Меня задолбал такой совковый пережиток, как «привезти что-нибудь».
В советское время, когда выбор зарубежных товаров в стране был очень сильно ограничен, вполне уместно было попросить едущего в дальние страны родственника привезти заморскую диковинку. Сейчас же на дворе XXI век, полки магазинов ломятся от разнообразия одежды-техники-парфюмерии-продуктов, да и, в конце концов, есть интернет-магазины, позволяющие заказать из-за границы почти всё, что угодно. Казалось бы, необходимость в массовом «отпускном импорте» пропала — но пережитки всё-таки остались.
И как только я возвращаюсь из заграничного отпуска, начинается:
— Хоть бы матери что-нибудь привезла.
Что, мама? Магнитик? Ты сама говоришь, что не любишь барахло. Духи? Они сейчас на фоне рухнувшего рубля стоят дешевле в наших магазинах, чем в дьюти-фри.
— Себе вон куртку купила, а сестре ничего, хоть бы рубашку.
Сестра замужем, сама неплохо зарабатывает, и вряд ли ей нужна рубашка, которая ещё непонятно как сядет, когда в Москве можно купить себе приличную вещь с примеркой.
— Тётя с дядей тебе из каждой поездки подарок привозят. А ты неблагодарная.
Спасибо, я уже не знаю, куда девать целую свалку этих «подарков» из духов с отвратительным для меня запахом, ненужных сувенирных полотенец (я живу одна, куда мне больше двух использовать?) и нелепых статуэток.
— А почему ты ничего не привезла?
Ёшкин кот! Да потому что! Во-первых, в большинстве авиакомпаний для эконом-класса есть жёсткое ограничение веса чемодана — 20 кг, в лучшем случае 23. Каждый лишний килограмм приходится оплачивать, и это выходит чуть ли не дороже, чем стоимость самого провозимого барахла. Во-вторых, это мой отпуск, я хочу насладиться им, полежать на солнце, побаловать себя покупками, посмотреть неизведанные места, а не бегать в мыле и искать всем сувениры, постоянно нервничая, что чемодан будет с перевесом или что я кого-то забуду и получу вселенскую обиду!
Я ещё понимаю, когда друзья просят меня привезти что-то действительно эксклюзивное — специи или соусы, которые в Москве не продаются, а заказывать их дорого и глупо, гаджет, который у нас ещё не выпустили, уникальный тематический мерчендайз. И ведь именно просят, а также не обижаются, когда я не смогла, потому что сами путешествуют и всё понимают. По мере сил я исполняю их просьбы.
А родственники со своим «привезла бы что-нибудь»… Идите вы куда-нибудь! Задолбали.
Здравствуйте. Понятия не имею, насколько специфична моя задолбашка, но меня просто неистово бесят видеоролики в интернете. Нет, не те, что с котиками. Если честно, я вообще не знаю, что в этих самых мерзких видюшках. Потому что у меня медленный, лимитный и дорогой мобильный интернет.
Переходишь по ссылке из поиска или из новостного агрегатора — а там, кроме заголовка, только фраза: «Подробности в нашем супер-пупер видео!» Хочешь лекцию о чёрных дырах почитать? Зачем, если можно посмотреть! Хочешь узнать, что нового в городе, где раньше жил? Да зачем тебе эта пара скупых строк, вот наш обширный репортаж! Хочешь научиться рисовать сову? Сначала рисуем два кружочка, потом смотрим видео.
Вот я дома, могу, наконец, подключиться к вайфаю и посмотреть… Но чу! У меня же маленький ребёнок спит, и взрывающиеся ором в тишине на самой произвольной громкости видео мне не нужны. Причём «беззвучный режим» в телефоне старательно игнорирует ролики. Ну ладно, я сперва полностью выключу звук, потом по чуть-чуть буду его поднимать, потом отмотаю обратно в начало (или досмотрю сперва вопящую рекламу, а потом опять буду настраивать громкость) и наконец смогу посмотреть. И что, все эти манипуляции ради каких-то трёх строчек текста, растянутых на несколько минут? Мне бы пяти секунд хватило, чтобы прочитать.
У меня уже выработался рефлекс: как только вижу окошко плеера на странице, сразу закрываю, даже не догружая её. И таких «закрытий» становится всё больше даже на старых проверенных сайтах. Задолбали превращать гипертекстовую среду в киножурнал о достижениях народного хозяйства.
