Однажды я осталась без работы. Бывает такое, особенно среди региональных журналистов. А я именно региональный журналист. Поэтому нам чаще всего приходится держаться за определённое место, несмотря ни на что: идти больше некуда. Везде, по всей области одно и то же. И черт меня дёрнул устроиться подработать в редакцию одного местного новостного сайта. Сайт местный — начальство московское. Может, именно поэтому такое обнаглевшее.
Я понимаю, что для вас региональные журналисты — ничто. Раз не москвичи, значит, согласны работать за самую смешную зарплату. Пока я не подписала договор, я и не знала, что имеется определённый лимит, больше которого корреспондент не получит никогда и ни за что. Я думала, что ниже уже не бывает, пока вы не сообщили корреспондентам о снижении гонорара ещё на две тысячи. Причём сообщили, разослав одно электронное письмо на всех. В тексте письма так и говорилось: мол, не может больше компания так значительно превышать гонорарный фонд. Ну да, нашли на чём сэкономить.
Я понимаю, что компания у вас очень большая. Настолько, что новостной сайт — лишь малая информационная поддержка вашей деятельности в нашем регионе. И поэтому сложно уследить за тем, как выплачивается та мизерная зарплата. Но понять задержку выплат на два-три-четыре месяца я не в силах. Вы кормили нас завтраками ровно до тех пор, пока мы не показали вам коллективное письмо куда следует. Может, мы и региональные корреспонденты, но не идиоты.
Я понимаю, что мы всё равно должны быть вам благодарны за обеспечение нас рабочими местами. Но это не значит, что вы вправе в пятницу вечером заказывать срочный рекламный материал, который должен выйти в понедельник. Нет, на самом деле, вы глубоко заблуждаетесь, считая, что мы только и ждём, пока вы кинете нам рекламный заказ. Но почему-то заплатите вы за него, как за обычную новостную заметку.
Я понимаю, что вам нужен максимум качества. Но какого качества вы хотите, если на такую зарплату идут только студенты, да и то не всегда журфаков? А таких, как я — единицы. Да, я не могу себе позволить писать плохо, но не надо сваливать на меня практически весь объём работ, который у вас есть. Или платите соответственно, или ищите других. Неудивительно, что эти вышеуказанные единицы держатся у вас меньше полугода. Вопреки вашему мнению, дорогие начальники, лучше остаться без работы, чем работать на таких, как вы. Не стоит искать специалистов, если вы будете к ним так относиться.
Я понимаю, что на уволившихся корреспондентов вы смертельно обижаетесь за их неблагодарность. Но это не повод не выплатить оставшуюся зарплату. Может, там и немного, но это уже дело принципа. В конце концов, коллективное письмо всё ещё может уйти в определённые инстанции. Просто мы очень терпеливые и понимающие.
Меня измучали словари. Нет, не бумажные и даже не энциклопедические электронные, а словари автодополнения и проверки правописания абсолютно во всех устройствах и программах, что у меня есть и были.
И то, и другое — полезные инструменты, но лишь постольку, поскольку они достоверно знают все (в данном случае) русские слова с учётом склонений, спряжений и так далее.
Но получается, что хоть в SMS, хоть в любом другом тексте, что я пишу, находится что-нибудь, чего они не знают. Вот уже и в этой истории пришлось дважды «добавить в словарь». А когда пишешь что-либо на телефоне, вдвойне обидно, если та же «квинтэссенция»… Да что там «квинтэссенция» — «сельдь» в словаре есть, а вот «сельдей» уже нет.
Место на диске, даже в телефоне, нынче дёшево. Когда же можно будет без раздражений общаться на родном языке?
Один поэт-песенник сравнивал себя с новым «Икарусом» по форме улыбки. Когда появилась эта песня, новым «Икарусом» был 280-й. Не сказал бы я, что он чемпион по улыбанию — сдержанная у него улыбка довольно, но всё-таки она есть.
Я специально стал обращать внимание на различные транспортные средства — маленькие, большие, личные, общественные. Лишь немногие из них можно охарактеризовать фразеологизмом «рот до ушей». Да и сдержанных улыбок, как у «Икаруса» из песни, не так уж много. Полно нейтральных выражений «лиц». Встречаются (к счастью, нечасто) и откровенно «грустные» транспортные средства, и даже злобно «скалящие зубы».
