Movie Maker, готов смонтировать видео со свадьбы для знакомых. Вот Женя, посмотревший два видео о макияже и с трудом отличающий тональник от консилера, уже готов предоставить услуги визажиста на фотосессию. Не бесплатно, разумеется.

Люди! Ну как так можно-то? Вот так вот иногда ждешь от вас чего-то, а потом оказывается, что вы толково сделать не можете, потому что не умеете. Я все понимаю, многому надо учиться, ну так учитесь же! Тренируйтесь на себе, на друзьях, на кошках. Делайте бесплатно для родственников и знакомых. Предупреждайте, в конце концов! Что мешает сказать «Я не профи, так что лучше подстрахуйте меня»? Попросите совета или помощи у профессионала, книги почитайте. А пока что все те, кто считает, что наличие зеркалки делает вас фотографом, а сковородки — поваром, вы — ЗАДОЛБАЛИ!

Так сложилось, что брак не устоялся в моей семье.

Мать развелась два раза, бабушка раз, тетя раз, прадедушка аж три или четыре раза. Моя мама меня воспитывала по принципу «замужество необязательно и вредно для пары — ребенка можно родить и без мужа». Веру в брак во мне убили еще в детстве, и добили в подростковом возрасте, когда по причине материнской депрессии, я занималась ее вторым разводом с моим отчимом.

Сегодня мне двадцать шесть и я влюблена.

Я счастлива с моим избранником, очень хочу детей и часть меня хочет за него замуж. Он предложил уже давно, но согласился мирится с моим нежеланием оформлять наши отношения, если я не захочу этого делать. Вот только я хочу! Очень хочу! И дико боюсь…

Для меня, брак — это будущий развод. А развод это ужас, попытки отнять у женщины ее ребенка, лишить ее всех средств к существованию, это манипуляции ребенком, это травля, это адвокаты, которые работают на того, кто платит больше. Я три года разводилась со своим отчимом, пока мама лежала в постели в глубокой депрессии — я не хочу, чтобы это повторилось снова, но уже с любимым мне когда-то человеком.

И что делать-то теперь?

Верить в то, что я не сделаю ошибок своей матери? Верить в то, что мой брак будет вечен? Я реалист, я не могу. Я знаю, что в современных условиях отношения очень редко длятся до самой смерти.

И я так задолбалась боятся и не знать что делать…

Мне двадцать девять лет, двенадцать из них связаны с родным гуманитарным факультетом — сначала я здесь училась, сейчас преподаю. И все это время меня задалбывает одно и то же — фаллоцентризм некоторых преподавательниц.

То ли третий, то ли четвёртый курс. Экзамен по зарубежной литературе. В группе семнадцать девушек и Серёжа — мужик лет эдак далеко за тридцать, который когда-то бросил учебу, а сейчас решил все же получить диплом и сдаёт все предметы экстерном. Серёжа определенно не глуп, но учебу воспринимает скорее как досадное препятствие на пути к диплому, чем как задачу, поэтому часть программы не читал вовсе, часть читал в нашем возрасте и не помнит. О произведении, которое он вытащил в билете, Серёжа знает только то, что оно, кажется, американское, или, может, английское, но, скорее всего, не французское. Путем опроса соседок кое-как выясняет автора. Единственная в тот день пятёрка — у Серёжи за ответ на вопрос «Кто написал эту книгу?», до остальных докопались на местах разной степени ровности. Потому что преподавателю не нравятся девушки, они все только зря занимают места и мечтают выйти замуж, вот то ли дело (закатывая глаза) мужчина!

Защита диплома. Сидит весь поток — очники, вечерники и заочники с двух отделений, в общей сложности больше сотни человек. Среди заочников — Алик. Никто не знает, почему он решил делать вид, что учится, а не просто купить диплом в подземном переходе. Проблема в том, что Алик по-русски практически не разговаривает. «Свою» дипломную работу очевидно не только не писал, но и не читал, и вообще не вполне понимал тему. Ушёл с четвёркой и резюме «Молодой человек очень нервничает, так бы пятёрку поставили!».

Аспирантура. При поступлении все знают, что у нас любому мальчику попросту приписывают к результатам один балл, потому что им же нужнее, у них же опасность армии. То, что подавляющее большинство таких «им нужнее» ровно в день двадцатисемилетия внезапно понимает, что их роман с наукой был ошибкой, и процент мужчин среди защитившихся стремится к нулю, тоже все знают.

