Задолбали парочки, лобызающиеся и обжимающиеся в общественном транспорте.
Метро, час пик, давка. Они стоят в середине вагона, она повисла у него на шее, его руки у неё под расстёгнутой курткой и задранной кофтой. Они даже не целуются — они сосутся и облизывают друг друга, демонстрируя народу длину и ловкость языков. У него на лице предоргазменное состояние, она даже слегка постанывает. Не знаю, как окружающим, а лично мне было некуда деть глаза от стыда. Влипнуть в телефон или книгу — нереально, ибо даже пошевелиться сложно от количества людей. Закрыть глаза? Задрать голову на максимально возможный уровень и разглядывать потолок?
Когда вагон сильно качнуло, парочка слегка разлепилась, открыла глаза и наткнулась на заинтересованный взгляд явно поддатого мужичка. «Чё уставился?», — спросил парень. «Красиво целуетесь, — ответил мужик. — Жду, когда трахаться начнёте». Голубков вынесло на следующей же остановке.
Ребят, я не старая зануда и не завистница, у меня с личной жизнью всё в порядке, может быть, я старомодна, но, простите, интим на то и интим, чтобы быть скрытым от посторонних глаз.
В студенческие годы я отличалась замкнутым характером, замедленной моторикой (что, как выясняется, послужило причиной для странных выводов на мой счёт в маленьком городке, где я живу) и романтическим идеализмом. Страшнее всего то, что я не уверена, что действительно стала умнее с тех пор.
Диплом свой я делала в местном НИИ, который когда-то был градообразующим предприятием, а ныне пребывает в упадке и запустении. Работа была интересной, в руководители мне достался прикольный, добрый и интересный (мне так тогда казалось) пожилой дядя, с которым я продолжала общаться и после защиты, достаточно откровенно обсуждая с ним свою жизнь.
Время шло, институт продолжал загибаться, я давным-давно работала в частных софтверных фирмах, мой бывший шеф ушёл на пенсию (точней, его туда «ушли» по сокращению отдела), и я периодически давала ему денег на лечение больной жены. Это было не раз и не два, сумма набежала приличная, но этих денег я никогда не считала, поскольку давала их не в долг, а просто так.
Однажды им понадобилась крупная сумма. На тот период это были две моих зарплаты. И они попросили её у меня в долг. Клятвенно заверяли, что именно в долг, написали расписку со сроками возврата. Обещали погасить досрочно, ссылаясь на какое-то там наследство.
С той даты, что была указана в расписке, прошло более полутора лет. И вот сегодня я в первый раз вежливо напомнила о долге.
Я узнала много нового и интересного. Наверное, тех денег оно стоило.
Этот человек сказал мне, что это я должна ему пожизненно. Что он «вывел меня в люди», что такую «явную наркоманку» (в жизни ничего тяжелее кофе и никотина не пробовала, все мои моторные проблемы — психосоматика) никто никуда бы не взял (сменила несколько фирм в разных городах, на последнем месте работаю четыре года, задачи сложные, справляюсь). Что ему известны будто бы некие шокирующие подробности моей личной жизни (интересно, что он имел в виду?), и я ведь не хочу, чтобы о них узнал весь город? Да мне пофиг, если честно.
Что я могу, конечно, отнести расписку в суд, но его сын — городской судья.
Я сказала ему, что он действительно сделал для меня очень много — избавил от остатков доверия к людям, жалости к «бедным и обездоленным» и желания им помогать. Наверное, тех денег оно стоило.
И я очень надеюсь, что это навсегда.
Больше я ему ничего не стала говорить. Потому что ещё жив во мне внутренний запрет на проявление агрессии (даже вербальной) в отношении старого больного существа. Я не знаю, что заставило его вести себя именно таким образом, — если бы он просто сказал, что не может отдать долг, и попросил ему этот долг простить, разумеется, я бы простила. Но я теперь знаю другое…
Бедные голодные пенсионеры Донбасса? Давить.