Так вот, меня это задолбало. Я хочу, чтобы улыбалось стопроцентно всё, что ездит. Хочу, чтобы производители транспортных средств сделали рестайлинг всего, что они выпускают, добавив широченные улыбки, а производители принадлежностей для тюнинга наладили выпуск накладок-улыбок для всего, что уже появилось на свет грустным.
Я не для себя стараюсь, а для тех, у кого депрессия. Грустное выражение «лица» случайно увиденного ими транспортного средства может подсознательно стать для них последней каплей, а весёлое — решающим фактором для исчезновения угнетённого состояния.
Если это способно ездить, оно должно улыбаться. Точка.
Я — чудовище. Моральный урод. Вернее — аморальный целиком и полностью. По крайней мере, эти эпитеты дают мне в сети, как только узнают сказанную к слову историю. Когда моему сыну было 16 лет, я оплатил ему проститутку. Да, из собственного кармана. Нет, не дешёвую, больную на трассе. Красивую, умелую женщину из, что называется, элитных. Именно с ней у сына был первый секс, именно она помогала ему не бояться, не смущаться, показывала, рассказывала, обучала. Влетело это в копеечку, но я ни о чём не жалею.
Я помню свой первый секс с девочкой, которая мне нравилась. Примерно в этом же возрасте. Помню свои страхи, неуверенность, смущение. Мой первый раз был более-менее удачным, хоть с девочкой ничего толком потом и не вышло. Но далеко не у всех происходит так же.
Я не хотел, чтобы мой пацан был осмеян, чтобы у него родились комплексы, чтобы, в конце концов, он выглядел неумехой перед любимой девушкой. Я хотел, чтобы он перешагнул этот барьер, научился, был уверен в себе, чтобы потом у него всё сложилось в личной жизни.
И вы знаете, сложилось. Сейчас ему 28, женат уже три года, маленького ждут. Говорили с ним как-то на тему секса — сказал спасибо. Говорит, действительно чувствовал себя в свой первый «настоящий» раз с «настоящей» девушкой уверенно, знал, как сделать ей приятно и т. д. Проститутками больше не пользовался — не было смысла. С женой всё окей, никаких проблем, не боятся говорить о сексе, пробовать что-то новое.
Идите вы к чёрту со своим «до замужества»! Женщину может научить мужчина, ей позволено быть слабой, учиться, быть не такой умелой. Мужику — нет. И лучше, если его научит профессионал, а не осмеёт девочка-ровесница!
Ты — замечательный человек. С тобой невероятно интересно разговаривать. Правда, ты через слово упоминаешь невероятно вкусный пирожок, который вот пять минут назад съел.
Ты глубоко и нетривиально мыслишь. Но в твоём пространстве событий новая творческая идея, красивое и оригинальное решение жизненной задачи и чебурек, который казался таким вкусным, а оказался совсем не того, имеют одинаковый вес.
Иногда ты увлекаешься. Но если полчаса слушать понятные мне максимум на десять процентов рассуждения о технических примочках я могу — я знаю, как тебе хочется поделиться, и готова приложить усилия, чтобы понять, о чём ты, — то получасовые же излияния о том, как в кафе тебе сделали неправильный чизкейк, меня вгоняют в оторопь.
Иногда ты забываешь купить презервативы. Но пакет шоколадок и печенюшек — никогда.
Паузы в разговоре, которые влюблённые люди компенсируют поцелуями или просто молчат вместе, ты заполняешь душераздирающим повествованием о том, что ты сегодня ел. И как это было. И как бы это было, если бы вот тут ещё чуточку вот этого. И как бы это могло быть, если бы вон то ещё и вот эдак.
Ты два раза в неделю ходишь в спортзал и горд этим. Я думаю, как намекнуть тебе на твой полуторный размер груди, не обидев.
Ты можешь отказать себе в нужной примочке, но экономить на еде не станешь ни за что. Тебе обязательно надо приобрести не просто вкусное, а ещё и дорогое: хлеб за сотню рублей, дорогое мясо, пакет самого недешёвого мороженого. Если бы ты пил водку, то только ту, что с частицами золота. Я прекрасно тебя понимаю, но такая привередливость как-то не очень совмещается с более чем средним заработком.
