А меня задолбали суперобложки! Я помню, сколько нервов в дошкольном и школьном возрасте они мне стоили. Некоторые из них рвались по корешку, стоило просто раскрыть книгу, приходилось читать осторожно, приоткрывая книгу не до конца, и хорошо, если под тупым углом, а то и под острым. Только потом они всё равно трепались понизу и в конце концов рвались. Я не бросала книги корешком вверх, я не читала за едой, не перегибала страниц, словом, не делала ничего, что могло бы им повредить и что запрещают правила пользования книгами. Я берегла их, я боялась дышать на эти проклятые суперобложки, и всё равно с ними что-то происходило, а потом я получала нагоняй за своё нежелание быть аккуратной.

Когда у нас в школе стали преподавать литературу по гимназической программе, я умоляла, чтобы мне разрешили снимать обложки с БВЛ, нужной для учёбы, и оборачивать тома в газету. Но разве можно снимать суперобложку, она должна оставаться на книге, иначе никак. Приходилось читать с ними и слушать, как меня ругают: ведь эти книги пятьдесят лет стояли спокойно, ничего с ними не происходило, а я их уделала за один год.

И главное, я видела плотные суперобложки — на библиотечном «Сильме», который брали много и регулярно, а обложка оставалась «жива» не менее десяти лет, потому что была сделана из крепкой бумаги на совесть; на нашем десятитомнике Хаггарда, где обложка была ещё плотнее и, несмотря на мою детскую к нему любовь, цела и поныне. Но почему-то остальные книги, которые мне доводилось видеть и читать (а их было много, уж поверьте), оборачивались чем-то тонким, в прямом смысле просвечивающим, от первого прикосновения готовым рваться.

Я умудрилась сохранить любовь к чтению и даже закончить филфак, но до сих пор боюсь лишний раз не то что трогать, а смотреть на книги в суперобложках. И я не понимаю, для чего они нужны. Красоты и солидности не прибавляют — строгий переплёт с красивым тиснением смотрится куда приятнее. Информацию на клапанах можно разместить, но проще же написать всё в аннотации. Может быть, они удорожают книгу, но неужели так сильно? Тогда если уж делать, то, может быть, не для галочки?

Хорошо хоть теперь можно многие книги скачать в интернете и не бояться, что их истреплешь. Но всё же обидно тратить время и место на то, что у тебя стоит на полке, потому что читать это ты не можешь: страшно и стыдно.

Через неделю записана на хирургическую дефлорацию. Хорошая клиника, дорогая, с положительными отзывами в Интернете. Пусть режут там всё нахрен, хоть вибраторами смогу пользоваться. Надоело бесконечное самокопание «а что же во мне не так, что на меня мужчины внимания не обращают???». Мне 28 лет. КМП.

С начала этого месяца: выселяют из общаги, весь день бегаю, отдаю все деньги на месяц, заселяют обратно. Почти не ем вторую неделю. Позже телефон падает в воду, просушила, работает. За два часа до экзамена опрокинула кипяток на себя, итог — ожог на всю ногу. Сегодня ночью жутко болело ухо, проснулась, почти ничего не слышу. Вроде, мелочи и преходящее, но КМП…

28 лет, две вышки в престижных вузах, магистратура. Все три — «красные» дипломы по любимой специальности. Плюс портфолио. Казалось бы, живи и зарабатывай деньги. Вот только на эту самую работу никто не берет, везде отказы, требуется опыт от года минимум. И вопрос: «Сколько проработали по специальности?» В результате последние три года работаю на левых низших должностях, которые ненавижу, а по своей специальности так ни дня и не проработал. Денег нет совсем, все уходит на аренду жилья, каждый день откладываю столбики монеток на проезд по рублю, экономлю на всем. На нервной почве похудел на 30 кг, полностью пропал аппетит. Про личную жизнь молчу — никому не нужен отличник в универе и неудачник по жизни.

