Здравствуйте! Люди, здравствуйте! Вы же люди? Тогда почему нас, работников банковских колл-центров, вы принимаете за роботов? Чем мы вам не угодили? Приходишь на работу с улыбкой, думаешь: вот сейчас я помогу, проконсультирую, расскажу всё в лучшем виде! Всё для того, чтобы клиент остался максимально доволен, чтобы потом не влетело от начальства.

Первый звонок. «Ольга, здравствуйте! Чем могу вам помочь?» В ответ: «Девушка, мне надо то-то и то-то!» И так весь диалог: ты клиента по имени, а он тебя — девушка и девушка. Немного обидно. Почему «девушка»? Я же представилась и вас по имени или имени-отчеству всегда называю. Ладно, проехали.

Второй звонок, моё приветствие — и что я слышу в ответ? «Девочки, здравствуйте!» Хм. Я вроде одна с вами сейчас разговариваю, воображаемых друзей к телефону не звала, раздвоением личности не страдаю. Ладно, проехали.

Третий звонок. Не успеваю даже ничего сказать — и слышу порцию отборной площадной брани. Ступор, смятение, паника. Пытаюсь мягко перебить, чтобы выяснить, что же случилось — ан нет, выматерился и бросил трубку. Ладно, проехали.

Четвёртый звонок — тишина в трубке. Уважаемый клиент, я вас не слышу! Не надо молчать, пожалуйста, говорите, я вас внимательно выслушаю. Крикну — а в ответ тишина. Мда. Ну ладно, и тут проехали.

Пятый звонок. «Ольга, здравствуйте! Чем могу вам помочь?» В ответ: «Марина? Милая Марина, мне бы вот это и вот это узнать по моей карте». Да, конечно! Консультируешь, как положено, и вроде все довольны. Но я не Марина…

Да, мы операторы, мы обязаны вас выслушать, проконсультировать, помочь разобраться в вашей проблеме, приложить максимум усилий для того, чтобы вопрос был решён в кратчайшие сроки.

Но при этом поймите, что мы тоже люди. Не роботы, а именно люди. Будьте чуточку терпимее. Мы не машины и не можем заставить свой компьютер работать быстрее, а специалистов других отделов ещё и вне своего рабочего времени. Ведь куда приятнее получить сервис и хорошее пожелание при завершении звонка, нежели консультацию сквозь зубы и мысленное пожелание пешей эротической прогулки.

Дорогой, ты всем хорош. Внимательный, добрый, работящий, ответственный. Всё у нас с тобой в порядке — борщи, минеты, деньги. А что не в порядке, над тем работаем.

Задолбало меня одно: когда я тебя о чём-то прошу, начинается цирк. Занимаемся каждый своими делами — всё супер, полное взаимопонимание и поддержка. Стоит пересечься в какой-то сфере — всё. Пушистый арктический зверь тут как тут.

Мы разъехались на неделю и чуть не расстались совсем, потому что ты не прибил плинтус. Ты пахал, как ломовой конь, с утра до ночи (это не сарказм), содержа нас двоих, пока я без работы. Ты помогал мне с готовкой и уборкой, приносил продукты и выносил мусор. Но ты не прибил чёртов плинтус, и грянул скандал.

Что тут можно подумать? Что я чокнутая стерва, которая сидит на шее у хорошего парня и пытается им командовать. Угу. Но я опишу момент начала скандала, в результате которого были разбиты дорогие нужные вещи и наговорено гадостей на несколько лет вперёд, а вы сами решайте, что к чему.

Соседская дрель (взятая, чтобы прибить плинтус) лежала у нас много недель. Сосед позвонил и попросил отдать. На я это я сказала: «Блин, а плинтус так и не прибили», — и пошла себе дальше. Всё. Никаких преуменьшений, так всё и было дословно. Этого оказалось достаточно, чтобы ты начал орать, хамить и рассказывать, какая я «неблагодарная».

Ну, накипело у тебя, окей. Я не стала орать в ответ, а попыталась объяснить, что да хрен с ними, боже мой, с плинтусом и дрелью, мы без них жили сколько и ещё проживём — мне совершенно пофиг, только успокойся. Но было поздно. Тебе очень хотелось побыть беспричинно смертельно обиженным. Побыл. Понравилось?

Я думала, на этом всё. Мы оба сделали выводы, я внимательно слежу за словами и стараюсь думать за тебя, когда ты сильно устаёшь ради нас двоих и можешь сорваться на ругань. Хвалю тебя, постоянно предлагаю еду и секс. Никогда ни за что не пилила и не собираюсь. Обхожусь без твоей помощи, когда она мне не требуется, не веря твоим «да-да, я действительно свободен, зайка, давай я тебе чем-нибудь помогу — хочу побыть с тобой». Я почти заставила тебя не врать, что ты не занят, когда ты занят.