Здесь нередко появляются выпады старшего поколения в адрес «беспардонной и тупой» молодёжи. Что ж, приятно, что на этом сайте обитают не только молодые люди, но и более взрослые. К последним я и хочу обратиться в своей задолбашке.
Разрешите представиться — девушка, 24 года. Инвалид. Передвигаюсь либо с чьей-то помощью, либо в коляске. Неважно, почему так. Важно то, что я отличаюсь от остальных людей только способом передвижения. Умственных отклонений не имею, красива, говорю внятно и грамотно.
Вы, дети СССР в возрасте от 40 лет, задолбали. Почему вы считаете нормой «тыкать» мне лишь потому, что я инвалид? Нет, вы обращаетесь ко мне на «ты» вовсе не потому, что я, теоретически, гожусь вам в дочери или внучки, а именно из-за того, что видите меня в коляске/на костылях. Ведь к моим здоровым сверстникам и даже к тем, кто очевидно моложе меня, вы применяете обращение «вы». Что за избирательная вежливость?
К слову, сама я даже к 15-летнему подростку никогда не обращаюсь на «ты». Субординация и уважение — вам говорят о чём-нибудь эти слова?
Вы называете меня ребёнком, хотя объективно я выгляжу на свой возраст. Почему? Потому что со мной рядом идёт мама? А вы всех, кого видите с мамой, по умолчанию принимаете за детей? А может, потому что видите меня ненакрашенной или в спортивной яркой курточке? Ну, уж извините, что я хожу в бассейн именно так, а не в коктейльном платье и с тонной макияжа на лице.
Именно вы себя так ведёте, а не молодёжь. Именно вы хамите и унижаете, сверлите глазами и задаёте нелепые вопросы. Причём, чаще даже не мне, а идущей рядом маме, поскольку полагаете, что раз уж я хожу еле-еле, значит, умственно-отсталая (хотя, повторюсь, ничего в моей внешности и поведении на это не указывает).
Что-то от проходящих мимо меня на улице молодых людей от 15 до 30+ лет я ни разу не слышала произнесённое в лоб: «Чё, с ногами-то?» От вас же — по несколько раз на дню. И другие инвалиды утверждают то же самое.
От вас, таких «мудрых» и «всезнающих» я слышу надменное «инвалидам надо дома сидеть!» не только в свой адрес, но и в адрес других людей с ограничениями (даже тех, что значительно старше меня).
Вы, а не молодые парни/мужчины и девушки/женщины, округляете глаза и фыркаете, узнав, что я учусь в вузе, работаю, имею друзей. Что-то мои здоровые сверстники этому не удивляются.
Это именно вы намеренно толкаете, не пропускаете, занимаете какое-либо место, предназначенное специально для таких, как я. Намеренно. В то время как «глупая» и «бестактная» молодёжь пропустит вперёд даже тогда, когда мне это не столь важно, поможет подняться, если я вдруг упаду на их глазах, будет общаться вежливо и как с равной себе, а при необходимости даст в морду тому, кто оскорбит инвалида (несколько раз была свидетелем подобного).
Я не требую, чтобы меня и подобных мне везде пропускали и всячески «облизывали», боже упаси. Но демонстрировать свою желчность и полнейшее отсутствие воспитания тоже не нужно. А вы именно этим грешите. Я очень люблю жизнь. Полюбить её мне помогли когда-то мои физически здоровые сверстники — как знакомые, так и абсолютно посторонние. А вы распространяете лишь ненависть. Не удивляйтесь, когда получаете эту же ненависть в ответ от «молодой шпаны, что сотрёт вас с лица земли». Это, если что, цитата из песни, а не угроза.
А меня задолбало страшное явление, которое многие склонны недооценивать. Это романтизация насилия.
Всё начинается ещё в школе, в начальных классах. Мальчик дёрнул за косичку? Ты ему нравишься! Ударил портфелем по голове? Неравнодушен к тебе, однозначно! Пинки, шлепки, пощёчины, вырванные волосы, синяки — по мнению взрослых, все эти действия — проявления большой любви.
Позже девочка знакомится с агрессией другого плана. Преследование, чтение переписок, поджидание у дома после школы, попытки насильно проникнуть домой, давление на девушку ради секса — верные атрибуты подростковой «любви». У девушки, вынужденной переживать весь этот ужас, нет шансов найти поддержки. Подруги, учителя, родители, полиция считают весь этот кошмар романтикой и проявлением любви, никто не принимает её жалобы всерьёз. Позже сама девушка научится смотреть сквозь пальцы на откровенное насилие и не замечать, когда к ней относятся плохо.
