А меня вот задолбали различные коммерческие секты, торгующие разнообразной парашей по принципу сетевого маркетинга. Сам-то я в их сети не попадаюсь, так как умею отличать рекламные слоганы (читай: враньё по определению) от суровой реальности. А вот моя мама… Господи, сектанты, что вы там ей плетёте?! Давите на любовь к её маленькому мальчику, да? Так вот, за последние пару лет меня успели до жути задолбать:
кастрюльки, произведённые в Исландии по космическим технологиям, от готовки в которых должен моментально пройти гастрит, дисбактериоз и все прочие болячки. Надо ли говорить, что на самом деле они оказались сделаны «QUINGDAO SUNGJN STAINLESS STEEL PRODUCT CO., LTD, КИТАЙ»?
кремчики для мордочки, от которых у меня должны пройти прыщи, а все девочки начать на меня вешаться. По-моему, девочкам продавали то же самое.
фильтрик, выдающий живую воду, от которой… Ну, вы поняли.
Прямой разговор с мамой возымел действие. Теперь она избрала другую тактику: незаметное подсовывание мне, уже живущему отдельно, всякого говна «только сегодня всего за 999 рублей». Очевидно, в надежде, что тупенький сыночка этим попользуется, и теперь-то нимб над его головушкой засияет с небывалой яркостью. После её визитов теперь нет-нет, да и обнаруживается, что средство для мытья посуды превратилось в «Ам***», в холодильнике появились супчики «Ни****» (на вкус, кстати, хуже «Доширака»), на роутере стоит какая-то фиговина, «усиливающая сигнал и защищающая от радиации»… Боюсь даже задаваться вопросом, сколько на эту дрянь спущено денег.
Короче говоря, сетевики, вы задолбали промывать мозги моей маме! Мама, ты задолбала поддаваться на эту дебильную пропаганду, а главное — задолбала считать меня полным идиотом, не вышедшим из детсадовского возраста. Такими темпами мы вообще прекратим общаться. Лучше куклу купи и нянчи её, право слово.
Ненавижу снег, летящий в лицо. Ненавижу колючий гадкий холод и боль, когда мороз припекает щёки. Ненавижу беспорядочные кучи реагента, разъедающие мою обувь. Ненавижу надевать с утра колготки, носки, джинсы, майку, футболку, свитер, толстовку и всё равно мёрзнуть. Ненавижу идти по рыхлому, неровно утоптанному снегу. Ненавижу раннюю темноту. Ненавижу коченеющие кончики пальцев. Ненавижу пар от дыхания, оставляющий разводы инея на бровях и волосах. Ненавижу люто и безысходно: я студентка и репетитор, и неизменно много времени провожу в пути.
Я не радуюсь, когда выпадает первый снег. Я за километр обхожу заледеневшие лужи и тихо матерю умников, додумавшихся раскатать ледяную дорожку на всю пешеходную тропу. Я свожу к минимуму прогулки и напяливаю на себя все тёплые вещи, какие найду, не заботясь об их внешнем виде. Я не читаю стихи о зиме. Зимний лес — молчаливый, спящий, белый — наводит на меня глухую и безысходную тоску.
Да, я люблю Новый год. Но этот праздник я встречаю в тёплом и уютном доме, в кругу нарядных и весёлых родных и близких. Я люблю лыжи и сноуборд, но они вовсе не скрашивают для меня холода.
Меня не задолбала зима. Я прекрасно знаю, что таков естественный порядок. Я не митингую и не возмущаюсь и взъерошенным ворчливым зверьком жду весны. Меня не задолбали те, кто любит зиму: каждому своё, кто-то не любит зиму, кто-то селёдку, это его личное дело. Меня задолбали те, кого задолбала я.
Это энтузиасты со взором горящим, восклицающие: «Как ты можешь!» Это знакомые, которые тащат меня гулять, невзирая на сопротивление: «Подумаешь, холод!» Это собеседники, которые, случайно узнав о моей неприязни к зиме, рассказывают мне, как же это круто. Это просто люди, которые не в состоянии понять, что отличные от их предпочтения тоже имеют право на жизнь.
Товарищи, развлекайтесь в своём кругу! Оставьте мой плед, свитера и меня в покое.
А вот и я — ненавистный журналюга, иногда даже «журнашлюшка», синоним продажности и скандальности, которого нужно отстреливать, но только по лицензии.
Сразу же честно вам скажу, дорогие друзья: мы профукали некогда уважаемую профессию. Вернее, позволили это сделать.