Но вот мне понадобилась твоя помощь. Я попросила тебя напечатать мне несколько фоток процесса моей работы для портфолио, по две штуки на А4. Фотки отобрала сама. Несколько раз попросила не заморачиваться — взять и напечатать, как есть, в том порядке, какой есть. Ты приносишь мне пробные листы, и я вижу, что ты изменил порядок. Тихо и ласково (клянусь) объясняю, что порядок фотографий имеет значение, ибо этот самый запечатлённый на фото процесс я буду показывать профессионалу. Ещё немного натянутых объяснений — и вот ты уже выдаёшь мне сакральные «ты ничего не говорила мне про этот порядок» и «ну если для тебя это так принципиа-а-ально». Неправильные листы швыряются в корзину.

Что это? Комплексы? Задетое ЧСВ? Почему я всегда оказываюсь виноватой в том, что ты ни разу более-менее внимательно не выслушал, чего я от тебя хочу, а чего — нет? Это при том, что я и так пляшу вокруг тебя с бубном каждый редкий раз, как мне приспичит с чем-то самой не справиться. А теперь-то я и вовсе очень надолго передумала к тебе обращаться.

В этот раз я молчу. Я не ребёнок и со своей незаслуженной обидой как-нибудь справлюсь, ничем её не выдав. Но, мужики, признайтесь: вам зачастую просто очень хочется иметь повод сказать друзьям «да как она меня задолбала!», так, что ли? Другого оправдания этой фигне я придумать не смогла.

Уроненный стеллаж с товаром — не такая уж большая беда для магазина, где руководство честно признается себе и окружающим: да, такое у нас случается. А случаться будет, хоть признавайся, хоть не признавайся: такие случаи ещё не обошли стороной ни один магазин, даже с самым аккуратным персоналом.

Решение проблемы было найдено ещё в СССР, но перенято многими теперешними сугубо капиталистическими торговыми сетями, от мебельных до компьютерных. Называется — отдел уценённых товаров.

Отлично работающий плеер, только с трещиной во весь корпус. Жёсткий диск с бэдами для хранения неответственных данных. Роутер, у которого потеряли одну из двух антенн. «Реджекты» — товары, возвращённые пользователями в течение десяти дней по причине «не понравилось». Эти и вовсе только вскрытой и заклеенной упаковкой отличаются. Всё это и многое другое можно приобрести в нормальном магазине в таком отделе по очень выгодным ценам. Естественно, без гарантии, но покупатель, которого устраивает уцененный товар, добровольно от неё отказывается, зато покупает новый товар почти по цене б/у. В одном проигрывает, в другом выигрывает — правило рычага (или трансформатора) универсально. А нужен жёсткий диск без бэдов для ответственной информации — добро пожаловать в профильный отдел, он совсем рядом.

Поскольку реализовано будет в конечном итоге всё, из зарплаты кладовщиков можно вычесть лишь разницу между стоимостью неуценённого и уценённого. Экономия на гарантиях позволяет дополнительно уменьшить вычеты. Выигрывают от честности все: магазин, персонал, покупатели обоих видов товаров, гарантийщики. Репутации тоже на пользу.

А если отдела уценённых товаров нет, лучше насторожиться и отправиться в другой магазин. А вы что ж, все без такого отдела, что ли? Тогда мы не идём к вам.

— Всех натаскивают на ЕГЭ. Ты ж понимаешь: школе учить детей невыгодно, школе нужны не знания в головах, а хорошие баллы на ЕГЭ, и это — вещи взаимоисключающие.

Это соседушка моя вечером пятницы вздыхала, глядя на сына, теперь уже одиннадцатиклассника, которому через год сдавать этот самый треклятый ЕГЭ.

Наверное, я и правда не понимаю. Школу я закончила семь лет назад, ЕГЭ наш регион сдавал только по русскому. Одолжила у этого сынульки сборник примеров для подготовки и пару учебников. Для чистоты эксперимента — по математике, чтобы соблюдалось заданное условие: учитель хороший, знания хорошие (были семь лет назад), к ЕГЭ не готовили.

Надо признать: половина второй части далась не сразу. Пришлось найти наш старый учебник «Для подготовки…» и просидеть почти весь замечательный субботний день.

Итого: В1–В10 без единой ошибки, одна ошибка в В11–В15, два нерешённых С1–С6. 27 первичных баллов из 33.

Знаете, что мне сказали соседка и её сын? Что я где-то нашла решение. И скачала. А вот так, чтобы это решить — так не бывает. Потому что задания нерешаемые, школьников замучили и ЕГЭ составляли идиоты.

