Да, автор, вы правы — все люди скоты и садисты, любви достойны только животные. Только вот объясните мне, пожалуйста, с какой тогда целью вы вывешиваете в интернете слезливые объявления «Котята ищут добрые руки», если ни у кого из живущих на этом свете нет шанса этих котят взять?

Два года назад жизненные условия наконец-то позволили мне завести домашнего питомца. Порыдав над призывами взять зверюшек с передержки, я позвонила по первому же номеру. Мне приказным тоном велели прийти на собеседование, которое я, разумеется, провалила.

— Вы замужем?

— В разводе.

— У вас недостаточно денег, чтобы обеспечить животное нормальной едой!

— Вообще-то достаточно — я сама квартиру купила.

— Вы что мне врёте? При разводе женщина теряет половину имущества, я, между прочим, юрист! Я знаю!

— Но у меня есть деньги! Хотите, справку из бухгалтерии принесу?

— Да подотрись своей справкой! А если тебя завтра уволят?!

Молча встаю и ухожу.

За следующие две недели я узнала много интересного.

Итак, почему разведённой женщине животное не дадут — понятно. Замужней тоже, потому что «вот будете разводиться, с кем ребёнок (не человеческий) останется?!» Женщина, которая никогда не была в браке, тоже не сможет нормально заботиться о питомце, потому что-либо бедная, либо сумасшедшая, либо вот-вот найдёт мужика, а он заставит выгнать животное.

Насчет маленьких детей я понимаю. Дети подросли? Все подростки жестокие. Дети давно выросли и живут отдельно? Всё равно не дадим — вдруг они захотят отобрать бедного котика! Детей нет и не предвидится? Не дадим тем более! Что станет с бедным Бобиком после вашей смерти?! Хотя я сомневаюсь, что Бобик проживёт 50 лет, ну да ладно.

Квартира меньше 50 метров? Животному будет тесно. Больше? Животному будет некомфортно.

Дом находится в городе? Выхлопные газы вредны для здоровья животного.

Дом близко к природе? Животное убежит в лес.

Есть машина? Плохо — попадете в аварию.

Нет машины? Ещё хуже — как вы будете возить зверька к доктору?!

Домашним кормом кормить нельзя — у зверя будет аллергия. Покупным — тоже, там одна химия.

Работаешь? Плохо, животное будет скучать дома. Не работаешь или работаешь мало? Не сможешь обеспечить достойный уровень жизни.

Мне это напоминает мужские требования к женщинам в стиле «баба не должна работать, но при этом не сидеть у мужика на шее, всегда идеально выглядеть, но без косметики, быть многодетной мамой, но девственницей».

В итоге я задолбалась. Меня унизили, обхамили и оклеветали все, к кому я обращалась с целью взять животное. В итоге я приютила трёх котят, которые бегали в нашем подвале, и на которых, кстати, ангелоподобным волонтёрам было показательно плевать, потому что — что? «Приюты и передержки и так переполнены!»

Теперь у меня живут два прекрасных кота и милая кошечка. Все были вылечены, выхожены, стерилизованы, и о них хорошо заботятся. Я и второй муж, кстати, который обожает кошек.

Зато объявлений о том, что другие животные ищут дом, меньше не стало.

Поскольку здесь принято отвечать, дорогие зоо-волонтёры, то может хоть здесь мне наконец-то выкатят полный список требований к кандидатам на должность хозяина животного? И если никто даже при самом большом желании не сможет этим требованиям соответствовать, прекратите лицемерить и выкладывать в интернет жалостливые объявления. Потому что это не работает — вы и животное никому не отдадите, и выльете три ушата помоев на потенциального хозяина.

До чего же интересное мнение. Сразу видать человека, который всё-всё про армию знает. Любить срочную службу даже в нынешнем её виде может либо мазохист, либо квасной патриот, который ту службу, вероятнее всего, видел по телевизору.