Проблема вот в чём: если кто-нибудь спросят меня, кто такой журналист и что такое журналистика вообще, я глубоко зависну и не найду точного определения.
Журналист раньше — это то самое песенное «трое суток не спать ради нескольких строчек в газете». Это защитник интересов простых людей (самое элементарное — выслушать бабу Глашу и заставить местный ЖЭК отремонтировать ей канализацию, потому что очередная начальница ЖЭКа, страдающая комплексом вахтёра, машет бумажками, топает ногами и помогать пенсионерке отказывается). Это человек, за счёт профессиональной необходимости чуть лучше обывателей понимающий, что за бардак творится вокруг и кто в нём виноват. Это существо с горящими глазами, работающее за мизерный оклад без премий и пытающееся сделать мир вокруг чуточку лучше, как бы наивно и глупо это ни звучало.
«Журналист» сейчас — это толпа каких-то странных бессовестных людей, которые своими действиями вызывают недоумение и тоску.
Две трети нынешних выпускников журфаков — ходячий ужас. Это существа без кругозора, не знающие родного языка, не способные написать заметку в три абзаца. Но главное не это — они не хотят «трое суток не спать» и пахать в районных газетах, помогая старикам бороться за пенсию. Они прямо заявляют, что хотят быть узнаваемыми, сверкать на телеэкранах, рисовать светскую хронику (то есть сообщать миру сенсационные подробности очередной беременности Пугачёвой) и за большие деньги на федеральных каналах врать о том, как чудесно живётся в родной стране — даже тем, кому живётся не очень. Да-да, это они строгают бесконечные «Анатомии протеста» и прочие доходные заказы сверху, это они за хороший процент от заказа травят певца, посмевшего иметь собственное мнение, отличное от мнения высшей власти.
Страшно, что именно их общество считает теперь журналистами. Бессовестный подонок, пролезающий в больницу к умирающей актрисе и выкладывающий фотографии на своём «Лайфсайте» с пометкой «Сенсация! Срочно!» — это, по-вашему, журналист? Дядя, вещающий по воскресеньям на главном телеканале страны мерзкую чушь о национал-предателях и сжигании чьих-то сердец — это для вас журналистика? Сотрудники бывшей «Правды комсомольцев», окончательно утратившие совесть, — это для вас образец качественной прессы? Ребята, да вы что?
Да, в чём-то автор гневного поста прав. Неправ только в одном: он зачем-то обозвал всех перечисленных у него персонажей журналистами и тем самым очень обидел настоящих представителей профессии (не «древнейшей», хватит уже гадостей). Не надо так. Задолбали.
Приспичило поменять мне корпус на своём Nokia N82: стоял серый, захотелось чёрный. Пошёл я целенаправленно по «стометровке» (торговый мобильный ряд вдоль рынка). В третьем лотке мне парень говорит:
— Сейчас в наличии нет, но завтра можем привезти.
— Ладно, если сейчас не найду, то приду к вам.
Ещё через несколько лотков сидит на приёмке девочка. Говорит: «Есть оригинальные корпуса». Мне аж интересно стало, почём.
Небольшое отступление. Дело в том, что компания Nokia не занимается изготовлением комплектующих для телефонов. Оригинальное — это то, что идёт вместе с телефоном, ремкомплектов Nokia не существует априори. Все ремонтные корпуса — китайские, различаются только классом изготовления: ААА, АА и А.
Так вот, эта девочка попыталась мне впарить корпус класса А под видом «оригинала» за две трети стоимости телефона. Рассказал я ей, какая она красивая, и вернулся к предыдущему лотку.
— Заказывайте, — говорю, — на завтра. Только корпус полностью в сборе.
— Да, хорошо.
— Вместе с клавиатурой.
— Я понял.
— Корпус же отдельно идёт, клава отдельно. Вы мне и то, и то чёрное привезите.
— Хорошо, хорошо, я всё понял!
Прихожу на следующий день.
— Ну что, привезли?
— Ещё нет, скоро будет.
— Когда скоро?
— Ну вот, должны подвезти.
Ладно, не стал я ждать, пошёл по делам. Прихожу через день.
— Ну что?
— Ещё не привезли.
— Когда?
— Вот человек поехал, минут через пятнадцать будет.
— Так мне подождать?
— Как хотите.
Не стал я опять ждать. Пришёл дня через четыре. Сидит уже другой мужик.
— Я заказывал у вас корпус, привезли?