Бедные сидящие без света жители Крыма? Давить.
Нет твари на Земле опасней «бедных и несчастных». Никто так не умеет вцепляться в шею, как они. И горе тому, кто их пожалеет.
А тех, кому на самом деле плохо, не видно и не слышно. Потому что быть несчастным — это профессия сродни криминальной.
Когда-то эти люди были очень милы и любезны со мной. Заботливо так расспрашивали о делах. Хорошие такие люди. Интеллигенты.
Б#$&ский Догвилль.
Я теперь знаю, что мне нельзя здесь оставаться. И ещё мне страшно от мысли о том, какие ещё фекальные залежи могут вскрыться, когда я буду закрывать здесь свои дела.
Задолбало общественное мнение своей манерой превращать взрослых мужиков в детей. Причём это касается только женатых, ведь до свадьбы человек сам решает, как ему выглядеть и что делать. Но вместе с кольцом он, похоже, надевает и подгузник.
Чужие тётки не только контролируют время, проведённое чьим-нибудь мужем во всеми любимой ММО. Их острый глаз и длинный нос никогда не остаются в покое.
— Почему ты не отправишь мужа в парикмахерскую?
Да-да, я должна следить, чтобы здоровенный тридцатилетний дядька держал свои волосы в пределах установленной обществом длины. Иначе стыдно перед женщинами с более аккуратными выставочными экземплярами.
— Почему ты не выкинешь его старую футболку?
Представляете, есть в этом мире люди, считающие нормальным выкидывать чужие вещи и даже получающие от этого удовольствие. И они не изолированы от нас!
— Как ты вообще позволяешь мужу питаться бутербродами и «дошираками»?
А как это вообще запрещают? Нужно отобрать деньги? Возвращаясь домой, принюхиваться, не пахнет ли глутаматом? Ходить весь день по пятам со свеженьким борщом? Отдать в хороший «мужской сад» с трёхразовым питанием?
А мне вот кажется логичным признать право состоявшегося взрослого человека и на коробку киндер-сюрпризов, и на радиоуправляемый вертолётик, и на «доширак».
Я детский психолог, и я временами жутко задалбываюсь. Моя главная проблема — родители моих маленьких клиентов, которые сами их уродуют. Вот не знаю — это лично мне так «везёт» или и в самом деле чуть ли не у половины детей, которых к психологу направляют врачи или педагоги с подозрением на разные расстройства (именно так ко мне приходит большинство клиентов), диагноз один: окружающие взрослые — идиоты.
Четырёхлетний мальчик ведёт себя агрессивно, кидается на других детей на площадке и обижает младшую сестрёнку. Уже через десять минут общения с его мамой и отчимом всё становится очевидно. В семье даже взрослые не знают слов «извините», «пожалуйста» и «спасибо», у них принято общаться с помощью ора друг на друга, обещаний «щас как врезать» и так далее. Самое ласковое, что при мне сказали ребёнку — «Заткнись, гадёныш!» И вообще, отчиму ребёнка (стареющему гопнику, которому по паспорту за сорок, а по уму — лет 13–14) кажется, что научить малыша на любые слова бабушки отвечать «Заткнись, сука старая!» — отличная остроумная шутка. В общем, нет у мальчика никаких расстройств, просто на родителей похож.
Шестилетняя девочка Саша говорит о себе в мужском роде и пытается всех убедить, что она мальчик Саня. Расстройство гендерной идентификации? Да ни фига. Просто папа с мамой хотели второго сына и с младенчества твердят дочери, как жаль, что она не родилась мальчиком, на любое проявление слабости говорят: «Что ты как девчонка?!» (алё, гараж, ваш ребёнок вообще-то и есть девчонка!), а просьбу купить красивые туфельки воспринимают как признак, что дочь вырастет проституткой — это слово она уже отлично знает. Со старшим братом девочки при этом носятся как с писаной торбой: он же мальчик. У Саши, естественно, два выхода: либо навеки признать себя человеком второго сорта, либо пытаться хоть как-то стать человеком первого сорта. Она выбрала последний вариант, и это совершенно нормально для человека со здоровой психикой (пусть и маленького). Ненормально — так загадить умненькой и не по годам развитой девочке голову ещё до школы!