Я офицер, капитан. К счастью, не боевой. Обычный такой. С некоторых пор, к счастью, уволился в запас. Отец был офицером, я захотел пойти по его стопам — учился в той же академии, что и он, дослужился до того же звания, что и он. И на армию насмотрелся я вполне достаточно, с двух сторон, причём. Отец говорил, что когда вернусь — буду новым человеком. Чуть ли не единственный момент в жизни, когда он ошибся. Но я хорошо понял, что имел он в виду.

В нашей учебке еще было прилично, хотя та самая дедовщина, хоть и сильно облегченная, имела место, а потому вспоминать про это не буду. А над, по сути, детьми, у комсостава рука не поднималась издеваться. Но вот учёба завершена, свежеиспечённый лейтенант отправляется по месту распределения, дабы принять командование над вверенным ему взводом.

Почти дословно, что говорил преподаватель, обучавший нас правильно взаимодействовать с солдатами: «Помните, что они — мясо, их основная обязанность — подчиняться старшим по званию, выполнять приказы, какими бы они ни были. Солдат не должен думать, солдат должен делать, чтобы думать времени особо не оставалось». Хорошее начало, да?

Дедовщина никуда не делась, хоть и слегка переформировалась. Нынче за чрезмерные физические повреждения, буде таковые всплывут, к ногтю возьмут всех, вплоть до комбата. Потому стараются никого не убивать, сильно не избивать, не доводить до срыва. Но всё так же остались приколы с чисткой уборных, обслуживанием старослужащих, наказанием табуреткой и т. п. А военной прокуратуре на это достаточно пофигу, даже не примут обращение: другой работы полно, не нужны лишние проблемы, не нужно позорить армию, у нас же всё прекрасно.

Самое неприятное, что есть негласное правило — офицеру вмешиваться напрямую нельзя, даже если он знает об этих чисто мужских развлечениях, закаляющих дух солдат. Могут как и самого солдата ещё сильнее затравить, так и через голову пожаловаться на тебя комроты или комбату. Могут тупо подставить — сделать очевидную и вредную ерунду, а потом дружно, впятером-вшестером выкатить глаза и сослаться на твой приказ. Вот где круговая порука сработает, как ни странно.

Дедовщина в армии есть. Насилие, во многих его видах, в армии есть. Предательство, подставы, низости-подлости в армии есть.

Звание — это всё. Твой ранг выше — ты приказываешь, они делают. Твой ранг ниже — тебе приказывают, ты делаешь. Вы одного звания — можете порычать друг на друга, сможете договориться кое-как. Схема «я начальник — ты дурак» как раз где-то здесь корни имеет.

Ну и вишенка на торте — это ВПП — военно-политическая подготовка, а так же нравственная, патриотическая, духовная подготовка, где солдата научат не думать, не сомневаться, любить Родину и ненавидеть врага, на которого укажут отцы-командиры. Если упростить — насильно вбивают в голову, что у нас всё правильно и мы все хорошие, а у них всё не так и они плохие. А кто такие «они» — мы вам скажем. И обработка очень грамотная, мало у кого возникают сомнения, да и вообще какие-то сторонние мысли после целого года такой упорной обраб… простите, подготовки.

А ещё в армии бывают частенько учения. Тренировка, конечно, но с боевым оружием и боевыми патронами. Ну, стрелковое оружие — это такие штуки, которые не ядерная кнопка, но которые могут стрелять и которые могут делать в людях кровавые дырки. Часто с летальным исходом. Ошибки командования, месть за издевательства — и у вас во взводе так называемый «инцидент», бо́льшая часть из которых не выходит за пределы полигона.

Что самое интересное — в контрактной армии такого нет, солдаты уже достаточно хорошо понимают, зачем они тут, чего хотят и как будут действовать. И тупой приказ дружно выполнять не пойдут, а вполне себе могут дружно отказаться. Дедовщины нет, потому что солдаты понимают, что завтра могут пойти вместе в реальный бой, и хотят быть уверены, что вон тот парниша не выстрелит «случайно» в своего.

