Я кризис-менеджер. Эта профессия налагает свой отпечаток: любую попытку мне пожаловаться я воспринимаю как постановку задачи и начинаю искать способы её решить. Избавляться от этой профдеформации я не хочу, мне с ней удобно. Но общение с подругами из-за этого порой превращается в испытание моих нервов.
— Я толстая уродина, и личная жизнь мне не светит. Везёт тебе с фигурой!
Подруга, это не везение, это шейпинг три раза в неделю. Кстати, можем ходить вместе, зал рядом с твоей работой.
— Ой, ну не зна-а-аю… Это же так дорого, я не могу себе позволить… — тянет дева, позавчера отвалившая за наращивание ногтей в два раза больше, чем стоит месяц занятий. Твоё право, конечно; только это называется не «не могу себе позволить», а «выбираю ногти вместо спорта».
— У меня уже морщины и второй подбородок, я старая и страшная… Вот у тебя наследственность хорошая.
Подруга, то, что я выгляжу на десять лет моложе цифры в паспорте — не наследственность, а упражнения для подтяжки лица, которые я делаю ежедневно уже восемь лет. В интернете они находятся легко; если хочешь — дам тебе видеокурс, который пару лет назад покупала для себя. Пятнадцать минут утром, пятнадцать вечером — через месяц сама себя в зеркале не узнаешь.
— Ой, ну не зна-а-аю… Это же каждый день надо делать, это же так скучно…
Твоё дело. Но от меня-то ты что хочешь? Чтобы обняла и поплакала с тобой вместе над пропавшей молодостью?
— Ой, у меня столько комплексов, какое там мне с парнями знакомиться! Тяжёлое детство, чугунные игрушки, велосипед не купили и начальник на первой работе на меня косо смотрел. Из-за этого я теперь не могу жить нормальной жизнью, мучаюсь паническими атаками и всё такое.
Подруга, есть такие специальные люди — психотерапевты, которые занимаются раскапыванием чужих комплексов. Попробуй хотя бы к одному сходить. Не подойдёт — поищем другого. Не найдётся у нас в городе — поищем в других, многие практикуют по скайпу. И не так уж дорого оно стоит, если учесть, что ты от этого получишь.
— Ой, ну не зна-а-аю… Что он сделает, этот психотерапевт — у меня ведь такой сложный случай, так всё внутри запутанно и непонятно…
У психотерапевтов каждый первый такой запутанный и непонятный: те, у кого всё понятно, на терапию не ходят. Но если тебе больше нравится лелеять свою запутанность, нежели попытаться улучшить свою жизнь — имей хотя бы смелость признать, что это не злая судьба, а твой собственный выбор.
Милые подруги, я не чурбан и могу вас погладить по голове, посочувствовать, сказать что-нибудь хорошее. Только скажите мне прямо, что вы хотите получить от меня эмоции, а не варианты решения проблемы. А то у меня от таких разговоров все чаще возникает желание последовать примеру лебедя из истории про серую уточку и сказать: «Так. На %#$».
Госбюджет выделяет деньги на ремонты больниц, школ, садиков. Деньги эти сами по себе небольшие, а если ещё и украсть — останется две банки краски и кусок обоины. Понимаю. Но скажите мне, дорогие ремонтники, почему нельзя купить краску нормального цвета?!
Поликлиника. Восемь утра. Пункт приёма анализов. Жёлтые стены с коричневыми разводами. Вы что, вместо краски анализом кала стены поливали? Или это оригинальный способ лечения склероза? Глянул на стены: говно. О, вспомнил! Я ж банку с добром забыл сдать! Про пол, устеленный в лоскутной технике «кусок паркета — кусок линолеума — три квадратика плитки» хочется говорить долго-долго и очень нецензурно. Если откинуть в сторону эстетический момент, это как минимум небезопасно. Куски линолеума задираются, и бабушки-дедушки, которые и по ровной поверхности не шибко устойчиво ходят, имеют реальный шанс навернуться.