Начала преподавать — та же история. Студент, имеющий очевидные проблемы с запрещенными препаратами. Если вы никогда не видели, что активное их употребление за пару лет делает с обычным среднестатистическим человеком, просто поверьте на слово: мозги осыпаются, как лес по осени. К сессии не допущен, потому что до сих пор не то, что не закрыл, а даже не открыл предыдущую. Вдруг в документах появляются отметки о сданных работах и все как будто налаживается, но не потому, что человек взялся за ум, а потому, что лаборант поверила обещанию все принести и проставила галочки авансом. Это, если что, та самая дама, которая во времена моего студенчества имела подпольную кличку «Цербер» и угрожала мне отчислением за то, что в обходном листе подпись библиотекаря на миллиметр вылезла за поля. Просто он — мальчик!

Другой студент. Что делает у нас на факультете, кроме игры в КВН, сказать сложно, у себя на лекции я его видела один раз, и то спящего. Аттестовать по итогам семестра не могу, потому что число пропусков стремится к ста процентам, ни одна работа не сдана, и вообще, он даже не получил у меня тему для этой самой работы. И тут ко мне приходит уважаемая пожилая преподавательница за него просить: нельзя ли как-нибудь, хоть на троечку, ведь хороший же мальчик, будет жалко, если его отчислят. Что характерно, более непримиримого борца с девочками-прогульщицами на факультете нет, если пропустишь без справки хоть одну её лекцию, помнить она об этом будет до твоего выпуска и несколько лет после, а лично мне единственный пропуск на третьем курсе до сих пор припоминает. Но мальчики, как видим, совсем другое дело!

А меня задолбали люди, которые жалуются на фармацевтов. Да, именно так называются «продавцы» в аптеке. Я искренне не понимаю, где вы находите людей, которым не плевать, сколько вам лет при покупке контрацептивов.

Я с шестнадцати лет — а сейчас мне уже двадцать четыре — постоянно покупаю презервативы, свечи и, иногда, тесты на беременность. Я тоже хожу в потёртых джинсах и без макияжа, а еще у меня нет обручального кольца. Выглядела я всегда на свой возраст. За восемь лет ни в одной аптеке никто ни разу не посмотрел на меня косо. Человеку за стойкой плевать, сколько вам лет и что вы берете — она пробьет ваш чек и тут же забудет о вас. Таких как вы у нее сотни в неделю, поверьте. Равно как учителя английского уже давно не реагируют, когда ученики through произносят как «сру», а инструктора по вождению давно не удивляются людям, которые путают лево и право.

И, о чудо, меня никто не посылает, когда я прошу «ну такую мазь, в синеньком тюбике металлическом, еще упаковка бело-голубая…» — фармацевт просто предлагает мне варианты, а я смотрю, та ли это мазь. Меня всегда спрашивают, с каким вкусом мне порошок от простуды, разъясняют разницу между разными тестами на беременность и дают рекомендации о том, какой будет точнее. Мне даже объясняют, почему сейчас нет конкретного препарата — чтобы я не обходила еще три-четыре аптеки, если его сейчас просто нет в продаже.

Просто будьте вежливы, общайтесь спокойно и не задалбывайтесь.

Отмечали в кафе юбилей лучшего друга мужа. За соседним столом была компания студенток. Сначала муж отлучился с кошельком минут на 10, потом девочкам официант принес бутылку шампанского и ткнул пальцем в моего мужа. Одна из них что-то написала на салфетке и отдала официанту.

А дома уже я нашла в кармане пиджака мужа эту салфетку с названием заведения. На ней номер телефона и имя.

С одной стороны до последнего не верилось, а с другой — игнорировать не могла. Начала следить за мужем и дождалась, когда он договорится о встрече. Меня как током ударило.

Мы женаты 11 лет, у нас двое детей. Как можно собственную жену настолько за дуру держать? Я бы как-то поняла, если бы в семье разлад был. Или во внешности моей его что-то не устраивало. Последние 4 года у нас все прекрасно было. ПМП.

Лет в 10 я подружилась с соседкой, которая тогда казалась ужасно взрослой (ей было 16 или 17). Она много переживала, что мать после развода не даёт ей общаться с отцом. Уговорила меня обеспечивать ей алиби, мы шли с ней гулять якобы вдвоём, но нас всегда встречал статный мужчина на дорогой машине. Мне они покупали билет в кино, а сами где-то общались.

Однажды она попала в больницу, чуть не умерла. Смутно помню, как её мама рыдала у нас на кухне, помню возглас: «У неё же теперь детей не будет!» Помню, как по-детски к соседке кинулась и умоляла помириться с бывшим мужем, потому что он любит дочь и наверняка хочет с ней сейчас быть. Помню, как соседка сказала, что её муж давно умер. Как я удивилась и рассказала о наших тайных встречах.

Потом помню, как она меня расспрашивала про этого мужчину…

Потом мне родители запретили общаться с той девочкой, а месяца через три мы переехали, и я больше особо не вспоминала эту историю.

Сегодня моя подружка детства мне приснилась, и до меня дошло, что тогда случилось.

Да, я не виновата, но… Не по себе как-то. ПМП.