А самое жуткое то, что почти все одногруппники благодаря родителям и блату устроились на желаемые денежные должности. От самоубийства удерживают родители, которые финансово поддерживают великовозрастного. КМП, хотя я скоро сам к этому приду.

6 лет назад все пошло наперекосяк. Сначала проблемы по-женски. Мне было 17, проблем со здоровьем до этого не бывало вообще. Никто из врачей не смог назначить адекватное лечение, хотя я обошла всех в городе. И с тех пор болит всё по очереди, а очередное лечение калечит новые органы. Всё это время я училась в универе на очке, работала по-выходным и ночами, с работы приходила в универ и засыпала на парах, но деньги были нужны, чтобы вылечиться, я верила, что мне помогут. Нашла престижную работу за границей, но не могла работать из-за очередной болячки, которая просто валила с ног болью. Залезла в долги, ибо за границей лечиться дороже, и приползла в родной городишко, где так же болеет отец, единственный кормилец, спивается и слетает с катушек мать, некогда жизнерадостная и красивая женщина. И я тоже продолжаю болеть. Мне 23, чувствую себя на 60, болят суставы, позвоночник, проблемы с жкт, женскими органами. Стала злой и нервной, бросил любимый человек, уехал в другой город и увез с собой нашего кота, единственное живое существо, в котором я находила утешение. Денег нет, перспектив нет, надежды нет. ПМП.

Я непонятно зачем набрала фриланса, оценила его в разы меньше, чем надо было, и теперь по ночам его делаю. Почему — сама не знаю. Три недели нет месячных, сдала кровь — не беременна. После 5 лет совместной жизни поняла, что мы с мужем друг другу категорически не подходим — я люблю гулять и говорить о философии, он — сидеть за компом и покупать новые вещи. Появилась возможность устроиться в намного лучшую компанию — а я обессилена из-за дурацких проектов и не могу себя заставить даже взяться за тестовое задание. Мне некому выплакаться. Я ненавижу свою жизнь. В ней нет ничего. А чтобы привнести в нее что-то, нужно освободить время, бросить фриланс и повышение квалификации, в которые я уже вбухала столько сил и денег. Почему нельзя просто закрыть глаза и сдохнуть? КМП.

Задолбали женщины, строящие из себя «жертв патриархального общества».

— В нашей стране женщине невозможно сделать карьеру! — стонет дамочка без среднего образования, не прочитавшая в жизни ни одной книги, не ходившая в жизни ни на одни курсы и всё свободное время посвящающая клубам.

— Все мужики — наглые грубияны и хамы! — вторит ей автоледи, уверенно выруливающая со двора на улицу, чтобы тотчас же заорать в окно автомобиля на отчаянно сигналящего ей дальнобоя. — Куда прёшь, мудак, не видишь, женщина едет!

— В этом обществе невозможно чувствовать себя в безопасности! Мужики — это животные, у которых одно на уме! Любую женщину могут изнасиловать среди бела дня, и ничего ты не сделаешь! — присоединяется к дискуссии ещё одна пожизненно безработная, хвастающаяся на форуме тем, как тихонько проколола презерватив и пузом женила на себе сына обеспеченных родителей.

— И вообще, попробовали бы они родить! — хором припечатывают все трое, ни разу в жизни не державшие в руках ничего тяжелее бокала с пивом.

Всё это начинается ещё в детстве. Девочка может отобрать у мальчика игрушку, и ему лишь прочитают лекцию о необходимости делиться. Девочка может ударить мальчика, но мальчику запрещают дать ей сдачи, «она же девочка». Когда девочка плачет, её жалеют, когда плачет мальчик, ему велят терпеть. Когда девочка капризничает, её желаниям потакают, когда капризничает мальчик, ему отказывают из сугубо «воспитательных» устремлений. Подросшие девушки быстро понимают, что для решения большинства насущных проблем достаточно мило выглядеть и в нужный момент капризничать, у них нет никакого стимула учиться, узнавать новое, вообще работать над чем-то, кроме своей внешности. Женщинам, помимо прочего, потакает и законодательство: развалить обвинение в изнасиловании сложнее, чем спроектировать новый истребитель, а в случае развода можно даже и не думать о том, кому достанется ребёнок, вне зависимости не только от образа жизни и материального состояния разводящихся, но даже от желания самого ребёнка. Женщины живут дольше мужчин, но законодательство гарантирует им более ранний пенсионный возраст; женщины лучше мужчин переносят боль и стресс, но в армии служат почему-то мужчины; женщины имеют массу гендерных преференций, но всё равно закатывают глаза и стонут, как они угнетены в «проклятом патриархальном» обществе.