Жутко раздражает, когда красят окна толстым-толстым слоем тысячелетней краски, которая стекает и засыхает весёлыми белыми сосульками. Отмыть после неё стекло? Не, не слышали.
Школы. Оттенки внешней отделки: бледно-зелёный, бледно-желтый, бледно-коричневый. Оттенки внутренней отделки: см. выше. Как-то при мне мастер-маляр разрисовывал стену — голубую стену! — синими цветами. Я думала: неужели дождались нормального ремонта?! Не угадала. Через два месяца стену закрасили… коричневым. Всю. Полностью. В чём был гениальный смысл сего действа, я не знаю, но выглядело это тошнотно.
И после этого всего меня умиляет вопрос: «Ну как вам наш ремонт?» А вы сами как думаете?
Здрасте. Мы обычная семья из двух человек, пробег — пять лет совместной жизни. И у нас самые обычные для нашего времени профессии: тыжпрограммист и тыжхудожник. Муж, поработав какое-то время на дядю-заказчика, ретировался на госслужбу, а вот мне, ненавидящей вставать в шесть утра, было удобнее остаться на удалёнке. Но мы оба не понаслышке знаем, что заказчики бывают разные, но самые жуткие из них — это «ну, нарисуй/спрограммируй по-дружески, чё тебе?» или «ой, слушай, пять минут делов!».
Если ты слышишь такие слова — прикинься мёртвым и не отсвечивай.
Суббота. Восемь утра. Эсемеска: «Прив, слуш, ты ж рисуешь, нарисуй, пожалста, нам для релиза музыкального обложку, мы тут с ребятами налабали». С лицом сонного зомби читаю SMS и откладываю телефон в сторону, продолжая видеть сон.
8:20. Телефон начинает звонить. Звонит автор сообщения, ведь как так: королю релизов и лабаний не ответили с первого раза, а он меж тем потратил пять рублей! Отключаю звук. Смотрю сон. Телефон звонит ещё три раза. Беру трубку.
— Ой, я тебя, наверное, разбудил, да? Ну, ты не обижаешься же, слуш, ну чё с обложкой? Сделаешь? За шоколадку.
— Угу. Но когда точно, сказать не могу, есть ещё заказы не за шоколадку. Окей?
— Да не вопрос, это ж на энтузиазме.
«Это ж на энтузиазме» означает, что вам будут звонить каждый день и спрашивать:
— Ну как там наша обложка, закончила?
На ответы, что ещё нет, губы начинают надуваться. Потом идёт вопрос:
— Ты ж послушала наши композиции, как тебе? Только честно!
Ах, честно? Ну, слушайте тогда. После моего мнения о плохой записи и полном отсутствии слуха у вокалиста губы уже трещат по швам.
В итоге ты делаешь обложку. Казалось бы, всё! Тебе в ответ звучат слова благодарности и восклицания, как всё круто.
Естественно, шоколадки ты так и не дождёшься. Но через пару дней в мессенджер придёт сообщение:
— Слуш, а ты не можешь тут чутка другим цветом, чё-то нам не очень этот.
Бесплатный клиент вносит правки в макет, не иначе. Вы можете отказать и остаться самым ужасным человеком на свете, можете согласиться — и тем самым подписать себе приговор бесплатного рисовательного приложения.
Я осталась плохой, скажу сразу. Губы лопнули.
Десять вечера. Предаёмся с мужем любовным утехам, уж простите. Звонит его телефон. Игнорируем. Следом начинают сыпаться сообщения, потом тычки в соцсети и вновь звонок. Решив, что кто-то умер (а что иначе за ажиотаж?), муж берёт трубку.
— Здоро-ов, Пах, слушай, дело есть, но по-дружески… Поправь нам кой-чё в сайте?
— Хорошо, показывайте свой сайт.
Ребята высылают что-то невнятное, но зато с огромным и невыполнимым списком ТЗ. Муж по доброте душевной делает всё, что ребята хотят. Всё так, всё устраивает. Через день звонок с наездом:
— Ты вообще видел, чё наделал-то? Ты в одном слове букву пропустил!
