Забавно, что чаще всего великих поваров-мужчин вспоминают те носители XY-хромосом, которые даже картошку к замороженным котлетам сварить не могут, не спалив при этом полкухни.

Или вот: «Все великие учёные — мужчины», — говорит пивное пузо на диване, которое от физики и химии далеко так же, как и Солнце от Земли.

«Женщины-композиторы? Не смешите меня!» — восклицает третья балалайка в районном сельпо.

«Баба-хирург — не приведи господь», — шепчет медбрат на полставки, который в свои 47 лет прекрасно справляется только с выносом утки.

Есть тут некая закономерность. Упрекать весь женский род в отсутствии значимых достижений обычно рвутся только те самцы, у которых руки растут из задницы и которые пытаются хоть каким-то образом примазаться к величию чужих персон.

А что же те самые мужчины-кулинары, первооткрыватели, химики? А им некогда строчить жалобы на «Задолба! ли» — они творят, создают, расширяют пределы возможного. Их не особенно интересует, могут женщины так же, как и они, или нет. Они и так не сомневаются в себе.

И рядом именно с такими мужчинами оказываются женщины, которые прекрасно готовят шашлык и плов, которые гуру дизайна, которые умеют пользоваться рубанком и наждачкой.

А вам, малоуважаемые самцы, остаются только самки с замороженными котлетами на ужин. И мне почему-то вас совсем не жаль.

Я терпеть не могу пользоваться телефоном. Даже городским, а уж мобильник мне и вовсе идеологически не близок, поэтому я когда-то согласилась на его покупку, только уехав в другой город. Я люблю писать письма, а от звонков, пожалуйста, увольте.

Но с каждым годом, если не с каждым днём, растёт количество людей, с которыми я вот просто обязана перезваниваться. Сначала — родители. Ну да, они волнуются, но рассказывать им каждый день, что я кушала, вымыла ли пол и сделала ли расчётку — это перебор. А вот и бабушка подоспела. Она же у меня одна, грех отказывать, и ей так не с кем поболтать минут сорок про огород и сериал. А ещё тётя и дядя, им так обидно, что с бабушкой-то я говорю, а с ними нет. Я у них одна, но их-то у меня целая толпа! Хоть график звонков составляй.

Друзья-подруги в разных городах периодически возмущаются, что я им давно не звонила. Хм, а они сами почему мне не звонят? У меня другие дела, захочу — позвоню. К чему превращать лёгкое приятное знакомство в принудиловку?

Коллеги, какого хрена, простите, я должна, заболев, каждый день каждому из вас звонить и отдельно отчитываться о самочувствии. Я предупредила начальство, почему не пришла, а как приду снова, это будет значить, что выздоровела. Если что по работе — теперь буду трубку только на руководителя брать. И никаких вопросов по работе за полторы недели — кто бы сомневался.

Молодые люди только в интернетиках пишут, как их достали звонки девушек. Ну, или мне попадались уникальные экземпляры, каждый день пытавшие меня голосом из трубки и ничуть не смущавшиеся моими угрюмыми: «Ага, угу, пока-пока… Да, нет, ох, ну до завтра же уже». Потом я вышла замуж за юношу, который не звонил, а писал — ничего удивительного, правда?

Но вот к обилию его звонливых родичей я была не готова… Звонить мне вместо него и клещами вытягивать, что мы кушали и не поссорились ли — это такой вид спорта, в котором теперь мои родичи соревнуются с родичами мужа. Его команда побеждает… Самое любопытное, что когда мой голос недостаточно беззаботно-весел, словам «не поссорились, у нас же характер не скандальный» никто не верит, и меня накрывает просто лавина звонков людей, не верящих ни одному слову, но желающих «тактично выведать», что произошло, посоветовать и утешить, хотя на самом деле единственная моя проблема — в том, что я не получаю удовольствия от предоставления им отчётности о своей личной жизни. Это просто эпизод из кошмарного сна!