Купила себе свой сборник примеров. Буду искать: где ж там эти ужасы, о которых знает каждая мама выпускника? И так, просто, приятно мозгой пошевелить.

Кто кого задолбал, так и не поняла. То ли я — злыдня непонимающая, то ли школьнички нынче зело измельчали?

Есть категория посетителей кинотеатров, которую я до последнего категорией не считал из-за кажущейся на первый взгляд специфичности.

В первую очередь, эти люди ходят в кино одни (возможно, как раз потому, что с ними невозможно смотреть фильмы совместно). Они могут сесть с вами в один ряд с разницей в пару мест, а могут и прямо рядом, хоть зал и наполовину пуст (самое неловкое, когда это мужик лет 35, а ты парень 20 лет). С собой эти люди обязательно берут газировку, опционально — попкорн. Вроде бы ничего такого, но вот они разуваются. Разуваются и усаживаются, как дома. Видел девушку, которая просто ноги на спинку кресла положила и разлеглась; другие могут расставить ноги на три места. Во время фильма эти люди отпускают комментарии. Не на весь зал, так, чтобы рядом сидящий точно услышал, так как вы уже по умолчанию стали смотреть фильм вместе. Восклицания, повторения слов с экрана, ненужные советы и осуждение действий героев… Самое неприятное — это смех, так как он звучит в исполнении этих людей наигранно, неестественно, ведь задача — не посмеяться, а скорее показать окружающим, что они считают это смешным.

Возвращаясь к еде — повезёт, если она достигнет места назначения. Одна девушка во время фильма устроила под собой лужу из колы, а потом ещё и засыпала это попкорном. Когда в зале включили свет после фильма, она вновь надетыми ботинками пыталась это как-то расчистить (на деле — размешать с грязью), хотя и становится понятно, что осознание того, что ты насвинячил, есть.

Если подобный человек фильмом увлечён, то поверьте, вы будете знать обо всех эмоциях, которые он испытывает. Он будет похлопывать в ладошки, плакать, топать ногами. Если фильм ему наскучил, вы это тоже узнаете: он до титров просидит в телефоне.

Сказать этим я хочу всего лишь одно: так себя вести не нужно.

— Мне нужен программэ́йбл!

Эту фразу с порога произнёс посетитель магазина канцтоваров. Продавцы переглянулись, один попросил уточнить, что это такое.

— Разве не понимаете: программэ́йбл! Сейчас покажу какой.

Ищет товар на витрине, наконец, находит. Тычет пальцем в коробку, на которой крупным шрифтом написано: «Programmable», а ниже мелким — «scientific calculator».

Я, конечно, понимаю: от сумы да от тюрьмы не зарекайся, но смертельно надоел нищенский бизнес в метро.

Час пик. Люди едут на работу или с работы. Вагон набит, что называется, под завязку. И тут на какой-нибудь станции появляются они. Сомнамбулического вида, с безразлично-тупым выражением на потасканном лице девушка пропихивает через весь вагон инвалидную коляску. В коляске, как и положено, красномордый, весь в наколках боец алкогольного фронта в камуфляже, пахнущий по́том, перегаром, мочой и помойкой. Подайте, люди добрые! Но сначала — поберегите ноги, которые мы вам отдавим колёсами. Кто стоит — вожмитесь в колени тех, кто сидит, а то кирдык вашим колготкам. Если вы тормозите и никуда не вжимаетесь — мы вам по ногам постучим своими ручонками, которые мыли неделю назад. А потом заглянем этак пронзительно в глаза: что же вы за сволочи? Не подали ни копейки такому-то орлу, такому герою! Он за вас в горячих точках — всех, что только на свете есть — ноги потерял. В каждой точке — по ноге. Ну, это, конечно, рабочая версия, но сволочи всё равно.

А вот ещё тётенька с картонкой, на которой детская фотография и жалостный текст с кучей фирменных ошибок. «Помогите, — блажит она, — на лечение ребьонка, диагноз — обширенная гемангиома!» И трясёт затёрханными ксерокопиями каких-то документов на какого-то мальчика, а на фото — девочка.

Здоровенная молодая тётка сидит в переходе и на весь этот переход душераздирающе завывает:

— Люди добрые, помогите на хлеб! О-о-о! А-а-а! У-у-у!

Такой надрыв, такой рыдающий голос — сам Станиславский поверит, небось. А мне так и хочется со всех сил дать ногой по картонке с корявым жалостным текстом и рявкнуть: «Иди работай, сука!»

Честное слово, так и подмывает это сделать, чтобы прекратились эти драма и комедия. Задолбали!