— Ну так допишите сами эту букву, вот беда!
— В смысле сами? А ты на что?
Стоит ли рассказывать, как красочно ребята отправились в эротическое путешествие в несколько мест?
Сообщение в синей сети:
— Ой, привет, слушай, тыждизайнер, да? Ты можешь мне на буклете вот таким шрифтом написать вот такое слово?
— Да не вопрос! Могу, давай шрифт!
— Так это… Шрифта-то нет, ты найди его и напиши, как я искать буду?
Нет, ни я, ни муж не агрессоры и не люди, которые никому не помогают. Мы с радостью берёмся за бесплатные проекты, которые нам интересны. Клиенты остаются довольны и не имеют претензий, они не пишут нам в соцсети такими фразами, как будто мы обязаны им по гроб.
Знаете, что самое смешное? Все эти просильщики — даже не наши друзья. Просто знакомые, которые решили, что им все должны.
Моя лучшая и единственная подруга как-то раз колупалась в графической программе два дня, постеснявшись попросить у меня сделать за неё, боялась отвлечь от моей основной работы. Решилось всё, когда я зашла к подруге в гости и увидела красные глаза и написанную в них фразу: «Не получается». Я молча села и сделала за неё. Человек благодарил долго и искренне. А мне было приятно помочь.
Лучший друг мужа однажды зашёл в гости просто так. но в разговоре робко признался, что никак не может подобрать шрифт для сайта. Да пожалуйста, вот тебе полсотни шрифтов, а если надо — и с дизайном сайта помогу.
Брат мужа мучался с неработающим браузером, решив, что не совсем уж олух в этом деле и сможет сам, чем дёргать брата на другой конец города, в итоге что-то ещё сломал. Муж спокойно приехал и исправил проблему.
Но вы, дорогие любители халявы, просто невыносимо задолбали! Ищите лохов в платных конторах и вносите свои правки с наездами.
Он — айтишник, глава отдела в крупной компании, вечно занятый ворчун, покоривший меня… нет, не чтением стихов Есенина, а тем, что написал мне программу моментального перевода. Ах да, я лингвист. И меня задолбала не его повёрнутость на компьютерах, а непонятное отношение к моей работе. Мы в буквальном смысле говорим на разных языках.
Дорогой муж! То, что я лингвист, не делает меня автоматически неудачником. В моём активе — бакалавриат и две магистратуры, работа над докторской, пять европейских и два восточных языка. Но призвание я нашла в репетиторстве, и теперь помогаю молодым и целеустремлённым овладеть хотя бы одним, чтобы поступить в лучшие вузы Европы и Северной Америки. Среди них и те, кто в будущем будет помогать тебе писать невероятной сложности код и делать технические революции.
Да, я не смогла овладеть даже простейшей веб-разметкой, хотя честно ходила на курсы. Но сколько раз ты сам просил у меня помощи, когда заказчики из Китая/Японии/Германии высылали, как тебе тогда казалось, непонятного содержания тексты? Что-что? Твоя работа — не переводить, а «создавать»? Так, может, ты позволишь это сделать убогому лингвисту, который не способен ни на что большее, как посвящать досуг переводу технической документации?
Ты, может, не замечаешь, но каждый раз, когда мы оказываемся в большой компании и разговор скатывается к работе, ты всячески подчёркиваешь своё превосходство. Если у меня ломается компьютер, и я иду к тебе, ты говоришь: «Это потому, что в наше время умение обращаться с компьютером ценится больше, чем знание языков». Ты посмеиваешься, когда я скачиваю методичку или материал для индивидуальных занятий: «Чем ты там будешь заниматься с учеником?»
Ты напоминаешь мне маму, для которой лингвист — это профессиональный безработный. Я говорила тебе это наедине, в присутствии других, ты извинялся, и всё повторялось снова. Я пригрозила разводом — ты умолял не делать глупостей.