— А-а-а, вы знаете, тут мальчик такой несерьёзный на приёмке сидел! Я сам под контроль возьму это дело, завтра приходите. Дело в том, что таких корпусов нигде нет, но я найду.
Короче, ни завтра, ни послезавтра, ни через неделю корпуса не было. Я уже с матом на них: какого хрена обещаете, если даже не знаете, где взять?
В общем, со скандалами привезли они мне корпус через месяц (класса АА). Открываю упаковку — клавы нет…
— А клавиатура где?
Ответ меня лишил дара речи:
— А вы знаете, что клавиатура в комплект не входит?
— Вашу мать! Я три раза вам ударение при заказе сделал: мне нужен полный комплект!
— Ладно-ладно, завтра привезём.
Короче, опять началась та же тягомотина: завтра, через день, через три… Я плюнул, поехал в Запорожье и там в первом же лотке на рынке купил клавиатуру.
Вот так хотел я себе поменять корпус быстрее, не стал заказывать через интернет. А через интернет максимум через неделю был бы у меня полный корпус нормального качества.
Поцарапал я очки, запасные все тоже страшные. Поехал на рынок, где один из единственных в городе лотков с очками. Подхожу, говорю:
— Дайте мне очки — светлый «хамелеон», −3,75, такой формы, как на мне.
— А вы знаете, что диоптрий −3,75 не существует?
— Вот те здрасте, приехали! Всю жизнь ношу, а их оказывается, не существует!
— Не, ну вы понимаете, есть −3,5, есть −4,0.
И давай мне рассказывать, что есть, а чего нет.
— Ладно, — говорю, — не будем спорить, покажите мне −3,5.
Достаёт из коробки очки. Да, такой формы, только смотрю — стёкла подозрительно стального оттенка. Я этот «хамелеон» знаю, он на солнце чёрным вообще становится. Спрашиваю:
— Светлый «хамелеон»?
— Да, светлый.
— Я постою с ними на солнце, посмотрю, как они потемнеют?
— Посмотрите.
Как назло, день пасмурный выдался. Постоял — очки чуть потемнели. Мне и показалось, что это действительно светлый «хамелеон». Купил.
На следующий день выдалась солнечная погода, вышел я на улицу. Иду, как кот Базилио. Очки потемнели до черноты. Еду на рынок, подхожу к этому специалисту.
— Посмотрите, что вы мне продали как светлый «хамелеон».
— Это светлый!
— Да как светлый, когда они чёрные ваще?
— Вы не видели чёрный «хамелеон»!
— Слушайте, у меня за всю жизнь было очков больше, чем у вас в киоске. В чём, в чём, а в очках я разбираюсь. Дайте мне именно светлый «хамелеон».
Рылся он, рылся по всем коробкам…
— Нет таких. Может, вам такого плана? — показывает узкие очки.
— Нет.
— Может, вот такие подойдут? — достаёт широкие.
— Слушайте, я вам озвучил своё пожелание. Мне нужны очки именно такой формы, как на мне, и именно светлый «хамелеон».
Короче, задолбал я его, задолбал он меня. Купил я очки такой формы, как хотел, но просто прозрачные.
С недавних пор нахожусь в поисках работы. После просмотра тонны вакансий и требований к ним поняла, что в любую компанию и на любую должность требуются исключительно активные и коммуникабельные люди. Причём не всегда имеет значение, грамотный ты специалист или нет, насколько порядочный и ответственный работник, ведь главное — иметь хорошо подвешенный язык, «активную жизненную позицию» и уметь лезть из кожи вон. Претендую на должность, требующую в основном работы за компьютером с документами и не подразумевающую общение с клиентами. Однако первое, что особенно волнует работодателя — насколько я коммуникабельна и как много у меня друзей. Да мало у меня друзей! Так и отвечаю, на что получаю косой взгляд. Нет, а что же делать некоммуникабельным людям? Тем, которые просто желают работать, спокойно заниматься своим делом, не привлекая внимания?
И дело не только в работе, а абсолютно во всём. Понимаю, что современные условия жизни вынуждают нас постоянно бороться и отстаивать своё место под солнцем, но неужели знания, ответственность, вдумчивость совершенно не ценятся? Я интроверт, а если сказать точнее — социофоб. Знаю, сейчас стало модно навешивать на себя эти статусы просто так, без причины, просто потому что это загадочно и оригинально. Причём подобным якобы «социофобам» и «интровертам» не составляет труда регулярно заливать в инстаграмы свежие фото с гулянок и тусовок в клубах, иметь в социальных сетях тысячи друзей и подписчиков, да и в целом вести довольно активный образ жизни.
