Задолбала категория людей, стремящихся в любой ситуации оказаться Самыми Страдающими и доказать всему миру, что их проблемы — это Проблемы, а у остальных — детский лепет из песочницы.
Если такой человек услышит, как вы жалуетесь на плохое самочувствие — он обязательно вклинится в диалог и сообщит, что он сам уже три дня ходит с температурой не менее ста градусов по Цельсию, у его брата лапы ломит, у свата — хвост отваливается, а вся семья по материнской линии с рождения страдает от хронического поноса попеременно с хроническим запором. И ничего, живут, не ноют! Если упомянуть проблемы на работе — начнёт вещать о том, как он сам с одиннадцати лет добывал уголь в шахте, а вечером пешком переходил через Урал и шёл на подработку на завод, да ещё и в школе учиться успевал на все пятёрки. А остальные, дескать, просто зажрались и с жиру бесятся.
В беседу о плохо ходящем общественном транспорте он вмешается, дабы сообщить, что раньше люди пешком десятки километров ходили и были бы благодарны хоть какому-то транспорту, поэтому все должны быть несказанно рады тому, что у них есть хоть какая-то маршрутка, даже если она вечно забитая и ходит раз в три часа. В разговоре о плохом питании в кафетерии сообщит, что в девяностые питался одной пустой кашей и несомненно припомнит блокадников и голодающих детей Африки.
И в любой, совершенно любой ситуации такие идеологические страдальцы найдут причины, по которым они страдали больше других, их проблемы намного проблемнее всех проблем мира, поэтому все вокруг должны дружно заткнуться и не жаловаться вообще ни на что.
По моим наблюдениям, идеологические страдальцы не стесняются доколупаться со своим Великим Страданием даже до детей.
Недавно на семейном ужине наблюдала с открытым от культурного шока ртом, как тётка фурией налетела на мою четырнадцатилетнюю племяшку, грустящую из-за того, что симпатичный мальчик из параллели не отвечает ей на сообщение в соцсети. Пятидесятилетняя дама добрых десять минут на повышенных тонах доказывала девочке, что вот у неё начальник — козёл, задерживающий зарплату, работа гадкая, коллеги — сплошняком крысы и змеи, а она, соплячка этакая, из-за мальчиков каких-то разнылась! После моего вопроса, не стыдно ли ей самой, в её возрасте, мериться проблемами с семиклассницей — повозмущалась и стухла.
Понятное дело, в пятьдесят лет проблемы с мальчиками — ерунда. Но девочке четырнадцать! Че-тыр-над-цать! Возможно, к тем же пятидесяти годам для племяши это тоже окажется ерундой, но что движет человеком, который пытается заткнуть её и смешать её проблемы с компостом здесь и сейчас? Неужели коллеги моментально подобреют, а зарплата вырастет от того, что ты заткнула маленькую девочку, переживающую проблемы, свойственные — ого! — маленьким девочкам? Сколько б ни пыталась прощупать логику — не удалось.
Недавно, листая иностранный форум, я обнаружила чудесное понятие — oppression olympics, или же «олимпиада угнетения». Означает оно процесс, когда люди, вместо того, чтобы помогать или хотя бы не мешать друг другу с решением проблем, начинают мериться тем, кому хужее, у кого проблемы проблемнее, трава желтее, а щи кислее. Процесс, объективно, непродуктивный и бесполезный — ведь вместо того, чтобы сделать что-то если не для общего, то хотя бы для своего блага, Великие Страдальцы упиваются тем, как много они выстрадали, попутно затыкая попытки всех вокруг обсудить свои переживания.
Самое гадкое в этой ситуации даже не то, что люди считают чужие проблемы ерундой — я тоже иногда слушаю чужие рассказы и думаю: «Ой, да мне бы ваши проблемы!» Самое гадкое — то, как эти мысли с гордостью выливаются на окружающих.
Почему я, слушая жалобы трёхлетнего сына на потерю любимой машинки, жалею его, а не начинаю верещать, что у меня есть проблемы поважнее, чем кусок пластика? Или поддерживаю подругу, переживающую сложный развод, хотя сама недавно похоронила трагически погибшего друга детства, вместо того, чтобы трясти перед её носом своей трагедией и требовать замолчать? Почему у меня не возникает мысли перекричать всех и доказать, что мне хуже, чем им?
Да потому, что существует банальнейшее чувство такта. И базовые, казалось бы, правила: если не можешь помочь — подскажи, не можешь подсказать — поддержи, не можешь поддержать — промолчи. Но не трепи нервы человеку, которому и так нехорошо, даже если причина кажется тебе недостаточно весомой. Казалось бы, никакой глубокой мудрости, которую надо анализировать и постигать — но ведь некоторые доживают до вполне преклонных лет, так их и не выучив.
Дорогой страдалец! Ни твои, ни чужие проблемы не рассосутся от того, что ты начнешь ими мериться и пытаться сделать себя самым страдающим человеком во вселенной! А за то, чтобы не трепать нервы человеку, которому ты не можешь — или не хочешь — помогать, денег, вроде бы, не берут, поэтому просто промолчать — это замечательный вариант, к тому же совершенно бесплатный.
И перестаньте, ради Бога, вплетать в свои пламенные речи бедных африканских детей. Вы так часто их припоминаете, что они там, наверное, устали от хронической икоты мучиться.