Я ещё могу понять, когда муж смеётся над неработающей и разбазаривающей семейный бюджет супругой, но когда эта самая супруга зарабатывает практически те же деньги, что и он, возникает вопрос: почему?
Знаешь, я уже давно не задаюсь этим вопросом. Я собираю документы и подаю на развод. А с китайцами и немцами разговаривай на Джаве.
Ну вот и приехали, пап! Выходи из машины, чувствуй себя как дома. Хотя почему «как»? Дом престарелых — теперь и твой дом.
Что? Я неблагодарная тварь и скотина? Да, конечно, не спорю. Ты вот только заткнись и выслушай меня.
Нашу семью нельзя было назвать неблагополучной в общепринятом плане. Оба родителя работали, не пили, не курили, дети были накормлены и одеты. Вот только еды и одежды недостаточно.
До пятнадцати лет меня мучил вопрос: за что папа меня так не любит? Ты никогда меня не бил, хоть за это спасибо. Но орал так, что уши закладывало. Я была виновата во всём: в твоём плохом настроении, в том, что у тебя что-то не получается на работе, в том, что ты куда-то опаздываешь. Однажды ты кинул в стену плеер, который мне подарили на день рождения, только потому, что я делала уроки с наушником в одном ухе, и тебе это не понравилось.
Ты никогда не приходил ни на одно мероприятие в нашей школе. Я видела улыбающихся отцов своих одноклассниц с камерами, видела, как они обнимаются для снимков, и представляла, как я приду домой, а ты начнёшь возмущаться, почему я так поздно. Ты не знал, как я учусь и в каком классе. Тебе было всё равно. Ты не пришёл даже на мой выпускной, зато к брату являлся на каждое первое сентября.
Тебе не нравилось всё, связанное со мной. Ты не разрешал мне работать, когда я была подростком, хотя мне хотелось попробовать самостоятельно заработать какую-то денежку. Мои парни тебя не устраивали. Все они, по твоему мнению, были тряпками и сопляками. А когда ты узнал, что мой муж не ходил в армию, он вообще в твоих глазах упал ниже плинтуса. Мы уехали в другой город, и когда мать предложила помощь с ремонтом, я нехотя согласилась, подумав, что, может, отношения наладятся. Ты не поленился потратить три часа на дорогу, чтобы наорать на нас с мужем за то, что мы косорукие и сами ничего не можем, развернуться и уехать обратно. Мы сделали всё сами, спасибо.
Вплоть до самого института я надеялась, что что-то изменится. Я плакала, я огрызалась, я напрямую спрашивала у тебя, за что ты меня не любишь, на что получала новую порцию воплей в свой адрес. В конце концов мне просто стало всё равно. Я игнорировала твои истерики и после того случая с ремонтом полностью прекратила с тобой общение. Ты мне больше не нужен.
У меня нет сочувствия к тебе даже сейчас, когда ты стал стар, одинок и немощен. У брата тоже, кстати, после того, как ты чуть не избил его за признание в его ориентации. Поэтому теперь держи свои вещи — и добро пожаловать в своё новое жилище! Больше ты меня не увидишь. Я буду платить деньги за твоё содержание, но выслушивать твои жалобы не намерена. Мне всё равно, что скажут люди. Для меня справедливость свершилась.
Я возвращаюсь обратно в свою счастливую жизнь к любящему мужу, а ты оставайся здесь и задалбывай других. Я достаточно настрадалась.
Я не верю, что люди, боящиеся вида крови, смогут работать хирургами.
Я не верю, что человек, страдающий морской болезнью, станет капитаном дальнего плавания.
Я не верю, что люди, которые звонят мне на домашний и мобильный, предлагая различные услуги, — нормальные живые люди.
То, что реклама всех достала, даже обсуждению не подлежит. Но если телевизор можно выключить, рекламные листовки у метро можно не брать, вполне возможно, сидя за рулём и рискуя пропустить дорожный знак, игнорировать рекламные щиты на обочинах дорог, то не ответить на звонок с неизвестного номера я просто не могу. У меня пожилые родители, дети-школьники, да мало ли что…
— Здравствуйте, Имя-Отчество. Вас беспокоят из салона красоты «Растакого-то». Хотим предложить вам эксклюзивную услугу всего за… (Называют цифру чуть меньше моей зарплаты.)