Короче говоря, призывная армия — узаконенное рабство на год, где прав почти нет, сплошные обязанности и Святой Долг, где из тебя сделают человека, который будет «ещё одним кирпичом в стене», без особого сомнения повинующимся командиру и выполняющим любой приказ, потому что «враги» плохие. И который будет свято уверен, что это всё — его собственные мысли и выводы.

Так что, товарищ рядовой (вернее, сержант, скорее всего), армия — это удел людей, которые не хотят себя обременять поисками своего пути и вообще чего-то нового. И если человек не хочет проходить через такие испытания — нельзя его заставлять, нельзя его высмеивать и над ним издеваться. Никто, кроме военных, не обязан знать, какими средствами ведётся война, какие танки есть, а какие уже используются как мишени на полигонах, и чем отличается патрон от пули, а магазин от обоймы.

Задолбали!

Еще один ответ по то, мучат ли нас побои. Автора пугает, что родители, бьющие детей, уверены, что поступали правильно. А те, кто не бьёт? Они ведь тоже уверены, что вообще ангелы, деточек и пальцем не тронули, и общество на их стороне, вот только последствия их «нетроганья» иной раз такие, что никакое битьё не сравнится. Хотите примеры? Их есть много.

Вот Арина, моя коллега. Арину мама не била. Никогда. Насилие — это плохо, поэтому мама использовала уже упомянутые здесь способы: «не замечать», «не разговаривать» и им подобные. Доводя своими манипуляциями дочку до того, что ребенок кричал и катался по полу в истерике. Сейчас Арине 25 и она бесконечно наматывает круги по больницам в стараниях вылечить кучу развившихся на фоне застарелого невроза болячек и, как на работу, ходит к психологу, пытаясь с этим неврозом справиться. С мамой не общается. Вообще. Это единственная возможность сохранить то, что осталось от психики.

Вот Катя, подруга моей сестры. Катю родители никогда не били. Принципиально. Её наказывали иначе — отказывая в покупке нужных вещей, или, если уж приобретать нужно обязательно, вроде зимних сапог к сезону, покупали самое стрёмное и дешёвое, какое только можно найти. Итог: девочка выглядела как бомжиха, да её так в школе и обзывали, постоянно простуженная с соплями до пупа (дешёвые вещи редко выполняют заявленные функции), была вечной парией в классе, её травили и унижали, дружить, да и просто общаться с ней считалось западло… Сейчас Кате около 30 и она законченный шопоголик. Все заработанные деньги она спускает на тряпки, может сидеть впроголодь, но отказать себе в покупке очередного платьишка-туфелек-сумочки не способна. Понимает, что ей нужна помощь психолога, но на это нужны деньги, а их Катя скорее оставит в магазине. Такой вот замкнутый круг. Да, ещё Катя очень любит дарить подарки родителям, на все праздники. Долго бегает по магазинам, ища самое мерзкое, стрёмное и дешёвое, и торжественно вручает отцу или матери, желательно при гостях. Родители обижаются и никак не могут понять, за что она с ними так.

Вот Олег, мой бывший одноклассник. Его тоже не били. Ни разу. Просто, если ребенок делал что-то не так, как хотелось маме или папе, его сажали за стол, и заставляли переписывать целые главы из полезных воспитательных книг. Или домашку по десять раз переделывать. Все дети гуляли на улице, играли, а Олег писал-писал-писал… До часу-двух ночи, судорог в руке, до темноты в глазах. А потом сидел сонный на уроках, делал новые ошибки и всё по кругу. Едва получив паспорт и свидетельство об окончании средней школы, Олег сбежал из дома. Где он сейчас и жив ли вообще, никто не знает до сих пор. Родители уже много лет его ищут, звонят во все инстанции, даже в «Жди меня» писали, только всё без толку.