Первоклассник постоянно пытается лезть к другим детям в трусы, пристраивается сзади, имитируя половой акт, и уговаривает девочек станцевать стриптиз… Тревогу забили родители девочки, которой он предложил за шоколадку, цитирую, «пососать ему писю». Повышенный интерес к этой теме в таком раннем возрасте может быть симптомом нескольких больших проблем. Либо ребёнка развращали, либо у него серьёзный гормональный сбой (взрослый гормональный набор в теле ребёнка), либо некоторые проблемы с корой головного мозга… Однако выясняется, что просто папа ребёнка считает совершенно нормальным в присутствии сына смотреть на компе порнушку: «А чё такого, он же маленький, не понимает ничего. А если и понимает — пусть мужиком растёт, гы-гы-гы».
Десятилетняя девочка буквально ненавидит всех мальчиков и любые намёки на межполовые отношения, на соседа по парте, который сказал, что она красивая, налетела фурией и разбила ему нос. Выясняем, что вся ситуация возникла из-за мамы девочки. Это мать-одиночка. Женщина с бурной, но не очень счастливой личной жизнью. Череда «новых пап», некоторые из которых не продержались и трёх месяцев (а один из них девочку ещё и бил), и «мы с ней как подружки, я ей всё-всё рассказываю». То есть мама сделала дочь конфиденткой. Ребёнок с раннего детства в курсе, у кого из маминых «дядь» проблемы с потенцией, у кого — ревнивая жена, подкарауливающая маму на работе у проходной (после этого на лицо пришлось накладывать два шва), кто «жмот, даже колечко не купил», от кого она сделала три аборта и так далее. Мама искренне считает, что готовит девочку к взрослой жизни. Девочка считает, что «взрослая жизнь» — это только бесконечные разборки с чьими-то жёнами, аборты и нестоящие члены, и в гробу всё это видела (и её в данном случае сложно не понять).
Десятилетний мальчик. Редкий случай: ребёнка привела мама. С запросом «Сделайте что-нибудь, он раздражает отца» (вообще, поиск «кнопки», на которую можно нажать, чтоб ребёнок стал удобным — любимая тема родителей, которые приводят детей сами). В общем, ситуация почти классическая: папа время от времени находит новую любовь и уходит к ней, потом мама «отвоёвывает» его обратно борщами и шёлковыми халатиками, некоторое время в семье идиллия, а затем всё повторяется. Промежутки становятся всё короче, а ребёнок вообще «всё портит» — относится к папе как к папе, а не как к восточному падишаху. Недавно — подумать только! — попросил страдающего от похмелья родителя помочь ему решить задачу (был обматерён и получил такой подзатыльник, что улетел к стене). Ответ «Лучше, блин, папе выпишите целебных пенделей!», понятное дело, в рамки профессиональной этики не входит, но это едва ли не главное, что в данном случае приходит в голову.
Все описанные случаи — буквально за последний месяц. Пока все эти (и многие им подобные) дети — лишь нормальные малыши, которым не повезло с семьёй. Но пройдёт совсем немного времени — чужие дети, как известно, растут очень быстро — и они превратятся во вполне взрослых, сформировавшихся упырей, которые будут калечить уже следующее поколение малышей. И как остановить этот конвейер по производству моральных калек — я не знаю.
Я здороваюсь с людьми, которых встречаю регулярно, даже если мы не знакомы — соседями в лифте и подъезде, консьержами и охранниками, сотрудниками других отделов на работе, соседками по раздевалке в спортклубе. Говорю: «Добрый день (утро, вечер)», если издали — просто киваю с лёгкой улыбкой.