— Я вам оставляла свой номер телефона для связи?
— Нет.
— Может, кто-то из друзей порекомендовал вам мне позвонить?
— Нет.
— Откуда в вашем салоне номер телефона с моими личными данными?
— Мы пользуемся базой, по ней делаем обзвон потенциальных клиентов.
Моими рекомендациями было передать руководству, что оно вынуждает сотрудников заниматься противозаконной деятельностью сразу по нескольким статьям: незаконное приобретение и использование базы данных о владельцах мобильных телефонов, навязывание платных услуг и т. д.
Другой случай. Предложение диагностики позвоночника и суставов. Отвечаю вежливо:
— Cпасибо, мне это не интересно.
— Подождите-подождите! Вы ещё не всё услышали, что мы вам можем предложить.
Отвечаю уже сквозь зубы:
— Девушка! Вы не поняли? Мне это не нужно и не интересно.
Ответ спамерши на том конце провода убил наповал:
— Вы представить себе не можете, от чего отказываетесь!
Я понимаю, что каждый зарабатывает свой хлеб, как умеет. Я понимаю, что если начальство сказало, то вы будете в точности исполнять инструкции. Но если вы влезаете в моё личное пространство со своей рекламой стоматологических, мануальных, косметических или любых других оптоволоконных интернет-услуг, а также с социологическими опросами, то оставьте мне право послать вас куда подальше. А ещё лучше — оставляйте мне для обратной связи номера своих домашних телефонов. Вы же мне звоните на домашний — почему я не могу поступать так же?
Когда вы приползёте с работы голодный и уставший, или когда вы укачиваете орущего малыша, или когда даёте больной матери лекарство с ложечки, или когда вы в свой единственный выходной в воскресенье обнимаетесь с любимым человеком, лёжа в постели, тогда я ворвусь в вашу жизнь со словами: «Ваш звонок был очень важен для меня, давайте поговорим об этом детальнее!» — или спрошу, какой канал ТВ вы сейчас смотрите, и предложу удалить два зуба по цене одного.
Всегда любила квесты: и Loom пройден, и Gobliiins, и, что греха таить, Ларри Лаффер несколько раз. Но кто ж знал, что самый большой квест — это твоё собственное замужество и смена фамилии?
Так удачно совпало, что я вышла замуж в чужом городе, а ещё поступила там в аспирантуру, и всё это в течение одного месяца. А теперь, собственно, сам квест.
Поменяй паспорт. Езжай на малую родину в рабочий день паспортного стола. Не забудь сначала сходить взять реквизиты счёта в УФМС — в зелёном банке о них не слышали. Жди две недели, потому что без паспорта ничего не сделаешь.
Снова езжай на родину, постой в очереди, забери там паспорт (в рабочий день, а как же). Получи от пенсионного фонда возможность сходить куда подальше, потому что запись только ночь с четверга на пятницу. Думай, как поменять СНИЛС. Подай документы на замену военного билета — будет готов через две недели, не забудь приехать в рабочий день.
Сходи в родной институт и подай документы на замену фамилии. Сразу же возьми копию приказа о смене фамилии, потому что тебе всё равно никто не поверит, хотя весь институт тебя знает. С нехорошими словами выбей ордер на общежитие, в котором уже живёшь с мужем, и три раза напомни, что в него нужно вписывать новую фамилию.
Отдай стипендиальную карточку в зелёный банк на замену. Не забудь постоять в очереди. Готова будет через две недели. Нет, не дадут погонять старую карточку, пока новая готовится, и неважно, что стипендия придёт через три дня. И что с того, что в другом банке старую карту до получения новой оставили?