Вот Миша, одноклассник моего сына. И его никогда не били, маменька его была настолько против физического насилия, что едва меня не пришибла, когда я на школьном собрании бросила, что дома мой сыночек за свои выходки по шее получит. Чего я тогда от этой мамаши наслушалась… При этом маменька не видела ничего плохого в том, чтобы оскорблять и унижать своего сына даже в присутствии друзей и одноклассников. Причём в таких выражениях, что ляпни она такое взрослому мужику — без зубов бы осталась. Сын терпел. Какое-то время. Потом начал огрызаться, а как-то, лет в 13, когда мама в очередной раз прилюдно озвучила его готовность всеми отверстиями сексуально обслуживать лиц нетрадиционной ориентации, таки врезал ей по хлебалу. И теперь делает это регулярно. А также пьёт, ворует по мелочи, и, если верить сыну, наркотой баловаться начал. Школу Миша забросил после девятого класса, больше нигде не учится, на выпивку себе как-то зарабатывает, ну и с мамаши тянет. Маменька плачет и не может понять, за что ей такое наказание?

Вот Сёва и Таня, брат и сестра, просто знакомая семья. И их никогда не били. У детей в наказание отбирали и выбрасывали им же купленные или подаренные вещи. За любую провинность летели в мусорное ведро игрушки, рвались книги, учебники и даже тетрадки со свежевыполненной домашкой, отбиралась одежда и обувь… Родители заявляли, что раз они эти вещи купили, значит им этими вещами и распоряжаться. Сёва с Таней были подростками, когда за какую-то их провинность родители увезли и усыпили полгода как подаренного и обожаемого детьми щенка лабрадора… Мама потом искренне удивлялась и обижалась, почему это сын назвал её с отцом фашистами, а дочь в истерике кричала, что ненавидит родителей и мечтает, чтоб они сдохли? А папа, обидевшись на «фашиста», выбросил в окно новый смартфон, на который четырнадцатилетний Сёва зарабатывал все лето, и который по понятным причинам считал своей неприкосновенной собственностью. И схлопотал от сыночка удар кухонным ножом в селезёнку. Папу отправили в больницу, сына в СИЗО, а потом в полицию пришла двенадцатилетняя Таня и рассказала, что папа её сексуально домогался, а брат просто защищал. Уйму подробностей поведала. Потом по секрету подружкам она рассказывала, что никаких домогательств не было, но ей очень хочется, чтоб папа в тюрьму сел, а ещё лучше, вместе с мамой… Сейчас с семьёй работают психологи, КДН, полиция, но что-то я сомневаюсь, что в этом семействе можно ещё что-то восстановить.

И, повторяю, никто никогда этих детей не бил, их родители все, как на подбор, против телесных наказаний. И тоже уверены, что всё делали правильно. Помогло это детям? А ведь я привела только самые яркие, наглядные случаи из своего опыта, а сколько менее заметных? Это ведь следы физического насилия сразу бросаются в глаза, синяки и ссадины не заметить сложно, а насилие психологическое может продолжаться годами незаметно для окружающих, а его последствия всегда можно списать на особенности характера ребёнка. Это лучше?

Вот потому-то все эти показные страдания: «Ах, как ужасно, когда ребёнка бьют!» — меня не трогают. Потому что вопрос не в «бить или не бить», любое насилие — всего лишь инструмент, и дело не в нём, а в руках, которые его применяют. И тут, при правильном использовании и кнут будет во благо, а неадекват и пряником искалечить может.

Но вот как сделать, чтобы все родители, и прочие граждане, берущиеся воспитывать детей, все до одного были адекватными, я не знаю. Да и никто не знает.

Бойтесь своих желаний, они могут сбыться, — истина не нова, но многие о ней забывают.