Я всегда благодарю за обслуживание продавцов или кассиров в магазинах, парикмахеров, врачей, водителей такси. Так меня приучили в детстве, когда человеческий труд был в почёте, а фраза «работник сферы обслуживания» не была синонимом слова «прислуга». Иногда могу улыбнуться и пожелать хорошего дня, если чувствую, что это уместно. Пользуясь комплексными услугами, всегда стараюсь запомнить имя менеджера, с которым работаю, а не называю всех поголовно «девушками». Видимо, по удивительному совпадению, я сама себе кажусь экстремально везучим клиентом: ни разу в своей жизни я не столкнулась с хамством со стороны персонала, о котором так часто рассказывают на этом сайте и не только.
Я всегда придерживаю двери, если вижу, что кто-то идёт позади меня, независимо от пола и возраста этого человека. В этой же ситуации пропущу перед собой и придержу дверь для человека, несущего что-то в обеих руках или везущего тележку. Мужчины в последнем случае частенько удивляются.
Я спрошу у сидящего на двойном сидении в транспорте человека, свободно ли место рядом с ним, прежде чем его занять. То же самое — с лежаками на пляже, со стульями в зале ожидания вокзала или в очереди в поликлинике. Кстати, про очередь: вместо почти хамского «Кто последний (крайний)?» я задаю более корректный и точный вопрос: «За кем я буду?»
Я всегда обращаюсь на «вы» к совершеннолетним людям, особенно если нас связывают какие-либо деловые отношения. Это относится и к гинекологу — доктору медицинских наук, и к электрику Лёхе, который курит на лестнице вместе с моим мужем (с которым они по-пацански на «ты»), и к мастеру маникюра, которая моложе меня на 12 лет и принимает меня у себя дома, и к коллеге, с которой мы не в одной командировке делили комнату, купе, бутылку вина и последние пятьдесят евро. Считаю это не только проявлением уважения, но и обозначением некой дистанции: «я соблюдаю границы». Обращение «ты» — для близких людей.
Я всегда прощу прощения, если побеспокоила кого-то: когда передаю плату за проезд в переполненном транспорте (а вы не знали, что другие пассажиры не обязаны работать для вас кондукторами, и вы их действительно беспокоите своим «с десятки один!»?), ошиблась телефонным номером, обратилась с вопросом к прохожему, случайно задела или толкнула кого-то, даже в давке в час пик. И вообще стараюсь занимать пространство так, чтобы никому при этом не мешать.
Мне очень нравится быть вежливой. Это достойно выглядит и приносит ощутимые бонусы.
А задолбали меня любители расширять понятие вежливости до полного беспредела. Те, кто уверен: вежливый человек не должен обозначать свои личностные границы и обязан делиться с окружающими любым своим ресурсом — личным временем, жилплощадью, деньгами, вещами, оплаченными услугами, персональной информацией — по первому требованию. Я оставляю за собой право защищать себя и своих близких от таких людей всеми доступными способами.
Уважаемый клиент, вам не позволено звонить мне на мобильный в любое время суток. Я не скорая медпомощь и не служба пожаротушения. Все рабочие вопросы мы решаем в рабочее же время посредством офисного телефона и корпоративной электронной почты, с которой не далее как вчера вам было отправлено сообщение с подробным ответом на ваш сегодняшний вопрос, и вы подтвердили его получение. Да, я не постесняюсь напомнить вам об этом.
Дорогой Иван Петрович, руководитель соседнего отдела, для вас я не «Ирочка» и тем более не «деточка», а «Ирина, вы» (на отчестве не настаиваю). Нам не по двенадцать лет, ведь так? Да, я не стану терпеть эту фамильярность, а корректно поправлю вас в разговоре наедине.
Пожилой джентльмен из очереди к массажисту в санатории, я не собираюсь улыбочкой поощрять ваши неуклюже-наглые попытки меня «склеить». Окститесь: вам за 60 на вид, мне 32, а в джинсах и с рюкзачком больше 25 никто не даёт. Хочется развлечься на отдыхе, понимаю. Не вопрос: вокруг много приятных дам вашей возрастной категории. Потянуло на молоденьких — что ж, не обижайтесь, что вас отшили. Или вы серьёзно ожидали, что я пойду с вами «в номера»?