Отдай паспорт на регистрацию в общежитии. Да-да, на две недели. Поздравляю: в ближайшие две недели ты не займёшься больше никакими процедурами со сменой документов, паспорта-то у тебя нет. И домой за военным билетом не поедешь — у тебя паспорта нет, и денег тоже — твою карточку разрезали ножницами на две половинки.
У тебя есть две недели, чтобы подумать о том, что тебе ещё менять медицинский полис, водительское удостоверение, загранпаспорт, СНИЛС, относить реквизиты новой карточки в бухгалтерию, выбивать назад стипендию, попавшую в никуда, менять аспирантское удостоверение, в которое вписали старую фамилию, хотя приказ о смене уже вышел и ты его показывала секретарям…
Отличный, вашу мать, квест! И почему в нашем государстве нельзя без таких?
Когда мы основали, как гордо говорил шеф и его инвесторы, «продакшн-студию» и начали сотрудничать со всякого рода фрилансерами — дизайнерами, писателями, художниками и музыкантами, я вспомнил об одном дальнем знакомом, который вроде бы занимался как раз творчеством и вроде даже посвятил этому свою жизнь. Я восстановил контакты, встретился и предложил сотрудничество. И меня поразила до глубины души одна вещь. Сами его работы, рисунки (я сначала не поверил, что это он сам — подумал, может, скачал где и хвастается) — настолько это было круто, самобытно, качественно и цепляюще, что у меня невольно даже возникли в глубине души такие слова, как «настоящий талант» и «художник от бога». И при этом парню было 35, и он был нищим — влачил жалкое холостяцкое существование в съёмной комнате в замкадье и работал на своём компьютере чуть ли не 15-летней древности. У него было несколько болячек и откровенный лишний вес. По старой дружбе (да и по работе) мы много общались впоследствии, и я для себя смог сформулировать три его беды.
Несмотря на то что знакомый действительно был мастером — и очень ответственным, заказы выполнял быстро, точно и на таком уровне, какого я не видел ни до, ни после него, — он не был торгашом в самом худшем понимании этого слова и просто не мог нормально выбить себе цену. У него было хорошее профессиональное портфолио, он был зарегистрирован на всех крутых сайтах фриланса, оплачивал какие-то свои порталы с графикой и шрифтами, мастерски подыскивал себе работу, но в наших реалиях этого не хватало. Потому что дальше, помимо собственной работы с заказчиком, ему приходилось… не то чтобы договариваться, а практически выклянчивать себе оплату своей работы, и получалось у него плоховато, а зачастую приходилось соглашаться на те крохи, что дают, чтобы просто продлить своё существование.
Вторая беда — наша среда заказчиков и профессионалов, которая, увы, не блещет ни хорошими предложениями, ни хорошим спросом. Грубо говоря, всем нужна «канарейка за копейку, чтобы пела и не ела», заказчики (как, впрочем, и моя контора, увы) предпочитали работать со студентами, которые за 1000 рублей вечерком накидают картинок из интернета, просто загугленных, без очистки прав, криво склеят в фотошопе, и всё — студентов на такую работу можно было найти хоть сотню за один вечер. Самое смешное, что на фоне того продукта, который они предлагают в огромных количествах, заказчик сам не пытался найти что-то уровнем выше и изначально не закладывал на это бюджет (за такую работу платить-то стыдно).
И третья беда, которая стала следствием первых двух. У парня напрочь отсутствовала вера в себя, он жутко себя недооценивал, стыдился слова «художник» и сравнивал себя с теми студентиками, которые подрабатывали по вечерам. Ибо его жизнь, его дешёвая комната и голодное существование говорили ему о том, что он просто некомпетентный работник, ему не светит ни семья, ни будущее, ни, в общем-то, минимально достойная старость (о последнем он старался не думать вообще, а если и думал, то с содроганием). Я не знаю, откуда он, в одиночестве и безнадёге, брал силы что-то создавать.
