Вчера у моей биологической матери был день рождения. Я прекрасно помню эту дату и её возраст. Но я не позвонила ей. Вы спросите, почему?

Потому что, дорогая моя мама, я прекрасно помню своё «счастливое» детство в маленькой прокуренной комнатёнке, с годовалым сводным братом на руках, куда ты приходила, чтобы проспаться после очередной пьянки.

Помню, как ты ненавидела меня — возможно, из-за того, что у тебя не сложилось с моим отцом. Не виноваты твои подруги-алкоголички, которые тебя втянули в каждодневные посиделки после работы, не виноват мой отец, который не предвидел масштаба этой беды. Виновата во всём девятилетняя девочка.

Помню, как приходила в школу в синяках и царапинах, сидела на уроках, не поднимая глаз от парты, но при этом была отличницей и получала губернаторскую стипендию. Ты, впрочем, тоже получала грамоты «За прекрасное воспитание дочери», которые мой классный руководитель приходила вручать к нам домой вместе с представителями опеки.

Помню свои ночные побеги из дома в лёгкой пижаме в 15 лет. К соседям, на улицу, к отчиму на работу — куда угодно, только подальше от пьяной, агрессивной, неконтролируемой женщины, которая кидалась на меня с тем, что под руку попадётся. Иногда складывалось впечатление, что ты хочешь меня убить.

Никогда не забуду тот летний день, когда у меня лопнуло терпение. После очередной твоей выходки я прошла пешком полгорода и вернулась к отцу. Хорошо, что его в тот момент не было дома, иначе тебе бы не поздоровилось.

Я прекрасно помню все последовавшие за этим процедуры. Снятие побоев, суды и лишение тебя материнских прав. В школе вздохнули с облегчением, когда мы пришли забирать документы. Хотели меня уже оформлять в детский дом. Потом мне папа, кстати, показал отказ от ребёнка при разводе, написанный твоей рукой. Зачем ты забрала меня с собой?

Я замечательно жила с бабушкой в деревне, спокойно окончила школу, гуляла, влюблялась, поступила в университет. Ты, казалось, забыла про существование дочери, чему эта самая дочь была очень рада.

«Доченька, приезжай в гости! Доченька, почему ты не звонишь? Доченька, ты почему меня не поздравила, неблагодарная такая, я тебя до 11 лет кормила-поила!»

Почему я должна поздравлять тебя с чем-либо? Настоящей мамой мне давно стала бабушка, а тебя, женщина, я боюсь.

Когда мы основали, как гордо говорил шеф и его инвесторы, «продакшн-студию» и начали сотрудничать со всякого рода фрилансерами — дизайнерами, писателями, художниками и музыкантами, я вспомнил об одном дальнем знакомом, который вроде бы занимался как раз творчеством и вроде даже посвятил этому свою жизнь. Я восстановил контакты, встретился и предложил сотрудничество. И меня поразила до глубины души одна вещь. Сами его работы, рисунки (я сначала не поверил, что это он сам — подумал, может, скачал где и хвастается) — настолько это было круто, самобытно, качественно и цепляюще, что у меня невольно даже возникли в глубине души такие слова, как «настоящий талант» и «художник от бога». И при этом парню было 35, и он был нищим — влачил жалкое холостяцкое существование в съёмной комнате в замкадье и работал на своём компьютере чуть ли не 15-летней древности. У него было несколько болячек и откровенный лишний вес. По старой дружбе (да и по работе) мы много общались впоследствии, и я для себя смог сформулировать три его беды.

Несмотря на то что знакомый действительно был мастером — и очень ответственным, заказы выполнял быстро, точно и на таком уровне, какого я не видел ни до, ни после него, — он не был торгашом в самом худшем понимании этого слова и просто не мог нормально выбить себе цену. У него было хорошее профессиональное портфолио, он был зарегистрирован на всех крутых сайтах фриланса, оплачивал какие-то свои порталы с графикой и шрифтами, мастерски подыскивал себе работу, но в наших реалиях этого не хватало. Потому что дальше, помимо собственной работы с заказчиком, ему приходилось… не то чтобы договариваться, а практически выклянчивать себе оплату своей работы, и получалось у него плоховато, а зачастую приходилось соглашаться на те крохи, что дают, чтобы просто продлить своё существование.