У меня, к сожалению, социофобия не надуманная, и все её прелести я познала ещё в раннем возрасте. Моя застенчивость превратила учёбу в школе и институте в настоящее испытание на прочность. До сих пор у меня перед глазами следующая картина: первый класс, мне семь лет, играем в «каравай». Играет весь класс, всем весело, включая меня, только в конце я остаюсь единственной, кого так и не выбрали. Одноклассники пожимают плечами и уходят играть во что-то другое, а я так и стою одна. Да, поступив в школу, я далеко не сразу сумела найти подруг и долгое время была вот таким изгоем.
Шестой класс. Совместно с учительницей литературы ставим сценку, мне дают одну из главных ролей, поскольку память у меня блестящая, стихи читаю красиво и с выражением. Дома воодушевлённо готовлюсь: учу текст, подбираю подходящий наряд. На следующим день узнаю, что мою роль внезапно отдали другой, практически двоечнице, потому что я «слишком неактивная и тихая». В итоге моя замена с треском проваливается, толком не выучив роль, а передо мной позже извиняются, хотя особого облегчения это не приносит.
Одиннадцатый класс. Я по-прежнему не слишком общительна, но мне все же удаётся поддерживать отношения с одноклассниками на должном уровне. Я всегда рада помочь с домашним заданием, подсказать на контрольной, вежливо поддержать разговор, хотя мне это и нелегко даётся. Но однажды я нахожу на просторах социальной сети группу, где одноклассники с удовольствием насмехаются надо мной и проливают грязью. Снова молча это проглатываю: всё равно школа почти позади, и больше с этими людьми я не пересекусь.
Институт, первый курс. Одногруппница пару недель не приходит на занятия, и в это время я сижу на её месте. В аудиториях, в принципе, все сидят, как хотят, и никто к своему столу не привязан. Однако, в кои-то веки придя на пару, хамоватая одногруппница вышвыривает мои вещи и устраивает скандал на тему «как я посмела занять её место». Я, не зная, плакать или смеяться от подобной глупости, молча пересаживаюсь подальше от этого человека.
Третий курс. С группой готовим театрализованное представление для учащихся школ. Мне, помимо участия в мероприятии, поручено сделать фоторепортаж, зафиксировав всё происходящее на фотоаппарат. Но в последний момент я узнаю, что в спектакле роли для меня уже нет, и сфотографирует это дело тоже кто-то другой. Из подслушанных разговоров становится понятно, что произошло это, потому что я «неактивная, могу затупить и что-нибудь испортить». Нет, дорогие мои, я бы не затупила. Не испортила бы. Я никогда ничего не портила, когда в меня верили, давали шанс проявить себя, а не отмахивались.
То, что я молчаливая, не значит, что я тупая. Знакомые, зная о моей проблеме, советуют «ломать себя», становиться жёстче и раскованнее. Но почему я должна ломать в себе то, с чем я родилась? Мне сложно найти работу, потому что ни капли я не коммуникабельна, но я просто хочу работать, ясно? Не ходить по головам, не плести офисные интриги, не заигрывать с коллегами, а работать и поддерживать деловое общение. Если с кем-нибудь получится подружиться — буду очень рада, но дружить со всеми для меня нереально. Притворяться, строить из себя активную и позитивную я не могу.
Я аспирант и понемножку двигаю науку. Нет, я не буду жаловаться на условия работы, на мизерную стипендию и ставку, на которую не выжить. Я всё это знала, когда решила пойти по этому пути. Но так как кушать всё-таки хочется, мне пришлось найти подработку. Всем она меня устраивает — и тем, что совершенно удалённая, и тем, что отчасти связана с наукой и оставляет ощущение, что я делаю что-то полезное.
Я работаю на институт, который когда-то меня выпустил. Соответственно, бюджет организации, которая меня приютила, несколько ограничен. И недавно моей новой обязанностью стал поиск исполнителей для довольно простого, всем доступного труда, но за очень умеренную цену. Студенты в Москве, в которой я живу и работаю, отказываются от такой заработной платы. Поэтому я пошла на известные сайты для поиска подработки.
Я уже привыкла, что объявления никто до конца не читает и что все требования мне приходится писать ещё раз. Ctrl+C, Ctrl+V — мне не жалко, я даже уже завела себе мануал с типичными вопросами и требованиями, откуда копирую.
Я даже не особо раздражаюсь, что каждую работу у нового исполнителя мне приходится отправлять на доработку три раза минимум. И это простой набор текста, проверку которого может выполнить даже обезьяна.