Честно говоря, он тогда практически всё бросил. Всё, чему осознанно и с любовью посвятил свою жизнь, всего себя. Он готов был идти осваивать форекс, копил на платные курсы, а потом чуть не пошёл продавать телефоны…
К счастью, его история имеет хэппи-энд. Моя жена в прошлом каталась на доске и была знакома на этой почве с сотрудником одной зарубежной компании. Короче, звёзды сошлись. Ныне друг мой уже как пять лет живёт и работает за океаном, в одной из самых крупных компаний по производству видеоигр. Он прошёл за рубежом лечение, и сейчас это другой человек. Когда мой «мелкий атаман» заводит на компьютере одну из своих крутых игрушек, я знаю, что мой друг приложил к её атмосфере свои руки и свою душу, и я невольно улыбаюсь…
И одновременно колет что-то внутри.
Именно это «что-то» меня задолбало. Это у нас модно ругать «отечественный отстой», нашу музыку, наши фильмы, наши программы, рекламу, дизайн, прочая-прочая… А на деле, что, талантливых нет? Мастеров, способных выдать высший уровень? Есть, я лично видел. И знаю, что многие нашли себя там, за рубежом.
И так будет дальше, пока заказчикам будет пофиг на результат. Зачастую они даже не видят разницы между авторской работой и наспех склеенных клочков из интернета с явными косяками. Не видят не сослепу, а просто не хотят видеть — их интересует цена, максимально явное наличие каких-то своих хотелок в заказе и прибыль, не более.
Пока заказчикам будут нужны в большинстве своём раздолбаи, которые способны только надёргать картинок (звуков) из интернета и криво их слепить.
Пока четверо из пяти заказчиков будут пытаться кинуть на бабки своих горе-работничков (как минимум стараться кормить их «завтраками» или вообще избегать вопросов об оплате), а художники — невольно тратить тучу времени и сил, чтобы получить законную оплату за свою работу.
Пока за работу, за которую за рубежом платят полторы тысячи долларов авансом плюс роялти, у нас будут платить три тысячи рублей единоразово (в лучшем случае).
Пока «матёрые спецы» будут поливать грязью друг друга, топтать молодых и учить заказчиков, «как правильно».
Пока пользователи будут воровать контент, оправдывая себя чем угодно — и тем, что «художник должен быть голодным», и тем, что «художник должен питаться святым духом, не думать о деньгах, а думать только о великом», должен «работать на заводе, а творить по вечерам», и тем, что самим живётся хреново — кому-то платить нечем, что автор предлагает говно, которое ничего не стоит, а то и просто не оправдывая себя и не задумываясь воровать…
Пока наш творческий сегмент будет напоминать гадюшник, где надо драться за своё место, и драться не своими работами, опытом, качеством и талантом, а чем-то другим — политикой, связями, панибратством, подхалимством и подковёрной вознёй, — и, отхватив себе жирный кусок, продолжать заниматься именно этим, а не творчеством.
Именно до тех пор наши ребята и девчата будут влачить голодное существование и заканчивать работу в «Евросети», продавая телефоны. С набором хронических болячек, мизантропией, ненавидя эти телефоны, своё творчество, весь мир и прежде всего себя — за слабость, за то, что не сумел пробиться…
Или же заканчивать за рубежом, создавая мировые, крутейшие компьютерные игры, музыку, фильмы, медиаконтент под именем и на благо себя, других стран, других компаний. Но не наших, о которых и дальше только и будет, что куча соплей, слюней и грязи о том, как всё плохо и некачественно сделано — неужели мы не можем лучше?
Задолбали туристы из числа знакомых (да и не только). Нет, не повальным бескультурьем в самолётах и на заморских пляжах, а привычкой отдыхать по списку и для галочки.
Вы выбираете страну и город, где проведёте свой отпуск. И тут на горизонте появляется он — список «100 местных достопримечательностей, который должен посетить каждый». Вы, конечно, должны посетить все 100. Или хотя бы 90, если уважительная причина позволяет.