Милая мама, ты звонишь мне и дрожащим голосом сообщаешь, что я нагрубила тёте Клаве, твоей троюродной сестре. Говоришь, что она обиделась и теперь тебе стыдно перед ней за моё невежливое поведение. А на самом деле стыдно должно быть ей — за свою бестактность. Потому что я не обсуждаю свою интимную жизнь с мужем и наши планы насчёт потомства с посторонними людьми, о чём и сказала ей именно такими словами и очень спокойным тоном. Что здесь невежливого? Вот вопрошать взрослого человека: «А чегой-то у вас деточек нету до сих пор, ась? Слабоват муженёк по мужской части-то?» — крайне невежливо.
Соседка по купе, я даже не подумаю уступить свою нижнюю полку вашему ребёнку — подвижному мальчику лет семи-восьми. Для меня возможность ехать внизу — принципиальный вопрос, связанный со здоровьем. Я всегда покупаю билеты в первые полчаса их поступления в продажу, для чего в данном случае мне пришлось встать в выходной день по будильнику и заплатить комиссию веб-сайта по продаже билетов. Я приложила определённые усилия, чтобы обеспечить себе комфорт, и не собираюсь им жертвовать только потому, что вы не удосужились поступить так же. Тем более вижу, что мальчишке только в удовольствие лазить туда-сюда по лесенке.
Торговая агентша, явившаяся в будний день к моим 80-летним дедушке и бабушке с целью продать им целую кучу «безусловно необходимых бытовых приборов» с «беспрецедентной скидкой только сейчас» при условии покупки на сумму, равную их совместной пенсии, у тебя почти получилось: многословная презентация с использованием передовых технологий НЛП проведена, старики неловко мнутся в углу кухни, ещё немножко — и удастся «дожать» покупателей, все как на тренингах учили! Но тут в квартиру захожу я. Не надо возмущённо пищать: «Ах, девушка, какая вы невежливая!» Тебе трижды сказали очень вежливо, что покупать ничего не планируют — ты эти слова проигнорировала. Собирай своё барахло и выметайся, живо! И — молча!
Люди, чтобы получше понять, что такое вежливость, припомните, что сказал о ней Сервантес: она обходится нам дёшево, а другими ценится дорого. Вежливость — это просто набор мелких условностей, она не требует усилий, не заставляет человека отдавать то, что принадлежит ему по праву. Не надо путать её с благотворительностью: последняя предполагает жертвенность, а значит, является делом исключительно добровольным.
Институт. На нашей кафедре у одного лифта перепутаны кнопки вызова «вверх» и «вниз», у второго перепутаны индикаторы-треугольники, показывающие, куда направляется лифт в данный момент. На некоторых этажах это всё перепутано в неизвестном мне порядке, что приводит к привычке всегда вызывать сразу оба лифта и в любом пришедшем спрашивать: «Вы вверх или вниз?» На этом сайте я помню жалобы на таких людей, но что поделать, если я не уверена, что лифт с треугольничком «вверх» идёт действительно наверх?
Другой институт. Зачем-то поставили такой лифт, какой обычно в жилых домах (который не собирает людей на этажах, если идёт наверх). То есть чтобы подняться с пятого на десятый, надо сначала спуститься на первый.
Работа. Всего пять этажей (но пешком почти никто не ходит, так как лестница в другой части здания и приходится идти через территорию других компаний), три современных быстрых лифта, но возле них всегда ждёт толпа народа, потому что логика у этих лифтов ну очень интересная. Во-первых, если я жду лифт вниз, и в это время лифт, идущий наверх, высаживает людей, то полупустой лифт, идущий вниз, не останавливается. Во-вторых, если какой-то лифт находится ближе к этажу вызова, то остальные два стоят, даже если ближний лифт идёт в другую сторону. То есть два лифта могут стоять на пятом этаже, один ехать со второго на пятый, и вот пока он не доедет до пятого, эти два ушлёпка не сдвинутся к ожидающим их людям на первом.