С появлением ребёнка в кошмарный сон наяву превратилась вся моя жизнь. Потому что каждый из этих людей каждый день звонит, чтобы узнать о «кушании, срыгивании и какании». Задолбали! Я не тюбик с информацией, чтоб меня выдавливать! И мне некогда болтать! И я просто не хочу — неужели этого недостаточно? Но прошёл год, и ничегошеньки не изменилось: если днём не ответила на мамин звонок, вечером жди от папы мейла с описанием, как она волнуется, и какая я бессовестная, и как меня надо было в детстве пороть ремнём.

Вот умру я от таких издевательств, а они со мной мобильник закопают — чтоб не пропадала, отзванивалась, не обижает ли меня там кто.

Только не смейтесь. Меня задолбали всякие товарищи, которым нужно попасть в наш подъезд. И да, я живу в квартире номер один.

Главное, я готов вас впустить. Я понимаю, что это ваша работа. И после вашего посещения я непременно выйду в подъезд, чтобы посмотреть, бросили вы свою херню в ящики или рассыпали по полу. Во втором случае вы можете быть уверены, вашего представителя я больше не впущу, объяснив ему всё русским языком.

Но! Какого чёрта вы так недолго звоните в домофон? Я точно знаю, что до сброса в нашем домофоне проходит почти две минуты. Большинство из вас сбрасывает примерно через сорок секунд. Подумайте головой: вы звоните в квартиру, в которой никого не ждут. Я слышу лай собак, удостоверяюсь, что это сигнал домофона, поднимаюсь с места, иду… и сигнал прекращается! Вы издеваетесь, что ли?! Вы действительно уверены, что открывать вам должны по первому звонку и шептать в переговорник: «Да, повелитель»?

Морали не будет. Но только что я терпеливо прождал эти сорок секунд, даже не оторвав седалища от стула. И к тому моменту, как я, по моим прикидкам, должен был выйти в коридор, звонок прекратился. Короче, распространители, вы сами себе злые Буратины.

Я казашка, полюбила русского, полгода назад вышла замуж. Он неплохо зарабатывает и вообще замечательный человек.

Неделю назад родители зашли внезапно «проведать» нас (у них ключи) и увидели мужа на моих руках в очередном припадке. У него врождённая резистентная эпилепсия, приступы довольно часто, несмотря на лечение, и узнала я об этом только после свадьбы, муж плакал и умолял не бросать его.

Отец кричал, схватил бесчувственного мужа, бросил об стену, он заглотил язык, начался второй приступ подряд, скорая еле откачала, сутки в коме. Оказалось, родители дали согласие, получив от мужа справку, что он полностью здоров… У мужа в этом городе никого, его родственники из Москвы обещают помочь, но если сами приедем. Родители сменили замки, в больницу даже звонить не дают, отобрали у меня деньги, не выпускают никуда, требуют делать аборт (11 недель), хотя ребёнок по всем анализам здоров.

КМП.

Работал как-то дома за компом, понадобилась флешка, а свою на работе забыл. Решил взять флешку жены и полез в ее рюкзак. Нашел. Флешку и презервативы. Мы пользуемся другой маркой. Пересчитал — 12 штук, полная пачка. От сердца немного отлегло, но все же. Вспомнил, как были с ней у друга на даче и тогда нам очень хотелось, а резинки не было — может, на такой случай. Ничего ей не сказал.

С того момента прошел месяц, я периодически проверял количество — всегда 12. Да и не ездила она никуда. Но сегодня она на выходные уехала в другой город к сестре. С дорожной сумкой, а не рюкзаком. Проверил рюкзак интереса ради. Ни одного презерватива. КМП.

Меня уже три месяца запугивают. Началось всё через соц. сети: угрожали отправить родственникам закрытые фото из личных альбомов, где я пью, курю и позирую в белье. Потом начались странности. Готовлю ужин — на следующий день на почте просьба поделиться рецептом, спрашивают, при какой температуре запекаю мясо. Встретила случайно старого знакомого — вечером вопрос, как прошла встреча. Купила ботинки — пишут, что очень красивые. Письма 1-2 раза в неделю приходят на старую почту.