Вот широкоизвестный монастырь, символ местной провинции. Вы не раз видели его на тысячах магнитиков в магазинах вашего отеля. Любой туроператор первым же делом предлагает экскурсию именно туда, и вы, конечно же, едете. И плевать, что вы не испытываете ни малейшего интереса к местам такого рода. Плевать, что иконы вызывают у вас приступы тошноты. Плевать, что монастырю предшествует подъём пешком по двухкилометровой лестнице в сорокаградусную жару, а вы и на третий этаж дома с трудом поднимаетесь. Вы еле-еле доползёте до места, обливаясь потом, и будете сомнамбулически бродить по развалинам. В первое время попытаетесь послушать гида для приличия, но через десять минут мозг подаст сигнал на отключение от источника бесполезных шумов, и вашу голову займут мысли о еде. Но зато, вернувшись (наконец-то!) в уютный номерок, вы гордо поставите галочку напротив многострадального монастыря: «Я там был!»
Вот ежегодный фестиваль чего-то там, настолько популярный, что в страну нередко приезжают исключительно ради него. Вот только едут туда любители масштабных шумных мероприятий, люди-экстраверты, обожающие яркие праздники. Вы-то, тот, кто едва переносит общество больше трёх человек, что здесь забыли? Прошло пятнадцать минут, а вас уже трясёт, болит голова, темнеет в глазах… Вы бы отдали всё, чтобы снова оказаться дома. Вы прекрасно знали, что конкретно для вашего организма такое событие — огромный стресс, но вы стоически переносите все муки, чтобы поставить галочку в заветный список. Да, тут вы тоже были.
И это касается всего. Музеи, парки, дворцы, памятники… Вы расписываете свой отпуск по часам: съездить туда, сюда и ещё вон туда. И когда ваши планы проваливаются по не зависящим от вас причинам, вы тайно вздыхаете от облегчения, потому что в глубине души знаете: вам не нужно и половины экскурсий, которые вы запланировали. Но вы никогда не признаете вслух, что не посетили главную достопримечательность страны. Вы, скорее, соврёте друзьям-знакомым, что были там, чем признаетесь — в первую очередь себе — что вам не хотелось туда ехать.
В радиусе ста километров нету ничего, куда вы искренне хотели бы сходить? Не верю. В любом городе можно найти место, которое понравится именно вам. Пусть даже это будет крохотный и малоизвестный музей, творческая мастерская или парк на окраине. А если и правда нет, то зачем вы вообще выбрали этот город, эту страну? У вас ограниченные финансы? За эту сумму у вас было как минимум ещё несколько похожих вариантов. Там тоже ничего нет? Чушь. Только с галочками в списке вы культурный человек, а без них — только бесцельно туда-сюда съездили, и теперь стыдно перед друзьями-родственниками, которые приготовились пытать вас на тему отпуска. А своё собственное мнение и интересы у вас есть, или вы теперь до конца жизни собираетесь отдыхать по ГОСТу?
Я отлично понимаю людей, уезжающих на день-два в Европу и посещающих одно-единственное место, которое далеко не всегда даже в туристических брошюрках есть. Я отлично понимаю даму, которая раз в полгода валяется пластом на пляже и никуда не вылезает вообще. Эти люди знают, что им нужно, и им плевать, что думают остальные. Они возвращаются свежими и отдохнувшими, готовыми к покорению новых вершин. А вы, путешественники по списку, приезжаете такими же амёбами, какими уехали, потому что отпуск, который вы себе устраиваете, это не отпуск, а каторга. Пожалейте хотя бы ваших детей, которых берёте с собой. Вы свой крест сами купили, а вот у них не было выбора вообще.
Буду краток. Пермский жареный пирожок называется «посекунчик», а не «посикунчик».
Для сомневающихся и заблуждающихся — детали. «Посекунчик» потому, что мясную начинку для него раньше секли (за неимением мясорубки), а вовсе не потому, что при надкусывании он может брызгать соком, то есть, простите, сикать.
Уважаемые товарищи рестораторы, кафемейстеры и столовкармусы! Перепишите уже свои туалетно-детсадовские вывески и меню, пожалуйста, не позорьтесь перед приезжими.