Люди, которые почему-то начинают выполнять не ту работу, которую я им присылала, но требуют оплатить и всячески возмущаются, меня тоже не парят. В конце концов, я знала, что это дешёвый труд.
Кто меня задолбал — так это люди-пропадашки.
Берёт такой человек заказ. Вроде как делает, отвечает на письма, задаёт вопросы. А потом — пропадает. Пять дней, неделю, две, месяц… Я пишу, спрашиваю — тишина.
Один раз человек прислал 90% работы и пропал. До сих пор не отвечает. Уже полгода прошло.
Другой исполнитель через месяц безуспешных попыток связаться прислал работу и возмутился, почему это я не хочу оплачивать заказ и почему отдала его работу другому. У него проблемы были с компьютером, оказывается.
Я даже пишу в самом начале: «Пожалуйста, предупреждайте, если у вас будут какие-то задержки или если вы передумаете делать». То есть я всегда готова растянуть сроки (труд-то дешёвый) и войти в положение. И несколько раз повторяю. Ни-че-го.
Они просто пропадают. Кто на неделю, кто на месяц. И я так и не понимаю: почему? Неужели так трудно ответить: «Нет, я передумал работать на вас»? Или что у вас проблемы и нет времени. Или что компьютер сломался — ей-богу, в наш век найти устройство, с помощью которого можно зайти на почту — раз плюнуть!
Есть вещь, которая меня не то чтобы задолбала, но очень сильно беспокоит.
Сегодня с утра у меня, растяпы, неожиданно закончился дезодорант, и я, стыдно признаться, одолжила баллончик у своего молодого человека — такой же фирмы, только мужской. Мало того, что он моментально высох — уже через пять минут дезодорантом от меня не пахло. Духами — пахло. Шоколадным шампунем — тоже, признаться. А дезодорантом — совсем нет. И вечером, когда я пришла домой уставшая и взмокшая, от меня почему-то тоже ничем, кроме как духами, улицей и усталостью, не пахло. А обычно — пахнет, да так, что пиджак снять стыдно в помещении, каким бы женским дезодорантом я ни обливалась.
Время от времени, чтобы волосы не привыкали, я меняю шампунь. Беру обычно девчачьи — они, как правило, вкусно пахнут. Но две недели назад у меня, растяпищи, всё-таки кончился мой шампунь, и я взяла шампунь молодого человека. Через три дня меня начало терзать смутное беспокойство: что-то явно было не так, чего-то не хватало в моей жизни. И тут я вспомнила! Я не побежала мыть голову через день, потому что мне было не надо. Волосы были чистыми — не как в первый день, конечно, но тем не менее. И через полдня после мытья головы они тоже уже никаким шампунем особенно не пахли, а пахли просто волосами.
Специальные женские бритвы бреют отвратительно по сравнению с мужскими одноразовыми станками за 25 рублей штука.
Супер-пупер-пена для бритья женских ног пахнет так, что хочется всем этим заниматься в противогазе.
В мужских отделах магазинов одежды большинство шмоток — качественно сшитый унисекс. Зайдёшь в женский — от обилия кое-как скроенных из дешёвой ткани вещей трещит голова.
Я мою голову мужским шампунем, брею ноги мужским станком с мужской пеной для бритья, покупаю себе качественные шарфы, рубашки и толстовки в мужских отделах магазинов, а теперь начну пользоваться ещё и мужским дезодорантом.
Доколе, граждане, будет продолжаться эта дискриминация? Когда же средства гигиены и повседневная недорогая одежда для женщин будут нормальными? А самое главное — за что нам все эти отдушки и синтетическая ткань?
Здравствуй, продавец популярного радиотехнического магазина! Вот тебе инструкция, как задолбать себя и окружающих.
С самого утра нацепи на себя рожу «Я б–г, а вы все…» — и далее по тексту. Покупатели ведь не за товаром пришли, они пришли осознать свою никчёмность.
Увидев выбритого молодого человека с бледной кожей, лёгким красноглазием и при галстуке, реши, что это студент, не стоящий затраченных усилий. Информацию даже о наличии товара выдавай даже не байтами — битами, в односложных формулировках, дабы студент поскорее отвязался. То, что на деле этот человек вполне может оказаться опытным инженером одного из ведущих предприятий области, который не проснулся после двух часов сна в сутки и принял необходимое лекарство с побочным эффектом торможения ЦНС, тебя не должно волновать. Также тебя не должно волновать, что при следующем заказе (в том числе для предприятия) молодой человек предпочтёт другой магазин. Альтернативы есть, причём более дешёвые, пусть и менее удобно расположенные.