Вторая беда — наша среда заказчиков и профессионалов, которая, увы, не блещет ни хорошими предложениями, ни хорошим спросом. Грубо говоря, всем нужна «канарейка за копейку, чтобы пела и не ела», заказчики (как, впрочем, и моя контора, увы) предпочитали работать со студентами, которые за 1000 рублей вечерком накидают картинок из интернета, просто загугленных, без очистки прав, криво склеят в фотошопе, и всё — студентов на такую работу можно было найти хоть сотню за один вечер. Самое смешное, что на фоне того продукта, который они предлагают в огромных количествах, заказчик сам не пытался найти что-то уровнем выше и изначально не закладывал на это бюджет (за такую работу платить-то стыдно).

И третья беда, которая стала следствием первых двух. У парня напрочь отсутствовала вера в себя, он жутко себя недооценивал, стыдился слова «художник» и сравнивал себя с теми студентиками, которые подрабатывали по вечерам. Ибо его жизнь, его дешёвая комната и голодное существование говорили ему о том, что он просто некомпетентный работник, ему не светит ни семья, ни будущее, ни, в общем-то, минимально достойная старость (о последнем он старался не думать вообще, а если и думал, то с содроганием). Я не знаю, откуда он, в одиночестве и безнадёге, брал силы что-то создавать.

Честно говоря, он тогда практически всё бросил. Всё, чему осознанно и с любовью посвятил свою жизнь, всего себя. Он готов был идти осваивать форекс, копил на платные курсы, а потом чуть не пошёл продавать телефоны…

К счастью, его история имеет хэппи-энд. Моя жена в прошлом каталась на доске и была знакома на этой почве с сотрудником одной зарубежной компании. Короче, звёзды сошлись. Ныне друг мой уже как пять лет живёт и работает за океаном, в одной из самых крупных компаний по производству видеоигр. Он прошёл за рубежом лечение, и сейчас это другой человек. Когда мой «мелкий атаман» заводит на компьютере одну из своих крутых игрушек, я знаю, что мой друг приложил к её атмосфере свои руки и свою душу, и я невольно улыбаюсь…

И одновременно колет что-то внутри.

Именно это «что-то» меня задолбало. Это у нас модно ругать «отечественный отстой», нашу музыку, наши фильмы, наши программы, рекламу, дизайн, прочая-прочая… А на деле, что, талантливых нет? Мастеров, способных выдать высший уровень? Есть, я лично видел. И знаю, что многие нашли себя там, за рубежом.

И так будет дальше, пока заказчикам будет пофиг на результат. Зачастую они даже не видят разницы между авторской работой и наспех склеенных клочков из интернета с явными косяками. Не видят не сослепу, а просто не хотят видеть — их интересует цена, максимально явное наличие каких-то своих хотелок в заказе и прибыль, не более.

Пока заказчикам будут нужны в большинстве своём раздолбаи, которые способны только надёргать картинок (звуков) из интернета и криво их слепить.

Пока четверо из пяти заказчиков будут пытаться кинуть на бабки своих горе-работничков (как минимум стараться кормить их «завтраками» или вообще избегать вопросов об оплате), а художники — невольно тратить тучу времени и сил, чтобы получить законную оплату за свою работу.

Пока за работу, за которую за рубежом платят полторы тысячи долларов авансом плюс роялти, у нас будут платить три тысячи рублей единоразово (в лучшем случае).

Пока «матёрые спецы» будут поливать грязью друг друга, топтать молодых и учить заказчиков, «как правильно».

Пока пользователи будут воровать контент, оправдывая себя чем угодно — и тем, что «художник должен быть голодным», и тем, что «художник должен питаться святым духом, не думать о деньгах, а думать только о великом», должен «работать на заводе, а творить по вечерам», и тем, что самим живётся хреново — кому-то платить нечем, что автор предлагает говно, которое ничего не стоит, а то и просто не оправдывая себя и не задумываясь воровать…

Пока наш творческий сегмент будет напоминать гадюшник, где надо драться за своё место, и драться не своими работами, опытом, качеством и талантом, а чем-то другим — политикой, связями, панибратством, подхалимством и подковёрной вознёй, — и, отхватив себе жирный кусок, продолжать заниматься именно этим, а не творчеством.

Именно до тех пор наши ребята и девчата будут влачить голодное существование и заканчивать работу в «Евросети», продавая телефоны. С набором хронических болячек, мизантропией, ненавидя эти телефоны, своё творчество, весь мир и прежде всего себя — за слабость, за то, что не сумел пробиться…

Или же заканчивать за рубежом, создавая мировые, крутейшие компьютерные игры, музыку, фильмы, медиаконтент под именем и на благо себя, других стран, других компаний. Но не наших, о которых и дальше только и будет, что куча соплей, слюней и грязи о том, как всё плохо и некачественно сделано — неужели мы не можем лучше?