Сменила все профили и почты, даже номер телефона. На всех сайтах представляюсь чужими именами. Раз в неделю меняю везде пароли. На окнах плотные шторы. Телефон заменила на звонилку. Никаких переписок, даже по смс, не веду. В дверь врезала еще один замок. На компе поменяна операционную систему.

Ходила к врачу, шизофрении нет. Да и подруге письма показывала. Слежки так и не заметила. Страшно выходить даже на работу. ПМП.

Меня растила бабушка. С детства она вбивала мне в голову, что раз мне «повезло» родиться девочкой, то я должна вести себя как одуванчик, быть милой и тихой, никому не перечить, и самое главное — выглядеть как куколка и весить столько же. Это все со слов женщины, которая весила сорок килограмм по молодости, а после рождения троих сыновей ее разнесло до размеров маленького кита. Кормила она меня соответственно, только овощи и мясо, ничего мучного или сладкого. Била по рукам, когда я тянулась за хлебом. Выпорола ремнём и перестала давать деньги после того, как в мои 8 лет нашла у меня под матрасом обертку от шоколадки. Три года назад она умерла. А после её похорон я начала есть. Причём все подряд, всю запретную еду. И не могу остановиться. Вешу уже под центнер и не могу никак себя остановить. Муж подаёт на развод, и я его прекрасно понимаю. Женился-то он на Дюймовочке, а я теперь слониха. Стреляйте, не задумываясь.

Я — так называемый райтер, писала книжки под именем одного нашего «мэтра современной литературы». Наступил кризис, и меня слили. В результате, у меня целые полки моих книг под чужой фамилией и ни копейки денег. Даже пособие по безработице не смогла получить. И на работу никуда не берут — старовата, да и трудовая 10 лет лежала без дела.

Идиотка, знаю. Можете кидать в меня тапки, обзывать пейсателем, и всякое такое. А еще лучше — ПМП, потому что деваться мне некуда.

Вам знакомо такое выражение: «Жопа есть, а слова нет?». Так вы, автор истории «Личная неприличная жизнь», именно это и предлагаете. Вам будет легче, если учителя не будут выкладывать фотки с вечеринок, гулянок и тусовок? Окей, только заниматься они этим не перестанут. Т. е. сам человек таким же и останется, но сохранит для вас «фасад» поприличней. Думаете, дети плохо относятся к учителям, которые загорают на пляже в микро-бикини или пьют коктейли в ночном клубе? Как бы не так! Зачастую таких учителей даже больше уважают, потому что видят в них реальных людей, живых, с такими же (внезапно!) потребностями и желаниями, как у их учеников и их семей.

Если родителя так коробит, что учитель посмел употребить алкоголь, а не стал идеалом во всём, получив педагогическое образование, то отдайте ребёнка в школу благородных девиц или церковно-приходскую — там уж ни разврата, ни алкоголя, ни дурного примера.

А сами вы какой пример подаёте? Вашему ребёнку только Большой театр и консерватория знакомы? Гостей дома, алкогольных застолий не бывает? Маму он в купальнике не видит? Так вот, представьте себе, что учитель — это тоже чья-то мама. Чем она отличается от вас, кроме места, в котором работает? А голым и пьяным кто тогда может на улице появляться: начальник отдела, бухгалтер, повар, портной, архитектор? Хм. Никто! Удивительно?

Вы задолбали тем, что не желаете выполнять своих прямых родительских обязанностей — воспитывать собственных отпрысков, объясняя им, что хорошо, а что плохо, на кого нужно ровняться, а на кого нет. От вас только и слышно: «Чему учитель научит ребёнка? Какой пример подаст? Как неправильно школа воспитывает наших детей!» Серьёзно? Вот мои дети 14 и 7 лет, приходя из школы, всегда выслушивают мою точку зрения о том, что случилось, и делают свои выводы из всей полученной информации. Они понимают, что учитель математики, заслуженный педагог, была неправа, поставив двойку за блузку не того цвета, сославшись не неподготовленное задание. А уборщица, которая разняла драку и отвела мальчика в медпункт, — молодец. И кто из этих двоих является примером для подражания — истеричная дама с высшим образованием или тихая пенсионерка с 9 классами школы и 40-летним прошлым работы на заводе? Мои дети с лёгкостью это определят, и им не нужны ни фотографии, ни регалии, ни грамоты, ни куча хвалебных отзывов от директора школы, чтобы разобраться, кто есть настоящий Человек. В школе учителя должны только преподавать разные предметы, а подавать хороший или плохой пример — это «бонус от заведения», чтобы дети могли с малых лет оценить, что люди разные.