Женщины, вы задолбали. Если вам хочется мужских позиций, попробуйте сначала получить мужское образование, а потом поработать на мужских должностях — с мужской нагрузкой и мужской ответственностью. Вы удивитесь, но мы всего добиваемся именно так. Мы сначала учимся, а потом работаем. Мы принимаем на себя ответственность. Никто не решит наши проблемы по звонку и жалобному нытью в трубку. Давайте, повторите этот путь. Можете при этом не рожать: планета и так перенаселена и в ваших детях не нуждается. Если же вы считаете, что вам что-то положено исключительно за глубокое декольте и длинные ресницы, то заткнитесь и не вякайте про «патриархальное угнетение»: вы сами сделали осознанный выбор быть комнатными собачками, и не удивляйтесь теперь, что комнатных собачек кормят собачьим кормом, а не стейками, и поят водой, а не вином. Стейки и вино — это для людей, вне зависимости от пола, а не для декоративных животных.

Меня просто дико, неистово задолбал спорт, точнее даже не сам спорт, а его культ в нашем обществе.

Среди парадных ценностей, которые навязывают нам сверху власть имущие, спорт занимает одно из лидирующих мест. Навязывание спорта начинается ещё со школьной скамьи, где физра является одним из самых глупых и бессмысленных, но вместе с тем — одним из основных предметов, наряду с русским языком, математикой и литературой. Кто учился в школе у нас в стране, или у кого дети учились — вспомните, скольким людям единственная тройка по физре испортила аттестат с четвёрками и пятёрками? Также стоит вспомнить, что в мои не совсем ещё далёкие школьные годы физра чаще всего стояла самой первой в расписании. А после неё — ещё 5−6 уроков, на которые ученики после часа нарезания кругов по спортзалу приходили грязные, потные и вонючие. Я хорошо помню, как в классных комнатах тогда стоял запах, ничем не отличимый от запаха раздевалок около спортзала. Ни о каком принятии душа после утренней экзекуции и речи быть не могло — потому как душевые кабины в школе попросту отсутствовали. Сходить домой и принять душ также было нельзя, поскольку на это не было времени.

Но в школе весь этот балаган не закончился. На первых трёх курсах моего вуза физра также стояла в одном ряду с профильными дисциплинами. Правда, там у нас была возможность купить липовый абонемент на посещение какой-либо секции и не истязать себя в течение всего семестра — чем большинство моих однокурсников успешно воспользовалось. Но даже с окончанием вуза и официальным трудоустройством всё это оголтелое «спортобесие» не заканчивается.

Так, весной этого года пришло распоряжение от руководителя нашей организации, что надо в срочном обязательном порядке провести соревнования по лыжным гонкам. Были назначены ответственные за организацию и исполнение приказа, которые обзванивали всех сотрудников и чуть ли не угрозами с шантажом заставляли их включаться в команды. Разумеется, всё это планировалось во внерабочее время, а то, что у людей могут быть какие-то свои дела на досуге, никого не интересовало. Аргументы о плохом самочувствии или о банальном неумении кататься на лыжах также игнорировались. Было видно, что большинству участников эти соревнования вообще на фиг не нужны, но нас заставляли, потому что начальство сказало, что это «весело и интересно», значит, это так и должно быть для всех. Интересно, с каких пор у нас даже определённые развлечения стали обязательно-принудительными?