Периодически, поскольку пишу рассказы, но своих детей не имею, я читаю книги о психологии подростков и книги для родителей: «Как обращаться с детьми 7 (10, 15) лет». И вот что меня удивляет.

Книга для родителей о подростках. Сквозь три-четыре главы из семи в книге проносится рефреном мысль: «Никакого больше рукоприкладства». А что, раньше было можно? Без битья не воспитать?

Почему я удивляюсь — меня за все 20 лет жизни ударили только однажды, когда я гуляла с младшей двоюродной сестрой, мы поссорились, и я пришла домой одна. И то мне было потом очень обидно и больно. Большинство моих знакомых, в основном парней, рассказывает периодически, что их били. Ремнём, рукой, в кого-то кидали утюг, кого-то просто били обо что-то, а на мои круглые глаза они пожимают плечами и говорят: «Да всё нормально же».

Что нормально?

Видела пост в интернете, там отец сына лет семи-восьми и дочери лет девяти писал: «Нашёл у сына пачку сигарет и отхлестал ремнём (кажется, даже на глазах дочери и её подруги). Потом дочь сказала, что сын просто нашёл эту пачку. Что мне теперь делать?» И самыми милыми были комментарии — несколько советовали ничего не делать.

Знаете, для меня это дико. Я сторонник безопасности, добровольности и разумности, и я не считаю нормальным бить детей. В конце концов, для чего людям дан разум и способность говорить? Чтобы роллы заказывать?

Через 2 месяца у меня будет сестра. Мне её всегда хотелось. Не с разницей в 23 года, конечно, но что ж поделаешь. Я заканчиваю 5 курс, учусь в другом городе, приезжаю раз в месяц. Думала, доучусь, вернусь домой насовсем, работу найду, с мелкой помогать буду. Как оказалось, родители были другого мнения на этот счёт. Живём мы в двушке, моя комната переделана в детскую. И… Для меня в ней места больше нет, как и в нашем доме. В этот приезд меня усадили перед собой и объявили, что я уже взрослая и мне стоит начать искать другое жильё уже сейчас, так как я «буду стеснять сестру». Стеснять! Да она ещё долго даже понимать ничего не будет, если уж на то пошло! Но что меня убило больше всего, я притворяюсь, что рада, и буду всячески ей вредить из ревности. Видите ли в семьях с детьми с большой разницей всегда так. Ничем помогать они не будут, много трат на ребёнка. И вообще, я не должна быть эгоисткой. В голове не укладывается. Не хочу больше никакой сестры, КМП.

После довольно-таки тривиального трудового будня, в предвкушении скорейшего отдыха и отхода от мирских дел, шагом с претензией на бодрый я шагала до остановки, где мне предстояло дожидаться транспорта. Остановка людная, тем не менее, на неширокой лавочке моей неширокой же и очень уставшей заднице место нашлось. Однако, едва присев и обречённо вынув наушники (телефон, падла, сел в самый ответственный момент), я сразу же сообразила, почему место это оставалось вакантным, несмотря на довольно-таки обильное количество дам пожилого, да и не только, возраста вокруг этой самой лавочки. Справа от меня расположились четыре школьницы — две были моими непосредствеными соседками, а остальные две сидели у них на коленях. Но этому факту я не потрудилась придать абсолютно никакого значения — сперва. Ну, сидят себе и сидят, мне лично от этого ни жарко, ни холодно. Наоборот, казалось бы, круто: меньше места занимают. Но поскольку неверный друг Андроид устроил мне такую подлянку, я была вынуждена невольно прислушиваться к тому, что донеслось до меня с их стороны, благо глотки девчонки рвали дай бог.

— Б@#$ь, опять на «А»? З@#$@ли уже с этой «А»… Я уже на «мэ» придумала!

Я не сразу поняла, что обсуждают мои соседки, но дальнейшее развитие событий открыло мне глаза (вернее, уши) на то, что играли девчата в слова.

— Значит, на А?.. О, я знаю! Абелиск!

— Опять «кэ», б@#$ь… Ладно, ща, б@#, скажу…

Я не удержалась и фыркнула, но школота не удосужилась обратить на меня своё царственное внимание. Уж больно девчата были увлечены высокоинтеллектуальной игрой, а ещё больше — умению старательно ввернуть туда свои знания в области великорусского мата.

Скосив глаза, я разглядела, что они собой представляют внешне — и мой шаблон разорвался до конца. Все девочки (за исключением одной «недонеформалки» с перепалённым каре на ножке, неумелым маникюром, в немыслимых джинсах и майке) — в блузочках, брючках, косички-колоски. Всё как положено, в общем.

