Несколько лет назад я встречался с девушкой. Мы оба были студенты, влюблены друг в друга, но почему-то не сложилось, расстались — она ушла. Я почти два года переживал из-за разрыва, потом нашел новую девушку и все у нас стало хорошо.

И вот свадьба скоро, невеста говорит, нашла фотографа хорошего, договорилась о предсвадебной фотосессии. Приходим и нас встречает моя бывшая с камерой. У меня всё перевернулось внутри — она так похорошела, стройная, грациозная, свои каштановые волосы подстригла… Она меня тоже узнала, но сделала вид, что мы не знакомы, а я всё время, пока она нас фотографировала, вспоминал запах её кожи и каково было её в руках держать…

Скоро свадьба. Я женюсь на одной, но думать буду о другой и смотреть буду на другую. Пристрелите меня, я думал, что больше ничего к ней не чувствую.

Год назад мой сын женился на девушке, с которой вместе учился и встречался чуть не с первого курса. Умница, скромница, хозяюшка. Мы с ее родителями вскладчину помогли с квартирой, нарадоваться не могли.

И вдруг как гром среди ясного неба: сын подал на развод. Причина? О, причина… причина второй месяц как беременна. Черт знает, где сын ее нашел, но, надеюсь, там больше нет. На мадам пробы негде ставить. Ситуацию она оценивает как «ну, бывает» и обещает сделать тест на отцовство, когда ребенок родится, чтобы сын «не мучился сомнениями». А сомнения напрашиваются: не уверена, что сын входит хотя бы в первую сотню интимных партнеров этой дамы. Он, кстати, с этим не спорит. Но, когда та рядом, у него в глазах ни одной мысли и разве что слюна не капает.

Жена сына рыдает, в нашей большой семье перманентный скандал. Сын съехал к своей девице и с нами не общается. Она купила ему мотоцикл и вместе с ним, беременная, рассекает. Радуются оба как дети, дорвавшиеся до конфет, на все плевать. Пристрелите.

То, что я здесь понаписал — не для олдскульщиков. Они всё это и так знают. А не заставшим почитать будет интересно.

Знаете, какая проблема, о которой мы сегодня даже не задумываемся, была особенно острой в доинтернетную эпоху? Где опубликовать плоды своей графомании. Дело было даже не в тогдашней цензуре — многие писали вполне политически нейтральные, беззубые вещи. Прчина была куда банальнее: литература и периодика, вместе взятые. просто не могли вместить творчество всех желающих. Площадей не хватало. Даже попасть в раздел для писем читателей считалось большой удачей. Политически ангажированным авторам даже проще было: у них были самиздат, «тамиздат» и прочее. А куда могли податься авторы беззубого, «о птичках, о цветочках»?

Было куда подаваться. Один из очевидных способов — стенгазета. Они были повсюду, от детских учреждений до мест работы вполне взрослых людей. Опубликоваться там было проще пареной репы. Публиковали всё, от задач на смекалку и фоторепортажей о жизни класса в школьных стенгазетах до не поместившихся в «Крокодиле» фельетонов в заводских. Аудитория небольшая, да, но это лучше, чем полное отсутствие таковой. Находились люди, которых это устраивало.

Иногда старшеклассники приделывали к стенгазетам подсветку с фотореле. Подходишь почитать, перекрываешь луч, как в турникете метро — газета подсвечивается.

Ещё один путь — забросить свои графоманские вирши в фольклор. Не для всего подходило, но для, например, стишков про маленького мальчика — вполне. «Выложишь», говоря современным языком, — и ждёшь, когда твой стишок зазвучит в школах противоположного угла города. Но это уже лотерея. «Сарафантелеком» был своенравным, подхватывал не всё.

Аналогично, для желающих играть на сцене, но не помещающихся в профессиональные театры, были (и сейчас есть) театральные кружки. Для детей и взрослых. Фильм смотрели? Не буду напоминать, какой — все и так вспомнят. Даже нынешняя молодёжь.

Вот вы, избалованные, «Чебурашки» боитесь, а мы довольствовались скромными аудиториями читателей стенгазет и зрителей театральных кружков.

В девяностых рекламу «Аэрофлота» и сберегательных касс сменила новая: «Сникерсы», МММ, «Денди»… А интернет ещё большинству был недоступен. На взрослую рекламу авторы школьных стенгазет отреагировали своей, пародийной. Это я помню, как будто прямо перед собой ту газету вижу. Шрифтом, похожим на применённый в логотипе Johnson & Johnson, выведено: «Joystick & Joystick». Ниже — «Мы заботимся о вас и вашей приставке». Ещё ниже — изображённый во всех подробностях джойстик. С ручками, ножками и огромной улыбкой!