Дом. Нет отдельной кнопки вызова для грузового лифта, придёт какой повезёт. В повседневной жизни это не особо напрягает, но если нужно что-то крупногабаритное поднимать или охота на велосипеде покататься, то доставляет неудобств.
Старенький дом родителей. Установлен замечательный лифт, скорость прибытия которого зависит от частоты нажатия кнопки вызова. Он останавливается на каждом этаже подождать, даже если не был вызван (не открывая двери, просто останавливается на этаже), и очередное нажатие на кнопку вызова прерывает это бесполезное ожидание неизвестно чего. Иначе можно по десять минут стоять, пока он на каждом этаже отметится.
Я знаю, что мне скажут: «Ходи пешком». Я нередко так и делаю. Но неужели сделать нормальную логику лифта и подсоединить индикаторы и кнопки в правильном порядке — это такая непосильно сложная задача?
Представьте: у меня есть свой супермаркет, где все товары лежат на видном месте и покупатели могут просто брать их и нести на кассу. И я нанимаю работника, который будет бегать за покупателями, впаривать им товар, а после их желания купить — заставлять покупателей выплачивать зарплату этому работнику, даже если они изначально за этим товаром и пришли. Абсурд? Конечно. Но почему та же схема успешно действует на рынке аренды жилья?
Я захожу на сайт, где все могут бесплатно размещать свои объявления, нажимаю кнопочку «Частные», начинаю звонить. 98% — это агенты. Причём квартиры, реально размещённые собственниками, разметаются враз. Почему эти вездесущие агенты, маскирующиеся под собственников, могут безнаказанно тратить моё время, нервы, деньги на телефоне? И главное — зачем они вообще нужны, если есть куча сайтов, групп? Собственники, у вас руки отвалятся разместить самим? И если отвалятся, то почему за нанятых вами работников должны платить те, кто их не нанимал и своими силами ищет варианты?
В другой раз искали коммерческое помещение, нарвались снова на агента, но предложение было хорошее. Договорились о просмотре, приехали — помещение показал какой-то знакомый хозяина, телефон хозяина дать отказался. Через пару дней попросили ещё раз встретиться на месте, обсудить важные моменты, агент обещала приехать. Вместо этого на месте был снова тот же знакомый, который вообще ничего не знает о помещении. Позвонили агенту — «Ой, я сегодня не могу, увидимся на подписании договора». То есть вот эта наглая особа даже ни разу не подняла свою божественную попку, но за какие-то там «услуги» желала получить 30 тысяч. Вы там в своём уме вообще? Это хорошая месячная зарплата, люди ходят за неё на работу и трудятся. Вы же не желаете делать вообще ничего, но хотите денег.
Знаете, я желаю вам, вездесущие наглые «агенты», а по сути — паразиты-бездельники, чтоб у вас в магазинах всегда требовали комиссию за купленные вами продукты. Пусть в аду вас ждёт самый горячий котёл.
А собственникам, обращающимся к этим агентствам, — набраться мозгов и совести либо выложить самостоятельно одно-единственное объявление, либо платить людям, которых вы нанимаете, самим.
Я хочу, чтобы наша дума уже перестала защищать детей от выдуманных угроз и стала защищать взрослых от реальных.
Мне надоело постоянное вторжение в мою жизнь. Я устала выгребать рекламу из почтового ящика. Я устала обрывать рекламки «доставкапиццы» и «компьютерныймастер» со стен лифта и собственной двери. Я устала заносить номера в чёрный список мобильного с бесконечными предложениями такси. Я устала бегать к домашнему телефону, чтобы услышать очередное суперпредложение от интернет-компании. Кто дал всем этим людям право выдёргивать меня из ванной, постели, отрывать от фильма и домашних занятий? Почему в субботу в восемь утра раздаётся звонок, и я бегу, как сумасшедшая, потому что имею пожилых родителей и волнуюсь за них, а в ответ получаю голос робота или очередную замануху на косметическую процедуру? Откуда у этих фирмочек мой домашний телефон?