В течение всей моей преподавательской деятельности студенты-очники больше всего хотели следующего. Первое. А давайте вы скинете нам текст лекции, и мы сами изучим материал дома? Второе. Может, мы пришлём вам выполненные работы на электронную почту, а если будут какие-то ошибки, вы скажете, и мы их исправим? Третье. А зачем нам сдавать зачёт по билетам, давайте лучше тест проведём, мы ведь к тестам со школы привыкли?

И вот весной 2020 года мечты моих студентов сбылись, но не всё оказалось так просто.

Начнём с лекций. Полный текст моей лекции — это 10−12 страниц формата А4. Плюс рисунки, графики, схемы. А ещё если по ходу лекции мне в голову придёт какой-то новый пример для лучшей иллюстрации материала, я обязательно его рассматриваю. Краткая выжимка из этого объёма теории укладывается в презентацию, состоящую из 20−25 слайдов, и, как правило, именно этот объём информации оказывается в конспектах студентов и в их головах. По наивности многие обучающиеся думали, что во время дистанционного обучения в качестве лекции они получат ту самую маленькую презенташку, законспектируют её и — гуляй, Вася!

Но нет. Перед каждой лекцией в систему дистанционного обучения я загружала полный текст, дополненный всеми возможными примерами (чтобы было понятнее), плюс рисунки, схемы и графики отдельным архивом, а также бонусом добавляла статьи по теме и ссылки на интернет-ресурсы. Раз все сидят дома, свободного времени много, я считаю, что абсолютно правильно и обоснованно давать ребятам больше материала для изучения. Чем больше знаний по одной из специальных дисциплин, тем лучше. Как вы думаете, какой первый вопрос мне задали мои группы? Правильно, а почему так много?! Почему мы должны читать столько текста, изучать столько материала?! Всегда же была одна презентация из 20 слайдов, зачем сейчас так над нами издеваться?!

Хорошо, сказала я через две недели дистанционного обучения, давайте проведём вебинар. Назначили время, но из потока около 80 человек подключились только 15. На мой вопрос — а где все остальные, — мне ответили, что они не смогли. У кого-то интернет плохо работает, кому-то надо с мамой за продуктами на машине съездить, кто-то просто устал и спит, а кто-то решил посмотреть запись когда-нибудь потом. При этом во время нормального очного обучения ко мне на лекцию как раз только 10−15 человек и не приходило, т. е. посещаемость изменилась на противоположную. После нескольких таких «популярных» вебинаров, на которых мне к тому же ещё и вопросов не задавали, я решила вернуться к простой загрузке материалов в СДО. Итог: сопли, слёзы и возгласы в стиле «когда уже вернут очное обучение?!»

Что касается практических заданий, то всё оказалось тоже не сахар. Во-первых, у меня появилось больше времени на то, чтобы не просто проверить работу конкретного студента, но и сверить её с работами, полученными ранее, на предмет «заимствований». Итог более чем закономерен и меня отнюдь не удивил: реально оригинальными (читай — выполненными самостоятельно) была максимум треть работ из каждой группы. Когда мне сдают работу в аудитории, я вижу все студенческие списывания, но времени на разборки у меня нет, поэтому авторам таких творений я просто задаю больше вопросов при защите. А теперь время появилось, и я могу использовать его в том числе и для того, чтобы объяснить, что конкретно и с кого списали. И заставить выполнить работу заново самостоятельно, разумеется.

Вторая проблема заключалась в том, что к любой работе у меня были замечания и вопросы. На эти вопросы и замечания надо было ответить письменно, и студенты вдруг осознали: связно выражать свои мысли проще устно, чем письменно. Да, для защиты работ можно было бы использовать Skype, но вот беда: мне нужна доказательная база. Доказательная база для общения как минимум с недовольными родителями и как максимум с сотрудниками прокуратуры.