И я лично уверена, что учитель, выкладывающий фотографии с соревнований по танцам на пилоне, гораздо более честен в этой жизни и полезен моему ребёнку, чем тихушник, который только и рассказывает, как они дома всей семьёй по выходным чай с тортом пьют и стихи читают.

Конечно, появляться в откровенных нарядах в школе недопустимо. Пропагандировать развратный, безбашенный образ жизни — тоже. Но это касается только обучения в рамках школы и только прямой пропаганды. Учитель, как и любой другой человек, имеет право находиться в любых доступных местах и одеваться соответствующим образом. Учитель, равно как и любой другой человек, не должен быть преступником и должен соблюдать законы, правила дорожного движения, правила поведения в тех местах, куда он приходит, и выполнять свои прямые трудовые обязанности. Больше он ничего никому не должен. Равно как человек любой другой профессии.

Боги дали мне две вещи — плохой вкус и, чтобы, видимо, поправить дело, железный желудок. Я способен переварить даже гвозди. Но, чтобы чувствовать вкус, я вынужден сыпать в еду много специй. Очень много специй. А если нужно просто перекусить — то я могу сожрать, что угодно, и в каком угодно сочетании безо всяких для себя последствий.

Причём я понимаю, что это у меня у одного со вкусом проблемы, поэтому специи летят исключительно в мою личную тарелку.

Мама, ты прожила со мной восемнадцать лет моей жизни. Ты знаешь, что у меня проблемы со вкусовосприятием, ты сама врач. Пока я жил с тобой, я почти всегда ел безвкусную еду. Но ты должна помнить, что я никогда не страдал проблемами с желудком и даже не травился. Так какого художника ты начинаешь выговаривать мне, придя в гости, что я ем невозможно острую солянку? Она стала такой в моей тарелке, на плите стоит кастрюля с обычным супом, без специй. Зачем лезть в мою плошку? Мне тридцать лет, пора думать о здоровье? Мама, у меня до сих пор нет никаких проблем с желудком, а я прохожу медкомиссию минимум раз в год. Начнутся проблемы — изменю рацион.

Милая моя жена, я знаю, что у тебя нежный желудок. Но я не заставляю тебя есть солёные огурцы, закусывая их копчёной рыбой, клубникой и запивая молоком. Я знаю, что твой желудок это не переварит, а мой — переварит. В холодильнике есть твои любимые суши, а заморачиваться готовкой на себя одного я не хочу, потому что обещал тебе поход в кино. Мы с тобой женаты уже пять лет — я всегда так ел. Какой пример я подаю нашему сыну? Милая, ему два года. Он ещё не понимает. Станет старше — объясню, а если у него та же проблема, что и у меня, не буду мешать есть то, что ему вкусно, и заставлять питаться безвкусицей.

Товарищи сослуживцы! Для меня в нашей столовой безвкусно кормят. Да, я порчу еду, насыпая в неё дешёвые смеси специй на букву «М». Я что, заставляю вас это жрать? По-вашему, даже в училище кормили вкуснее, чем с моей смесью? Я училище вспоминаю с ужасом, потому что еда там была ещё безвкуснее, чем у моей мамы. Да, мне так вкусно. Да, я от этого нормально себя чувствую. Что хочу, то и ем, в уставе ничего про добавление специй себе в тарелку не написано.

Единственный, кто меня понимает, — это папа. И то потому, что сам пуще жизни любит бутерброд из чёрного хлеба, шоколадного масла, селёдки, лука и сахара.

Меня даже не задолбали. Я скоро позеленею, аки Халк.