Девушка взрослеет, и эти случаи становятся более частыми и более отвратительными. Одну мою знакомую сбивал велосипедист, чтобы познакомиться. К другой парень влез в окно на девятом этаже, чтобы оставить на подоконнике цветы. Ещё одну её мужчина пристёгивал наручниками к кровати без её на то согласия. Кроме того, практически каждая девушка сталкивалась со шлепками по попе от едва знакомых людей, свистом вслед, крайне настойчивым «пикапом». Супружеские изнасилования сейчас считаются чуть ли не нормой. Не, ну, а чё, он же мужик, а с женой всегда можно, даже если она не хочет.
Самым страшным последствием романтизации насилия является то, что девушки начинают считать это нормой. Подумаешь, меня кто-то преследует, он же мне ещё ничего не сделал. Подумаешь, принудил к сексу, когда я себя отвратительно чувствовала, это же его мужская природа, ему надо. Подумаешь, пощёчину дал, не избил же. Подумаешь, избил, главное, жива осталась. Но самое ужасное, что девушка не может уйти от своего домашнего тирана. К тому же вторжение в личную жизнь девушки считается заботой, нежностью, любовью, романтикой, чем угодно, только не террором.
Когда у меня будет дочь, я научу её драться. Я научу её давать сдачи любому мальчику, который посмеет её тронуть пальцем без её на то согласия. Я научу её резко и грубо отшивать неудачливых пикаперов. Я научу её не доверять мужскому полу. В конце концов, я научу её говорить «нет». И мне плевать на ваши страшилки, что она останется одна. Лучше 40 кошек, чем 40 переломов.
Я страдаю мигренями. С детства. И это наследственное — то же самое было у моей мамы, бабушки (маминой мамы) и другой бабушки (папиной мамы). Поэтому в моей семье это не стало огромной неожиданностью, все были подготовлены и знали, как купировать приступ.
Меня не задолбала головная боль, которая часто вырубает меня на 2−3 дня, я научилась распознавать самое начало приступа и закидываться обезболивающим — гарантом того, что всё пройдёт как можно более гладко и я не стану овощем на последующие сутки. Меня задолбали те счастливые (без иронии) люди, которые не знают, что такое головная боль. Ну, или те, у которых она проходит за час-два без какого-либо фармацевтического вмешательства.
«Опять таблетку пьёшь!» — говорят мне они. Да, пью, потому как без неё я через полчаса превращусь в бело-зелёное нечто, которое будет выворачивать наизнанку от любого резкого запаха, яркого света и громкого звука.
«Попробуй перетерпеть боль, она сама скоро должна пройти!» Не-е-ет, милые мои. Плавали — знаем. Не помогает. Состояние, к которому это приведёт, смотрите выше.
«Капустный лист привяжи к голове. Или дай виски спиртом разотру». Сейчас мне поможет только правило трёх «Т»: таблетка, темнота, тишина. И не надо мне пихать под нос очередной супербальзам от всего, меня от его запаха вытошнит желчью так, что мало вам не покажется.
«Таблетки вредны, пожалей свою печень!» Да, а боль ещё больший стресс для организма. Поэтому я лучше сейчас выпью проверенную временем таблетку и прилягу на полчасика, поверьте, я встану огурчиком.
Не думайте, что я с этим не пыталась бороться — сколько врачей с детства я посетила, какие методы я только ни перепробовала, сколько анализов я только ни сдавала. Результат один — наследственная ВСД, от этого проблемы с сосудами и мигрени. Я не жалуюсь, я стараюсь меньше нервничать, следить за питанием, больше спать, занимаюсь спортом — это помогает мне свести жёсткие приступы к минимуму, раза 4 в год. На всякий случай у меня всегда с собой обезболивающее и маленькая бутылка воды — никогда не угадаешь, когда на меня «накатит». Я просто хочу, чтобы по этому вопросу от меня отстали и не пытались «перевоспитать», как мой экс-бойфренд, который в походе спрятал от меня обезболивающее, чтобы я «перетерпела». Получил весёлую ночку и мои судороги от боли. И только одна шапочная знакомая из соседнего лагеря, услышав фразу «приступ мигрени», обложила его матом и принесла мне сильное обезболивающее — сама мучается несколько лет от той же проблемы.