Милый, я очень тебя люблю. Но твоя одержимость едой потихоньку точит твой кошелёк, твоё здоровье и мою способность поддерживать беседу. И моё либидо тоже — я прилагаю усилия, чтобы соответствовать твоим эстетическим потребностям, и не понимаю, почему того же не можешь сделать ты.
Отложи вилку в сторону, пожалуйста. Ты не задолбал — но только пока.
А меня жутко задолбали арендодатели. Нет, попадаются и нормальные, но в большинстве своём это довольно странные люди.
Сейчас снимаю комнату, живу с хозяйкой.
— Гулять только до 12.
Воу-воу. Мне 24, я сама решаю, до скольки гулять, я поэтому от родителей и съехала.
Говорю, что буду съезжать.
— Это из-за того, что до 12? Так гуляй сколько хочешь, лишь бы ты у меня ещё жила.
— Не, спасибо, с меня хорош.
А то, что у вас дома зимой 15 градусов, вы мне не могли сказать — узнала по факту. При этом обогреватель включать велено, только если на улице −15. −5 — не так уж и холодно. Зачем включила? А то, что дом остыл, это не логично ни разу, не?
Ищу квартиру. Народ, похоже в край ошизел от осознания наличия недвижимости в городе-миллионнике. Заваленный сарай, обшарпанные стены, но цену вы гнёте от души. Это же це-е-ентр. А почему бы не сделать ремонт перед сдачей? Я не говорю о шикарном — хотя бы такой, чтобы было комфортно находиться в помещении, а не бояться, что на тебя сейчас что-то рухнет. Вы сами-то тут жить стали бы?
Тема другая. Техника. У меня её нет. Я переезжаю с сумкой вещей, парой коробок и ноутом.
— Техника у вас имеется?
— Да. Телевизор, холодильник.
— А стиральная машинка?
— Нет.
Люди, дорогие мои, поймите: я телевизор не смотрю, совсем, даже когда скучно. Я книги читаю. А вот без чистых вещей никуда.
Звоню по объявлению. Договариваюсь о встрече. За полчаса до встречи ещё раз звоню и уточняю, всё ли в силе. Бегу после работы, чтобы успеть в нужное время, прихожу на место, звоню — не берут трубку. Звоню ещё раз — реакция та же. Стою в афиге. Разворачиваюсь и ухожу на остановку, ибо в пятницу вечером после работы и другие дела есть.
Через 15 минут приходит «маячок». Серьёзно? Вы думали, я буду 15 минут, как Хатико, ждать вашего ответа, стоя возле дома и названивая через каждые пять минут? Если вы знаете, что к вам придут, зачем засовываете телефон в неведомую задницу?
Надоели. Проще купить палатку, чем снять адекватное жильё.
Рэмбо, блин, меня окружают. Все такие воинственные, гордые, челюсть на метр вперёд, грудь колесом, голливудский взгляд… Задолбали люди-балаболы!
— Да за такое в морду надо дать, — говорит один знакомый.
Вот ты, блин, хоть раз отвечал за свои слова? Хоть раз без раздумий давал кому-нибудь в морду?
— Я бы за такое все зубы выбил, — поддерживает другой товарищ одну из подруг.
Да ты хоть раз в своей жизни дрался? Тощий, ветром аж сдувает, наманикюренные пальцы и мелированная чёлка… Ты бы зубы кому-нибудь выбил?
— Патлы ей выдеру! Рожу всю разобью, руки переломаю! — кипятится другая.
Ага, а через полчаса по телефону ты будешь с ней ворковать и признаваться в любви…
Люди, да вы в своём уме? Такие вещи говорить о своих друзьях, близких, товарищах! Зачем говорить за глаза то, чего никогда не сделаешь? Попробуйте, дерзайте — может, как раз вам-то именно и выбьют зубы и повыдёргивают патлы! А пока — задолбали.
Не знаю, как у вас, а бывает так, что хочется хотя бы на день стать самым-самым главным — президентом, Папой Римским, главой Очень Большой Корпорации — чтобы только позвонить кое-кому и сказать:
— Ну всё, Иванов, ссы. Ходи и оглядывайся, гад. Бойся за всё то гадкое и дерзкое, что ты мне сделал, потому что считал, что я никто и ничего тебе за это не будет.