Впрочем, других развлечений людям никто и не предлагает. Дело в том, что я сейчас проживаю в маленьком провинциальном городке за полярным кругом, который к тому же отрезан от «большой земли». Местных новостей у нас тут исчезающе мало, но занять эфирное время чем-то нужно, вот и занимают его местными спортивными «новостями» — даже если это футбольная игра школьников 7 «А» класса школы №  1 против 7 «В» класса школы №  3. Есть такое мнение, что когда людям не о чем говорить, они говорят о погоде. Но погода нужна всем и касается каждого. А вот «новости спорта», которыми забито эфирное время местных (и не только местных) новостей, интересны далеко не всем.

Поехать куда-нибудь за пределы этого города и его спутника на местном сленге называется поехать «на материк». Так вот, летом много людей отсюда уезжает «на материк», а тем, кто не может уехать по какой-либо причине, не предлагают никаких развлечений, кроме спортивных. В городе действует единственный кинотеатр — так почему бы однажды не устроить неделю или месяц французского кино? Есть местный краеведческий музей — так почему бы не устроить какую-нибудь интересную выставку, кроме той, что присутствует постоянно? Есть дом культуры — так почему к нам не приезжают артисты из других городов нашей огромной страны, а есть только пара местных ансамблей с парой известных номеров, которые уже все видели много раз? О том, чтобы открыть местный клуб коллекционеров — нумизматов, бонистов, филателистов и т. д., какие есть во многих городах, вообще речи быть не может.

Я в силу своего состояния здоровья не могу заниматься спортом. Вот так получилось, что у меня к двадцати с небольшим годам почти полный набор пожилого человека — гипертоническая болезнь, частая одышка, избыточный вес. А с переездом за полярный круг ещё добавилась и метеозависимость, когда из-за резких перепадов атмосферного давления и температуры воздуха у меня так болит голова, что мне приходится буквально пачками принимать обезболивающие. Это не моя вина, не мой выбор, не результат так называемого неправильного образа жизни, о котором у нас слышно из каждого утюга. Мой образ жизни никогда не отличался от образа жизни большинства моих здоровых сверстников, а все мои проблемы со здоровьем были и у моего отца в молодости. Тем не менее постоянно находятся умники, которые с агрессивной настойчивостью говорят, что это я сам «запустил» себя, что мне надо заняться спортом, что спорт помогает от всех болезней всем и каждому. Постоянно приходится слышать суждения в духе «кто не в спорте — тот не мужик». Причём я слышу всё это от людей с полным отсутствием даже среднего медицинского образования. И я отвечаю, что готов обсудить эти вопросы только с компетентным специалистом в соответствующей области.

А доморощенные советчики — задолбали.

Меня задолбало, что наши власти решили повсеместно улучшать то, что и так было неплохо. Конечно, модернизация и улучшение — это хорошо, но только когда всё остальное в городе находится на высшем уровне.

Вот, к примеру, к моему дому ведёт раздолбанная дорога, состоящая наполовину из ям. Тротуара рядом с дорогой нет, пешеходы идут прямо по проезжей части, либо вынуждены отпрыгивать в грязь. И вот я вижу, что подъехала техника, рабочие уже несколько дней что-то делают. Я сначала обрадовалась, решив, что решили заделать ямы или сделать тротуар. Но не тут-то было! Решили поставить бордюрчики! Вот скажите, зачем бордюры у избитой дороги? От чего они отделяют дорогу?

Или, например, проходит в нашем городе крупное шоссе с хорошей ровной дорогой. Казалось бы, можно ездить и радоваться. Но нет, пригнали технику, перекрыли полдороги… Поставили вместо двойной сплошной посередине дороги столбики с натянутой проволокой. Зачем? Непонятно. В городе есть десяток других дорог, которые нужно ремонтировать. Двойную сплошную на этом участке никто не пересекал, нет смысла, так как достаточно перекрёстков, где можно выполнить разворот. Но деньги выделены, освоены вот таким образом.