— О, тралик, поедем?

— Ай, да %@й уже с ним, на следующем поедем. За@#$сь сидим же!

Пришлось мне вместе с ними дожидаться моего троллейбуса, который, к счастью, им не подошёл. Уехали девочки раньше меня, оставив меня с квадратными глазами и печальственным настроением.

Я ненамного старше этих девочек. Пусть им лет по 14–15, а мне — 22. Пусть им, как и мне, в жизни предстоит научиться ещё многому интересному и полезному. Я, к примеру, в их возрасте не то что стыдилась употреблять такое в речи, но и знать не знала таких слов. Прогресс налицо, стало быть. А ехала я как раз из школы, где мне в течение трёх месяцев предстоит проходить производственную практику, а потом и отрабатывать, скорее всего, два года. Вот я и задумалась: чему мне их уже учить? Кого потом будут обвинять родители в развращении и неправильном воспитании подрастающего поколения, как не молодых учителей? Но ведь, как говорится, всё уже украдено до нас…

Добрый день, меня зовут… Впрочем, не так уж важно, как меня зовут: для добрых двух третей читателей я так и останусь «равшаноджамшутом». Дело в том, что я узбек.

Я умею весьма хорошо и грамотно писать по-русски (по оценке моих русских товарищей, по крайней мере), но очень плохо и неумело говорю. Путаю падежи, склонения, спряжения и даже целые слова при попытке быстро объяснить, что мне нужно. Возможно, многие сталкивались с такой проблемой, пытаясь выучить английский, например.

По семейным обстоятельствам мне пришлось срочно ехать домой. Я заготовил на бумажке текст, чтобы зачитать его оператору, когда буду заказывать билет, но каким-то чудным образом не смог его найти в перерыве рабочего дня. В общем, мне пришлось импровизировать на ходу, что, как вы понимаете, у меня получилось плохо.

— Девушка, мне нужно в Узбекистан.

— О господи, опять началось… Куда конкретно вам надо?

Тут я, если честно, растерялся и просто не понял на слух.

— Конкретно?

— Куда, куда вам надо?

Надо сказать, мне действительно наплевать, в каком городе меня высадит самолёт или поезд. В каждом городе у меня есть друг, или друг моего друга, или родственник… Ну, думаю, понятно. Меня в любом случае добросят туда, куда мне надо, я знаю, кому звонить. Но я уже привык, что в России это нонсенс, и каждый сам за себя.

После десяти минут безуспешного диалога я повесил трубку. Пришлось писать бумажку заново.

Что меня задолбало, спросите? Все-таки очень неприятно чувствовать себя умственно отсталым только потому, что ты иностранец. Да-да, не «джамшут», не «обезьяна черножопая», а просто иностранец. Я не вожу газенвагены, не трогаю русских девушек, где только можно, стараюсь молчать и не раздражать своим акцентом.

Неужели трудно просто помочь, а? Отправьте меня просто назад в мой «Чуркистан», а я там сам разберусь. Спасибо.

Меня задолбало порно однообразием мужских типажей. Девочки попадаются иногда красивые, это да. Тут претензий никаких, выбрать хоть можно. Я бисексуальна, мне и девочки симпатичны. Но с мальчиками — облом. Я люблю тощих эльфоподобных существ с тонкими чертами лица, татуированных, длинноволосых и тому подобное. Блин, да я вообще за мужчину (и тем более за секс-объект) не воспринимаю человека, у которого волосы не доходят до лопаток хотя бы! Неинтересно, неприятно, отвратительно даже такое смотреть. А они ещё и с мышцами огромными все — ну нет бы чуть-чуть, пресс — и всё. И тазовые косточки выпирающие, ключицы, рёбрышки… Есть ни разу не эротические видео и фото с такими мальчиками — так они больше возбуждают, чем то порно. Но я эротическое тоже хочу! Целенаправленно ищешь таких, например, по запросу «неформалы» — находится ужасное что-то, от откровенно жирных туш в чёрном латексе и гуталине до тех же горилл с подведёнными глазами и приклеенными чёлками «под эмо».

Вот такая я нестандартная: не люблю горилл, люблю эльфов. На мужскую аудиторию девочки-порноактрисы на любой вкус, выбирай — не хочу. Почему девочек-то так ущемляют? Они тоже смотрят порно. Я точно знаю, смотрят. И очень многие. И достаточно много найдётся эльфолюбительниц, да, я такая не одна. Так почему?

Вот вам смешно, наверное… А я реально задолбалась. Чуть ли не до слёз обидно!