Я уже просто пылаю ненавистью ко всем этим конторам. И не я одна. Да, мы срываемся на операторов, которые «ни в чём не виноваты, это просто работа такая». То есть вы подумайте: у людей работа — вторгаться в мою личную жизнь. Ребята, дорогие, мой вам совет: поищите другую работу, эта не стоит ваших и моих нервов.
Город тратит бешеные деньги на поддержание остановок общественного транспорта в порядке. Как только там появляется новое красивое стекло, его тут же заклеивают убогими объявлениями «гостиничные чеки» и «сдам койко-место». Этот поганый клей не отмывается никакими силами и безнадёжно портит стекло. Указаны телефоны. Объясните мне, дуре, что мешает создать отдел по борьбе с такими вот гражданами? Что мешает вычислить их по телефонам и заставить оплатить новое стекло? Мне кажется, содержание такого отдела будет обходиться городу дешевле, чем армия уборщиков, отдирающих эти объявления, и замена остановок.
Но мы терпим. Каждый божий день. Мы едем в метро, где нам навязчиво суют в руки рекламки, заходим в загаженный листовками подъезд, поднимаемся на обклеенном лифте, заходим в дверь и тут же получаем звонок от очередной чудо-конторы. И я не понимаю, почему моё государство меня не защищает в этой ситуации. А вы понимаете?
Задалбывают ли меня очереди в поликлинике? Не то слово! А бывать тут приходится часто, даже слишком. Вот и сегодня утром, придя за пятнадцать минут до начала приёма терапевта, застаю толпу человек в тридцать-сорок, состоящую из пенсионеров, студентов и трудящихся. Участковый сегодня принимает один, так что людей много. Как обычно, пытаюсь пройти к дверям кабинета, минуя собравшихся.
— Пропустите, пожалуйста.
Не тут то было:
— Де-е-вушка, вас тут не стояло! — тут же раздражается полноватая тётенька, стоящая ближе всех к двери.
— Да мне, вообще-то, в 34-й кабинет надо…
— Ха, надо ей! Тут всем надо в трицчятвёртый, не вишь, что ли? Лезуть тут всякие без очереди! Хамка малолетняя! — подключается одна из пенсионерок.
Слышится неодобрительный ропот. Полноватая дама тем временем загораживает собой дверь и воинственно складывает руки на груди, давая понять, что «малолетние хамки» не пройдут. Пытаюсь объясниться:
— Да нет же, вы меня не поняли, я здесь ра…
— Знаем мы, б@#&$, таких умных! Лезут без талонов, а ты потом жди из-за них по полчаса! — перебивает приличного вида мужчина.
Очередь то ли инстинктивно, то ли из чувства солидарности начинает смыкаться вокруг вожделенной двери с табличкой «34», оттесняя меня назад. Время приближается к восьми. Я же так и на работу опоздать могу, что для меня, сотрудницы молодой и неопытной, весьма нежелательно.
— Да как же вам объяснить, я же здесь… — сама начинаю раздражаться, всё ещё пытаясь протиснуться вперёд.
Договорить мне не дают, пройти тоже. Ропот нарастает, приличного вида мужчина с силой отталкивает меня, еле удерживаюсь на ногах. Слышится смех.
— Ты чё, деваха, не поняла, чё те люди говорят? Самая умная, чё ли? — веселится один из стоящих, видимо, студент.
— Я тут вообще с семи утра заняла! Совесть иметь надо! — добавляет пенсионерка. — Давай-давай, топай отседова!