Есть ли толк? Нет. Но только кого это волнует?

Здесь принято отвечать на вопросы. Разрешите, я отвечу на задававшийся тут неявно вопрос «Откуда берутся соседи-эгоисты, которым на всё плевать?».

Недавно я купил квартиру и, как многие, решил сделать ремонт перед заездом. До начала ремонта я, конечно, несколько раз приезжал в новую квартиру. Я старательно здоровался с людьми в подъезде и лифте — в 80% случаев они молчали в ответ, иногда отвечали, а как-то раз одна из будущих соседок, узнав, какую я квартиру купил, поспешила наговорить про бывших владельцев гадостей, а мне задать несколько вопросов, хамских как по форме, так и по содержанию (от неожиданности я растерялся и ответил на эти вопросы корректно).

Сегодня мне привезли массу стройматериалов, в том числе почти тонну цемента. Привезли, затащили в квартиру, разумеется, просыпали всё это в подъезде. Не прошло и пятнадцати минут с момента расчёта с грузчиками, как в дверь позвонили. На пороге стоял сосед, который начал общение с фразы: «Твой мусор по всему дому? Пойди и быстро убери!» Я попытался ответить, что и не отказываюсь убрать за собой, но мне нужно для начала завершить текущие дела (фактически — переодеться, за каковым занятием меня, в общем, и застали). Пришелец не внял, начав требовать от меня в приказном тоне вот прямо бросить всё и в одной тапке пойти подметать. Попытки объяснить ему, что я — не свинья, но и не ему тут командовать, не возымели результатов, и не задавшееся знакомство закончилось тем, что я просто закрыл дверь.

Как бы то ни было, убрать за собой казалось правильным, и я, переодевшись и вооружившись совком и веником, отправился на лестничную клетку, а потом, в попытках вызвать именно запылённый лифт, прошёлся по этажам. И вот что я увидел:

• несколько вырванных ковшей мусоропровода и массу — просто открытых, забитый мусоропровод;
• перегораживающие общие проходы до невозможности протиснуться детские коляски и велосипеды;
• увлекательную переписку фломастерами на стенах;
• вырванную с корнем общую дверь, валяющуюся на лестничной клетке;
• и, наконец, лужу мочи в том самом лифте, который мне предстояло подмести, аккурат поверх просыпанного цемента, свежайшей.

Я подмёл лестничную клетку. И лифт подмёл — сухую его часть. В процессе я успел как следует надышаться куревом, поскольку закон о запрете курения на лестничных клетках в этом доме не работает.

И знаете, мне вот уже не хочется ни с кем пытаться здороваться в этом подъезде. И запрещать рабочим курить на лестничной клетке, отдавая на растерзание свой балкон, тоже не хочется. И вообще общение с соседями хочется свести к трём фразам: «это не мои проблемы, я плачу налоги и квартплату, а прочее меня не касается», «не нравится — вызывайте полицию» и «не нравится — подавайте в суд». Это — адаптация к обществу.

Разумеется, единичный случай не может превратить приветливого человека в записного эгоиста. И, само собой, у меня есть своя, не самая позитивная, история и до переезда. Но после визита самозваного Пинкертона, которому всю жизнь было плевать на вонь из открытых мусоропроводов, на загромождённые лестничные клетки, на сигаретные бычки, но который не поленился пройти десяток этажей, чтобы найти нового жильца и попытаться на нём самоутвердиться, я близок к тому, чтобы махнуть на всё рукой и стать тем, на кого тут принято жаловаться. Так ведь проще. Когда на всё плевать, легче жить. И, к слову, я совершенно не удивлюсь, если узнаю, что этот Пинкертон ходит курить на лестничную клетку, что именно его собаке принадлежит лужа в лифте, именно его дети расписывают стены и именно он не закрывает ковш мусоропровода: «своё не пахнет», это общеизвестно.

Откуда берутся хреновые соседи? Всё просто. Их делают из хороших соседей.