Люди, которые не страдают от такой специфической напасти, вы — счастливые. Вам повезло. Но, пожалуйста, отстаньте от нас, болезных, просто дайте нам позаботится о себе и не пытайтесь внушить нам, что перетерпеть — это легко, зато потом вокруг нас будут радуга и бабочки. Ошибаетесь. Не будут.
Задолбали истерички-ипохондрики. Это люди, которые считают нормой к любому описанию своих негативных впечатлений или переживаний приписать «для красного словца» какой-нибудь симптом физического недомогания.
Вот недавно мы узнали о том, что верхняя одежда обыкновенного курильщика, оказывается, способна своим запахом «подарить головную боль десятку-другому человек». Нет, я вовсе не отрицаю существования людей с феноменальным обонянием, с фотосенсибилизацией, а также другими патологиями восприятия. Такие на этом сайте встречаются нередко, и их история всегда содержит в себе суть проблемы: «В это трудно поверить, но я действительно не переношу громких звуков/вынужден носить солнечные очки в любую погоду/гиперчувствителен к запахам/до обморока боюсь собак и т. д.». Такие люди всегда вызывают у меня сочувствие вместе с их проблемами, которые окружающие считают надуманными. Но автор истории «Запах, который всегда с тобой» говорит не за себя. В страдающие головной болью он записал разом два десятка совершенно рандомных, незнакомых человек — что однозначно говорит о том, что «немного приукрасить» в речи считается для него абсолютной нормой.
Это и вымораживает. «Ах, я так волновалась, у меня даже голова разболелась», «Этот урод меня так выбесил, что аж давление подскочило» — знакомо? Предложишь таким людям лекарственную помощь — отказываются с чувством оскорблённого достоинства. Им не нужно избавление от недомогания. Им нужно, чтобы все прониклись важностью их чувств и переживаний. Крайне удобная технология, даёт широкие возможности для манипулирования людьми, ибо с детства все — кроме совсем уж отморозков — приучены, что со здоровьем шутить нельзя. Почти у каждого есть среди знакомых типичный живой пример такого манипуляторства: мамаша, которая помыкает своими взрослыми детьми посредством своих мнимых болячек. Сделали что-то наперекор ей, и сразу: «Ах, давление скачет, в глазах темнеет, умираю». Как только несчастное великовозрастное чадо отказывается от неугодных маме планов — здоровье волшебным образом возвращается. Сколько судеб загублено такими расчётливыми больными? И да, кстати, именно благодаря им людей, которые действительно страдают от повышенной чувствительности к каким-то раздражителям, считают избалованными симулянтами.
Словом, вы, любители драматизировать и давить на жалость/вину в связи со здоровьем! Истерички обоих полов, сходите уже к докторам и проверьте свои вечно болящие головы. Я вполне допускаю, что вы в состоянии накрутить себя до такой степени, что действительно поверите в свои симптомы — но если обследование ничего не выявило, то у меня для вас плохие новости: вам на мозги давит ваше собственное дерьмо, которое вы старательно в себе копите годами. Так что либо лечите нервишки и относитесь проще ко всему, что окружает ваши королевские высочества, либо пускай, наконец, с вами случится всё то, что вы себе так старательно приписываете.
Пусть от возмущения неприятным запахом у вас заболит голова, от взгляда на немодные туфли начнётся депрессия, а от разговора с недостаточно любезным человеком случится гипертонический криз и обморок. И пусть, когда это случится, вам никто не поверит, считая, что вы лишь в очередной раз приукрасили свою реакцию на события окружающего мира.
Я родилась и выросла в Москве, а через год после института получила предложение поработать в другом городе. В общем, вот уже почти девять лет я живу и работаю за две тысячи километров от родного дома.
Надо сказать, до переезда я была уверена, что пресловутое противопоставление москвичей и провинциалов существует исключительно в воспалённых мозгах отдельных недалёких людей. Люди, которые откуда-то переехали, вокруг были всегда, и это никогда не было особо важным, просто информация для справки. В детстве — чтоб понимать, что я могу пойти в гости к бабушке на соседнюю улицу, а Мишка свою увидит только летом, потому что она в Чебоксарах, позже — чтоб осознавать, что я, вероятно, буду поступать в московский вуз, а Маша поедет учиться в Воронеж, там родные, ещё позже — чтоб знать, что Серёже надо вернуться в общагу до 23:00, иначе не впустят.