Да, а как может быть иначе: раз студенты научились жаловаться и кляузничать на педагогов, нам пришлось научиться защищаться. В результате на сдачу каждой работы студенту приходилось тратить куда больше времени и сил, чем в аудитории. И это ведь я ещё не говорю про то, что выполнение работы было куда более сложным, чем во время нормального очного обучения с моими подсказками и дополнительными объяснениями. Как думаете, игра стоила свеч?

Наконец, мы добрались до зачёта. Я сделала тест из 30 вопросов (банк вопросов огромный, плюс механизм выбора случайных вопросов и перетасовки порядка их следования, так что у каждого студента вопросы были разные), время прохождения — целый час. Казалось бы, сидишь дома в спокойной обстановке, пользуйся любыми материалами, в том числе помощью друга — лафа, а не зачёт.

Но вот незадача: вопросы-то сложные, не сравнить с ЕГЭшной угадайкой, а некоторые вообще без вариантов ответа — надо задачу решить и число вписать. Плюс к этому оказалось, что механизм тестирования — это бездушная система, которая просто фиксирует: правильный ответ или нет. Это не преподаватель, которому можно отвечать в стиле Эллочки-людоедки или Гоблина и всё равно получить вожделенный зачёт. Вопросы были составлены по всему курсу, и ответить правильно надо было более чем на половину, поэтому рассчитывать на супер-везение, как с билетом, было бессмысленно. Одним словом, к зачёту надо было подготовиться основательно и на совесть.

Результат дистанционной учёбы: половина потока стройными рядами ушла на пересдачу осенью. Во время очного обучения количество хвостистов составляло процентов 15−20.

А теперь немного лирики. Очное обучение — это самый востребованный способ получения высшего образования, в первую очередь потому, что именно оно самое простое. Но наша молодёжь лёгких путей не ищет, и я очень рада, что у студентов появился уникальный шанс узнать, как может быть иначе.

Я тут читаю-читаю истории и поняла, что меня задолбало. Каждый, кто в своей истории указывает на то, что он-то сам, вообще молодец, красавец и котичек, обязательно пишет: «Вешу 50 кг при росте 170 см и более». Вот эти цифры меня задолбали.

По нормам СССР я считалась бы даже астеником, мой вес равен росту в сантиметрах минус 110. Правда, родилась я несколько позже, и нормы сейчас другие — половой отбор всё-таки работает, чтобы там ни говорили противники Дарвина. Сейчас с моим ростом приличная барышня весит 50 — в крайнем случае, 55, если она особо мускулиста. А я так не могу.

Объективно я не жирная, даже не особо упитанная — кости таза и рёбра видны, мышцы есть и местами даже просматриваются — хожу в горы, бегаю, занимаюсь на скалодроме. Все показатели: ИМТ, процент жира/мышц — в норме для моего возраста. И личная жизнь есть, в смысле, настоящая, живая, с сексом. И размер одежды — всего лишь М, то есть средний, да? Тот, который разбирают в магазинах быстрее всего. Но стоит кому-то заикнуться про мой вес — ахтунг! «А что так много? А по тебе и не скажешь. А чо, кость такая тяжёлая?» Аарргх! Я до сих пор не придумала, что отвечать на такое. Хотя, казалось бы, с околомедицинским высшим и в моём возрасте можно было бы уже и не комплексовать, но люди в большинстве своём существа социальные, то есть стадные, и я не исключение.

Да, я работаю над собой, но я вот такая получилась — крупная, причём с рождения. В семье я сама тощая — потому что у моих бабушек-прабабушек естественный отбор работал на выживание, а не на сбор лайков в Инстаграме. При весе ниже 57−60 у меня останавливается цикл и начинаются прочие дистрофические изменения — спасибо, так сушитесь сами. Из идей — только подкачаться ещё сильнее, чтобы народ просто опасался подобные заявления делать.

Радует одно — если начнётся зомби-апокалипсис, шансов выжить у меня будет чуть больше.