Мелочная такая, мимолётная мечта, а бывает. Потому что страшно жить, понимая, сколько людей вообще не делают свою работу, а то и намеренно делают другим гадости, если их чем-то не напугать. Неужели мы не лучше животных?
Берём ипотеку на квартиру. Всё хорошо, отвечаем всем требованиям, но банковский клерк тянет и тянет процесс. Уже по дате контракта нависла угроза, что соглашение на покупку расторгнут. Никаких объяснений, никакой очереди на оформление. То ли клерк ждёт взятки, то ли где. В общем, когда доходит до часа Х, мы вспоминаем, что директор этого банка — выпускник нашего факультета. Электронное сообщение на сайте выпускников незнакомому человеку — и к вечеру у клерка обнаруживается второе дыхание: все документы подписываются в экстренной форме. Остался неприятный осадок: выходит, по блату получали.
Знакомую в самолёте крупной авиакомпании стюардесса случайно толкнула в спину. Знакомая упала, ударилась головой. Две недели головных болей, страх, походы по врачам, анализы, больничный, расходы. Написала в клиентскую службу. Ей ответили: со всеми, мол, бывает, выздоравливайте, а мы ничем не обязаны. Совершенно случайно знакомая состояла в правлении благотворительной организации вместе с директором этой авиакомпании, а тут как раз годовое заседание проходило. Подошла к директору во время банкета, вроде как пожаловалась. На следующий день сообщения из клиентской службы стали приходить чуть не в стихах: как ваше здоровье? Не планируете ли куда-нибудь ещё нами полететь, а то у нас завалялся апгрейд в первый класс, мы бы как раз вам услужили… Присылайте нам медицинские счета, мы всё оплатим… И обращаются теперь по имени-отчеству. Чувствуете разницу? Знакомая в печали. Тут не за счета, тут за человечество обидно.
Представитель компании — партнёра по бизнесу ведёт себя отвратительно. Конкурентам крупным — подарки, одолжения, отдаёт им эксклюзивный товар, который мы просили годами. С нами во всём себя ведёт, словно свиньям мечет… нет, не бисер, а так, помои, скривив лицо. Намекает, что мы оборотами маловаты, с нами не так интересно. Мы не проводим банкеты для партнёров в ресторанах, как компании покрупнее. Страдает не только самооценка вовлечённых людей, но и сам бизнес: клиенты начинают перебегать к конкурентам, которые получили от партнёра товар поэксклюзивнее и брака поменьше. Однажды у нашего директора рука дрогнула, и он набрал директора компании, которую представляет сей персонаж. Нет, они вместе детей не крестили, но тоже нашли что-то общее, как и в предыдущих примерах. В общем, любитель банкетов уволен, а на его место взят новый сотрудник с менее корыстными взглядами. У директора осталось мерзкое ощущение, что теперь он чем-то должен.
Историй таких — просто пруд пруди. Все делается через «я сейчас такому-то позвоню» и «да вы знаете, кто я такой и какие у меня знакомые». Всё через связи. Добиваешься своего, но с мерзейшим ощущением, что руки запачкал. И речь ведь не о том, что надо кого-то заставить преступить закон или поступиться принципами. Прямо наоборот — речь идёт о том, чтобы человек перестал нарушать ваши права, унижать и чтобы наконец просто исполнил свою работу полагающимся образом. Говорят, гром не грянет — мужик не перекрестится, и вообще, человек человеку волк, если только вы с ним вместе в школе не учились или в одном комитете не сидите… А вам не грустно так жить?
Как у каждой симпатичной девочки, были вокруг меня разные мальчики. Были поклонники, которым по разным причинам не ответила взаимностью (ей-богу, если отвечать взаимностью каждому, кому понравишься, это называется очень нелестным словом), были те, которым отвечала, но что-то по прошествии времени не получалось, были те, кто оставил безответной мою влюблённость.
Что же меня задолбало? Меня задолбала добровольная «агентура». Шпионки (преимущественно) и шпионы на зависть Джеймсу Бонду.
— А ты зна-а-аешь? В. встречается с девушкой!
Ей-богу, да хоть с мальчиком! Почему это должно интересовать меня? Потому что В. был в меня влюблён на первом курсе?
— Ты слышала? С. женился!