Во всех случаях важнее было, любит ли Миша играть в прятки, дружу ли я с Машей и хочу ли связать с Серёжей свою дальнейшую жизнь. А потом я переехала на своё нынешнее место жительства. Выяснилось, что люди, которым всё равно, откуда я приехала, есть и тут, они и составляют основу моего круга общения. Но немало и тех, для кого я вообще не человек, а москвичка (хотя сама я, прожив тут практически треть жизни, себя москвичкой, в общем, уже и не считаю), и индивидуальных черт мне не положено, только место прописки.
Я по определению «не знаю жизни». Нет, не персональной жизни конкретного человека в конкретном городе, а вообще никакой. Даже сорокалетний холостяк, который живёт с мамой, не умеет включать стиральную машину и не знает, где покупаются новые носки, считает, что имеет право свысока меня поучать и рассказывать, как сложна его жизнь и как проста — моя. Можно сколько угодно логически объяснять, что у меня свои сложности и никто не приносил ничего на блюдечке — всё фигня. Трудности выдают только по справке об отсутствии московской прописки. Лучшее, что можно сделать, постараться прекратить общение с такими кадрами, потому что спорить бесполезно, а сидеть и обтекать, слушая, как он всю жизнь бегом по лестнице с топором в спине, а ты тут прохлаждаешься, — просто неприятно (не говоря уж о том, что на втором часу становится очень скучно, а топора в спине упорно не видно и уже хочется его обеспечить).
Ещё чудесатее собеседники, которым лично я почему-то понравилась, а вот все москвичи противны (как правило, москвичей они особо и не видели, но на уровне подкорки знают, что это ужасные монстры о трёх головах, пылкающие огнём). «Ты такая (вставить нужное), не то что все москвичи» — так себе комплимент. Даже не потому, что «всех москвичей» много миллионов и они не могут быть одинаковыми. Просто мои родные, друзья и знакомые — в большинстве своём те самые москвичи, которых вы не знаете, но зачем-то обгадили, и меня это не особо радует.
Невероятно прекрасные люди — агрессивные адепты теории «где родился — там и пригодился», с порога начинающие доказывать мне, что в той Москве никогда не были и не хотят, хоть им миллион долларов за это предложи, потому что там плохо, а тут — хорошо. «Ну, — отвечаю я, — окей, рада, что вы счастливы». «Нет, — строго говорят они. — Ты не поняла! Здесь — хорошо, а в Москве — плохо, я по телику видел! Ведь плохо, да? Признайся, ведь плохо?»
Почему человеку так важно, плохо ли в городе, в котором он не был и быть не собирается — непонятно, но такой может целый вечер ходить за мной и требовать признаний, насколько тут лучше. При этом часами рассуждать о том, какая Москва (которой он, повторюсь, не видел вне телевизора) уродливая и злая — это нормально, а вот если я скажу, что здесь что-то не идеально и мне, например, не нравится традиция не чистить тротуары зимой, — всё, я московский сноб, понаехала тут и фу такой быть!
Отдельно замечательны люди, во всех проблемах которых виновата Москва (и, вероятно, лично я). Вот, например, товарищ, работающий механиком в гараже, который, по его собственному признанию, с восьмого класса начал пить водку. Но в том, что у него к тридцатнику начались проблемы с печенью, виноваты москвичи, которые там жируют за счёт трудового народа.
Ваши родственники заботятся о вас и хотят помочь, но вместо того, чтобы сказать им «спасибо», вы огорчаетесь, ведь теперь не походишь и не повыбираешь «вещи для ляльки» (к слову, ребёнок — это не лялька, а маленький человек, лялькой на моём языке называется кукла, я бы задумалась).
Почему в вашу голову не пришло решение отдать вещи в детдом или малоимущим семьям, а потом выбирать, сколько душе угодно, все эти детские прибамбасы? Тогда ваша радость только приумножилась бы — мало того, что помогаете кому-то, кому правда нужно, так ещё и себе выбираете то, что нравится.
А вот и нет. Надо идти сложным путём — страдать и обвинять родню, а попутно писать на «Задолба!ли», ведь у порядочной будущей мамы столько проблем ещё до рождения ребёнка.