Лебези и пресмыкайся, заворачивайся ужом перед симпатичной блондиночкой, следующей в очереди. То, что она — инженер, не уступающий предыдущему, причём с того же предприятия, тебя тоже волновать совсем не должно. Ах да, дико огорчись, что даже улыбки не обломилось.
Огорчённый, подожди, пока дама-бухгалтер, держащая в руках хорошо различимые накладные, мирно простоит всю очередь к тебе. Работай нарочно медленно и лениво, дабы покупатели осознали-таки свою никчёмность, если этому не помогла рожа. Скажи даме, что ей не к тебе, а в буквально спрятанный при очередной перепланировке отдел выдачи заказов.
Долго думай, почему с утра люди ожидают от тебя зачатков телепатии. В самом деле, почему бы заранее не определиться с тем, что им надо? Вот только зачем тогда им ты, продавец-неконсультант?
Только так ты удовлетворишься тем, что плохое настроение не у одного тебя. Поздравляю, квест выполнен. Задолбал.
Ах да: огромное спасибо второму продавцу, который без заскоков выяснил, что от него надо, и быстро предоставил требуемое. Только благодаря таким ваш магазин ещё держится. С неуважением к первому и с уважением ко второму, тот самый инженер.
Быть волонтёром в хосписе или поисково-спасательном отряде — очень благородно. Но к тебе, поборник чистоты машин из третьего подъезда, это не относится.
Ты не пишешь на них пальцем «помой меня». Ты их моешь. Очень аккуратно, не оставляя грязных следов на асфальте и не вызывая замыканий, заставляющих гудок трубить всю ночь. Очень тщательно — лучше, чем после профессиональной мойки.
Ты не заставляешь пухнуть с голода автомойщиков. Если бы ты не мыл машины всего двора, их владельцы бы всё равно к ним не пошли.
Мы охотно верим, что ты не состоишь ни в каком заговоре и что твои ночные вылазки со шлангом — плоды твоего личного энтузиазма.
Пойми только: здесь район, портящий всю городскую статистику по угонам. Где-то ещё чистота машинам к лицу, а тут — нет. Будучи грязной, машина выглядит менее привлекательно.
Айда волонтёрить в хоспис или поисково-спасательный отряд. Там ты, с таким-то энтузиазмом, нужнее. А здесь — задолбал.
На документы фотографируют в каждом втором подвале. Очень просто сделать фото на какие-то стандартные документы. Проблем практически не возникает, когда речь идёт о нестандартных фото на документы. Но нереальные проблемы случаются, когда просишь сделать фото и скинуть его на цифровой носитель без обрезки, обработки, замены фона, замазки прыщей и прочих услуг. Почему-то это простое действие — намного проще стандартного! — вызывает у недофотографов когнитивный диссонанс и кучу вопросов.
Я понимаю, когда вы просто отказываетесь скидывать файл (а то ж я, хитрая такая, буду дома невозбранно печатать, каждый раз лишая вас 200–400 рублей). Но я упорно не понимаю, почему такую проблемы вызывает просьба не трогать фото и скинуть мне исходник. Почему ваши кривые ручонки так и тянутся к известному графическому редактору? Перед тем как вы берётесь за фотоаппарат, я чётко озвучиваю, что мне нужно фото без обрезки, без обработки, без замены фона, без теней на лице или заднем плане. Ваша студийное оснащение не позволяет такого? Ну так не тратьте моё время, а я не буду тратить ваше. Просто скажите «нет».
Не надо пытать меня, для чего мне именно такая фотография, особенно если вы не слышали словосочетания «электронный пропуск» или не верите в него. Не нужно пытаться убедить меня, что замена фона — «не обработка, и вообще, все так делают». Да, делают многие, и даже на паспорт такие фото принимают, но для службы безопасности заказчика это не является аргументом. К слову, заменённый на скорую руку фон всегда видно, а ещё много интересной информации может остаться в самом файле, в том числе упоминание об использовании графического редактора, и это может стоить мне работы.
Уважаемые недофотографы! Понимаю, что клиенты вас достали, а такие, как я, в особенности, но я излагаю свои требования сначала по телефону, а потом уже придя к вам в студию, и вы на них соглашаетесь, а потом искренне удивляетесь, почему я отказываюсь платить за очередное обрезанное фото с редактированным фоном.