Я в восторге, но мне-то что? Зачем следом кидать мне ссылки на свадебный альбом в соцсети или добытые оттуда фото новобрачных? Мы с С. расстались, не сохранив общения, и мне пофигу на его свадьбу: у меня своя скоро.
— Ой, ты знаешь, а К. вчера так клеился к такой-то!
Безумно рада за К. Клеиться на вечеринках к девушкам вообще в его духе, но я это поняла давно — а что должна испытать сейчас? Радость от того, что есть в мире вечное и неизменное?
Я не понимаю, почему меня должна интересовать личная жизнь моих бывших или поклонников, принесённая подпольными агентами-добровольцами. Если мы с ними в дружеских отношениях сейчас, я и так в курсе, а если нет, то чего ради мне эта информация, эти фотографии и ссылки на страницы каких-то девушек? Что я должна ответить или почувствовать? У меня своя жизнь, у них — своя. Неудачные отношения или безответные чувства в прошлом не делают нас на всю жизнь обязанными хранить друг другу верность или внимательно следить за передвижениями на личном фронте. Или я должна расстроиться и взревновать? Не смешно ли?
Шпионы любовных фронтов, прекратите отслеживать личную жизнь бывших своих друзей и подруг. Задолбали, честное слово.
Детка, очень тебя прошу, прекрати об меня дружить. Правда. Задолбала.
Почему-то такие, как ты, налипают на меня со школы. Наверное, у меня понимающий взгляд или располагающее лицо. Не знаю. Потому что я в целом — не понимающая вот ни на минуту, злая и не люблю людей.
Нет, ты не «мой хороший друг», а я, соответственно, не твой. Да, я тебя поправлю, если ты это скажешь вслух. И прилюдно тоже. И мне не будет стыдно.
Нет, я не хочу идти с тобой обедать, в кино, гулять и общаться.
Я вообще не хочу с тобой общаться. Именно поэтому, когда мы всё-таки где-то оказываемся вместе (на работе, за обедом, если ты всё-таки прилипла, или в кафе, где мы ждём знакомых), я утыкаюсь в телефон. Детка, ты можешь себе представить, чтобы, видя рядом с собой интересного человека, с которым приятно быть рядом и хочется разговаривать, кто-то уткнулся в телефон? Нет? Сделай выводы. Хотя что же я: с выводами у тебя плохо. Давай ещё раз, прямо: мне не интересно лично с тобой. Всё. Других объяснений тому, что я «в телефоне», нет.
Я не хочу доверять тебе свои тайны и не хочу знать твои. В моей версии реальности люди сначала сближаются, а потом делятся личной информацией. Я не ценю твоего доверия, я тебя за него презираю и уж точно не собираюсь отвечать тем же. Мне гаденько, когда ты говоришь об интимной жизни со своим мужем, о злости на родителей, о мелких подлостях и шулерстве на работе. Я тебя обрываю.
Кстати, ты считаешь, что откровенность за откровенность — моё обязательство. Вроде как ты сняла трусы и помахала ими, а теперь и мне пора. Ты правда думаешь, что это похоже на дружбу?
Ты постоянно мечешься мне помогать, ущемляя себя. Принести, познакомить, помочь, поднести… Детка, ты реально думаешь, что мне нужна тряпка без своих желаний, без планов и личной жизни? Ты вот всерьёз считаешь, что от твоих жертв во мне хоть что-то дёрнется?
Хотя нет. Дёрнется. Когда ты в очередной раз ломанёшься меня подвезти «да, чуть-чуть не по дороге, зато поболтаем!», я уже буду знать, что в твоём внутреннем мире нашей дружбы ты оказала мне услугу — и я должна тебе услугу взамен. Независимо от того, согласилась я или нет, кстати. Конечно, когда я не захочу себя ущемлять, чтобы сделать, как надо тебе, я окажусь виновата.
Из личного круга я таких, как ты, вытравила уже давно. Но вы же всё равно лезете, как тараканы! Школа, институт, работа… Сидим мы в одном кабинете, так всё, хоть на стенку лезь, на тебя же даже игнор не работает!
Детка, у меня есть друзья. Четыре человека, к которым я поеду в ночи с мешком расчленять труп, если им будет надо, несмотря на свои интересы. Я не ищу панически, с пеной у рта, хоть кого-то, чтобы обращал на меня внимание. Ты мне вообще ни с какого бока не интересна.