Не знаю, есть ли сейчас в школах стенгазеты. Возможно, ребятам теперь дают принимать активное участие в наполнении школьных порталов. Не буду гадать. Но так хочется, чтоб были! Ведь сейчас возможностей для этого больше. Гелевые ручки десятков оттенков, новая элементная база для очень компактных фотореле, светодиодная лента для подсветки. Ардуино, чтобы стенгазета могла конкурировать по анимированности и интерактивности с веб-страницами. И не только Ардуино. Стенгазета как физический объект может включать в себя элементы интерактивности, веб-страницам недоступные по определению, вроде аромадиффузоров. А вот несколько идей:

• в стенгазету о биатлоне встроить фототир, и пусть читатели сами хоть немного почувствовуют себя в шкуре спортсменов;
• к стенгазете о вреде курения приклеить калькулятор с сопроводительным текстом: «Посчитай, сколько ты тратишь на сигареты в месяц, год. Подумай, за что ты платишь».

И так далее. Всё зависит от вашей фантазии. Дерзайте!

Техподдержка московского провайдера, работающая в городе N. К одному из специалистов подходит девочка-стажёр (стаж около полугода, прошла переобучение на вторую линию поддержки пользователей). Девочка спрашивает:

— Вася, почему у клиента не работает интернет, хотя линк горит и конфиг на порту верный?

— Ну, начнём с того, что мы работаем с xDSL. Бывает ADSL, BDSL и BDSM. У клиента модем настроен в режиме BDSM, вот клиент и мучается.

— Спасибо, Вася! — говорит девочка-стажёрка и уходит.

Через некоторое время наша героиня возвращается очень рассерженная и обиженная. Васю вызывают на разборки к старшему. Девочка через некоторое время увольняется и переезжает жить на море, где счастлива и не обременена заботами по настройке оборудования.

Что ни графоманское душеизлияние, так признание в любви к неординарному и многогранному себе. Фотографы, дизайнеры, художники, выросшие в комфортных тепличных условиях и с поощрением мамок/папок/друзяшек и прочих умиляющихся. Как один, прожжённые циники, в свои 18+ уже жизнь повидавшие и считающие должным поделиться суррогатными интеллектуальными высерами, являющимися тупым компилированием мыслей и поступков персонажей, выстраданных запойными авторами.

Цветные волосы, татуировочки, ножки-макаронинки и всё это — уникальная красота. Не тиражированный и помноженный на биомассу из молодых особой в возрасте от 14 до 25 фетиш, а восхитительные модные тенденции и отличительные черты субкультуры.

Всему они знают цену, а особенно своему таланту и внутреннему миру.

А самое забавное — ограждают себя от «серой массы», по сути сбиваясь в те же кучки, только уже не «монохромные».

Не будь это уголовно наказуемо, мне бы доставило много радости и счастья раздавать оплеухи (а то и проводить лоботомию) таким вот одухотворённым уникумам каждый раз, когда они показушно топчут всё, что не принимают, а после сетуют на тупое общество.

Почему? Да задолбали же!

Интересно вспомнить, каким представляли себе 2015 год авторы фильма «Назад в будущее». Нам, айтишникам, особенно интересны будут магазин компьютерного антиквариата и кафе «Восьмидесятые». 2015 год не за горами, и уже можно проанализировать, где сценаристы ошиблись, а где нет.

С магазином ошиблись. Компьютерный антиквариат хотя и действительно теперь в почёте, но продают его не в магазинах. На толкучках, фестивалях соответствующей тематики, в сети, просто знакомым — но не в магазинах.

А с кафе попали в самую точку. Вещи прошлого стали неотъемлемыми элементами интерьера многих кафе. Только они там для мебели, хотя и очень уютной.

Несколько ближе к киношному кафе музей советских игровых автоматов. Там старая техника уже не для мебели, она работает и используется. И кафе там есть. Но тематика хоть и очень интересная, но однобокая. Как будто, кроме этих автоматов, в прошлом и техники-то никакой не было.

Есть музеи более широкой тематики. В некоторых можно не только смотреть на технику прошлого, но и взаимодействовать с ней. Но там нет кафе.

Эти недостатки надо исправлять. Открывать такие заведения, где и старая техника будет, и трогать её можно, и тематика широкая, и кафе есть. Вот тогда авторы фильма окажутся правы.

До 2015 года осталось совсем мало. Кто успеет открыть настоящее, а не киношное кафе «Восьмидесятые»?