Я идиот. Бросил учебу на втором курсе, после чего меня сразу забрали в армию. Бросил, потому что поступать пришлось в другом городе (в нашем городке нет вузов), у родителей были деньги на то, чтобы меня содержать во время учебы, но без изысков. Я не смог жить в общаге, где по 4 человека в комнате, а подрабатывать не позволял график лекций. Ушел тогда, когда понял, что психика не выдерживает.
А когда вернулся из армии, перепоступить уже не смог. Ситуация в семье резко изменилась к худшему, и теперь у родителей нет денег на то, чтобы содержать меня 4 года учебы. Вышел на работу таксистом.
Мои одноклассники в этом году закончат вузы. Общался с ними, оказывается, у меня были тепличные условия: хорошая общага и вуз рядом с ней. А кто-то жил с тараканами и по часу стоял в пробках каждый день по дороге на учебу. У одного парня в общаге не было холодильника, он 4 года жил без него, покупал продукты на один день. И все выдержали, все выучились. А я слабак и дурак. КМП.

"Всего лишь" еще одна история про то, как вирус обрек человека на нищету.
Работал с 15 лет, грезил мечтами о студии в новеньком ЖК. Экономил на всем, питался преимущественно рисом пустым, хлебушком и чаем по акции. Отношений не имел по той же причине. Разумеется, я бы давно купил себе жилье, но достаточно много приходилось платить за съем, коммуналку и агентов, которые заполонили рынок. Я накопил на 2/3 стоимости жилья + получаю неожиданное повышение. А тут эта байда с вирусом.
Наша большая компания с кучей филиалов, которая казалась крепкой и надежной, обанкротилась за месяц. Потом было бегство в Москву от безработицы, снова поиски жилья, собеседования... Работа есть, но в 2 раза тяжелее, чем дома. Зарплата за вычетом койкоместа в хостеле с беженцами отовсюду и всех нужд - та же самая, иногда меньше. Не знаю, долго ли так протяну, но мне и бежать некуда, кроме как в родную деревню, где едва ли не 19 век до сих пор. КМП.

У меня акне с 12 лет. Сегодня мне 31. Я испробовала все существующие средства. Эффект лишь временный, от пары месяцев до года, но все равно прыщи возвращаются. Устала быть человеком третьего сорта для окружающих, потому что «это же лечится» и «нужно просто умываться дегтярным мылом». ПМП.

Это, возможно, глупо, но мне банально не хватает общения в отношениях. Вместе уже около двух лет, знакомы дольше. В последнее время словно не о чем поговорить, сидим, уткнувшись в телефоны. Я пытаюсь начинать диалог, но получаю чаще всего только односложные ответы без отрыва от экрана. Прямо говорила, что мне этого не хватает, но всё бесполезно. Получается нормально пообщаться, только когда выпиваем, но не бухать же всё время.
А вчера мне было сказано: "Хочется новых знакомых, пообщаться, поделиться мыслями, тебя-то я очень хорошо знаю". Так вот оно что. Если со мной уже не интересно, что будет через год? Через пять? Какой тогда смысл, если это так работает?
КМП.

Моя мама хочет родить второго. Что здесь не так? А всё. Во-первых, мама не замужем, во-вторых, ей 44 года. Меня она родила в 19, а сейчас, перед климаксом, её накрыло, она понимает, что у нее остался последний шанс завести еще одного ребенка. Врачи ей говорят, что шансов мало, у нее было несколько неудачных попыток от доноров, после каждой неудачи мама впадала в дичайшую депрессию. Её здоровье за последние полтора года стало намного хуже из-за постоянной гормональной терапии и стрессов от неудач.
Я не знаю, чего я боюсь больше. Если мама родит, а потом её здоровье совсем сдаст, ребенок станет моей проблемой. А если так и не родит... то у меня есть серьезные основания считать, что это кончится для нее, в лучшем случае, психушкой, а в худшем даже думать боюсь. КМП.