Пожимаю плечами, разворачиваюсь и прохожу назад. Вряд ли удастся перекричать их, да и вид у некоторых очень уж угрожающий. Под одобрительные выкрики окружающих занимаю место на лавочке чуть ли не в конце коридора. Люди в очереди расслабляются (ещё бы, не пропустили вперёд халявщицу, отстояли, так сказать, свои гражданские права), начинают вполголоса беседовать на отвлечённые темы. Но что же это? Времени уже пятнадцать минут девятого, а участкового всё нет! Темы бесед плавно переключаются с политики и цен на картофель на «Да где же их черти носят!» и «Мы налоги платим, а они тут прохлаждаются, надо идти жаловаться».
Мдаа, ситуация критическая, а вот пожаловаться честным налогоплательщикам некому: всего здесь работает три терапевта, одна из которых в декретном отпуске, вторая на больничном с пятницы, третья «шляется непонятно где», зав начинает работать с десяти часов, а главврач как раз сегодня везёт годовой отчёт о работе начальству. Всего этого граждане не знают, некоторые уходят, кто-то начинает остервенело дёргать дверную ручку, а кто-то уже еле сдерживается, чтобы не орать благим матом на всех подряд.
Ситуацию спасает выглянувшая из соседнего кабинета невролог:
— Потише, пожалуйста! Не мешайте вести приём! Здесь все к терапевту?
— Дык где он, этот ваш терапевт? Уже двадцать минут девятого, а его всё нету!
Невролог оглядывает очередь, и тут её глаза останавливаются на мне:
— Н. А., а вы чего на лавочке сидите? У вас же начался приём? — спрашивает громко и отчётливо, на весь коридор. Воцаряется тишина.
— Да вот, не пускают. Слушать даже не стали.
Под удивлённые взгляды окружающих молча подхожу к своему кабинету, достаю из кармана ключ и отпираю. Снимая куртку, будничным тоном интересуюсь:
— На 8:00 по талонам есть? Проходите!
Конечно, среди врачей часто попадаются хамы. А сами вы как, уважаемые пациенты?
Звонит на днях клиентка и вместо «здрасте» начинает в трубку прямо-таки орать:
— Чё за говно вы нам подсунули? Реклама на ваших билбордах ни хрена не работает! Мы столько денег вбухали, а отдачи ноль! Я вот щас снимусь со всех мест немедленно!
Я оторопела. Пытаюсь осторожно возразить:
— Клара Петровна, вы эти места арендовали уже три месяца как, и всё устраивало. Опросы показали высокую результативность рекламы…
— Да лажа всё ваши опросы! Подтасовка!
— Но вы сами заказывали опрос в независимом агентстве. Как мы могли повлиять на результаты, если даже не знаем, кто этот опрос проводил?
— Ой, что вот ты тут мне голову морочишь? Я те сказала, я снимаюсь!
— Хорошо, в таком случае оформите официальный отказ от аренды.
Через пять минут на почту приходит отказ. А через шесть часов после нескольких десятков звонков, писем и встреч я героически распродаю внезапно освободившиеся места другим клиентам.
Проходит два дня. Снова звонок клиентки:
— Свет, а на каком основании вы нас сняли?
— Здравствуйте, Клара Петровна. На основании вашего письменного отказа от аренды рекламных площадей.
— Но у нас же с вами договор!
— Верно, а вы этот договор разорвали. Два дня назад, если помните, вы позвонили мне, в устной форме сообщили, что отказываетесь от аренды, а потом прислали письмо с подписью и печатью. В письме был официальный отказ от аренды.
— И чё щас?
— Ничего. Ваша аренда прекращена. Сумма, которую вы за аренду перечислили, согласно договору не возвращается.
— Э, э! Погоди! Ты чё! У меня же ПМС был, ну пойми как женщина женщину!
Вот тут я прямо не нашлась, что сказать.
Милые женщины, я понимаю, что иногда все мы себя как-то неважно чувствуем. И как человек человеку я вам искренне сочувствую. А вот как работник работнику посочувствовать не могу. Если вам в пресловутые эти дни до такой степени плохо, что вы напрочь теряете адекватность, то берите больничный, уезжайте из города, привязывайте себя ремнями к койке, я не знаю… Изолируйтесь, короче, от общества.