Пример номер один. Делаем ремонт, нанимаем плиточника. Сразу хор голосов от старших родственников: «Мы в своё время сами ложили, и твой муж не переломится, нечего деньги транжирить!» Господа, то, что вы там «ложили» потом отслоилось и до сих пор держится благодаря полосам скотча крест-накрест. Даже у меня, инженера-строителя, знаний (и навыков) в укладке плитки больше, чем у мужа. А его зарплата — гораздо больше, чем у плиточника. Так почему же надо жертвовать своим дорогим временем ради плохого результата, если можно за меньшую сумму получить хороший?
Пример номер два. Кормлю ребёнка детской кашей, которая просто разводится тёплым молоком. У всех старших родственниц один вид пачки вызывает приступ нравоучений: «Мы в своё время сами в кофемолке мололи, потом варили, и все дети нормально выросли, хватит травить всякой бурдой». То, что в составе — та же самая, например, рисовая мука и сублимированное яблочное пюре — не аргумент. То, что я уже много лет сама такую кашу ем, если мало времени, а надо плотно перекусить — не аргумент. То, что я лучше почитаю ребёнку книжку, вместо того чтобы сперва молоть, а потом непрерывно мешать, чтоб не сгорело — не аргумент.
Третий пример. Ах, на ужин — рыба и овощи из пароварки? «А я в своё время не ленилась мужу борщ варить, сало солить и котлеты жарить!» Я не ленюсь, просто не желаю ему стремительного роста с 46 размера до 56 и проблем с давлением и печенью. Если в ваши времена это считалось неизбежным злом, появлющимся ниоткуда, то сейчас это не так.
Хватит примеров. Уже понятно, что их объединяет фраза: «А вот мы в своё время…»
Я ещё могу терпеть людей, которые просто рассказывают, как было всё устроено раньше, да что там, я люблю такие исторические экскурсы — но как же достали те, кто требует немедля изменить образ жизни на тот, что был обычным 30−50 лет назад! Ау, проснитесь, «ваше время» давно закончилось!
Задолбала очередная патриотическая истерика. До мая ещё два месяца, а она уже началась, не в голове простого человека, а чиновника.
Снова сыплются тендеры на оформление и на сувенирку. Я подглядываю за этим и офигеваю — в стране же кризис, откуда столько денег? Мол, на светлой памяти не экономят. Ага, щас же. Не экономят на помпезности и пиаре, а вот на ветеранов всем насрать.
Вот вам пример из прошлых лет. Звонок из администрации, надо разработать «рубашку» на стандартную коробку конфет. С учётом всех затрат стоимость получается около 150 р. за штуку (шелкография, дизайнерская бумага, работа). Почти согласовывают, когда выясняется, что стоимость обложки получается дороже, чем конфет. Конфеты за сотку в подарок якобы не на «отъ@%ись». В итоге сделали наклейки за 30 рублей, но это уже другая история.
А машины, которые якобы подгоняют ветеранам? Ребят, да серьёзно, настоящий ветеран уже находится в том положении, что ему ходить-то тяжело, а наш чиновник думает, что он будет на механике кататься и тратить пенсию на бензин и страховку. Более того, я не представляю себе пожилого человека, которому в минимум 78 лет продлят права и оформят полис. Смех, но как-то грустно.
Но больше всего задолбала истерия вокруг памятников. Каждый год кто-нибудь успешно пиарится на этом фоне: то сосиски пожарят, то доски, то руки в день свадьбы погреют. Ну и чёрт с ними, зачем поднимать лай на весь мир, мол, какое быдло, истории не помнит? Но нет, будут размусоливать до самого мая. Чтобы точно вся страна узнала.
В моём детстве такого не было. Никто не лез к вечному огню, но не потому, что «дедыжевоевали», а потому, что на памятники в принципе лазить нельзя. В моём детстве государство не пыталось сделать победу в войне самой главной национальной идеей. В моём детстве мы собирались на скромный парад (да, в моём небольшом городе был более чем скромный парад) и дарили ветеранам цветочки. И мы никогда не отождествляли себя с ними, мол, вот мы победили. Для нас, двадцать лет назад, победили они, и поэтому праздник, без всяких роскошеств, выглядел эпично. Правда, ветеранов-то уже не осталось.
К чему это я? Увидела примерный бюджет на празднование. Лучше бы купили квартиры или сделали ремонт тем старикам, что ещё живы.
