Здравствуйте! Я беременна.

Нет-нет, поздравлять не надо. Дело в том, что я беременна вот уже четыре года. Может, и больше. Но особенно актуальной эта тема стала после того, как у меня появилось кольцо на безымянном пальце.

Но начну по порядку. Я не пью ничего крепче кефира. Вообще. Совсем. Ни с друзьями, ни с родными, ни рюмочку за знакомство, ни пригубить в честь праздника. Причина проста, как тапочка: мне не нравится. Я не люблю вкус и запах алкоголя. Шоколадные конфеты с ликёром тоже не ем, да. И насиловать себя в угоду окружающим и традициям, глотая противное N-градусное варево, не собираюсь. Да, я пробовала. И коктейли. И домашнее. И «ты даже вкус-то не заметишь, глотни». Ну вот не нравится мне.

Поэтом на всех торжествах сижу с апельсиновым соком. Или с налитой, но не отпитой рюмкой. Какой из этого следует вывод? Я беременна. Тут сценарий развивается в двух направлениях: «Ну выпей чуть, малышу хуже не будет» и «Ой, ты такая правильная, а вот у меня сноха, подруга, знакомая…» На все мои попытки сказать, что я просто не пью, на меня обижаются, что я вру или отказываюсь поддержать компанию, или понимающе улыбаются: «Да-да, ты ничуть не беременна, я никому не скажу».

А ещё я ношу платья и юбки. Свободные. Нет, не потому, что я беременна. Потому что в платьях мне удобно. Ничего не режет и не мешает. Потому что моя фигура далека от эталона, и я отдаю себе в этом отчёт. И то, что предлагает современная мода для молодых девушек, я не одену под страхом расстрела. У меня, чёрт возьми, грудь и попа, и мне такая мода не идёт. А платья идут.

Нет, вы не задолбали. При мне говорите, что хотите. Но я устала от звонков мамы, которая живёт в другом городе и которой вчера очередная знакомая снова сказала: «А ваша-то беременна, вы знаете?» Особенно в ключе того, что завести этого самого ребёнка у нас не получается, и мама это прекрасно знает. И каждый раз переживает.

Если девушка уже несколько лет говорит, что она не беременна, возможно, она действительно не беременна?

Со мной случился проект внедрения фронт-офиса. А вместе с ним поставщик решения — Землесофт. Землесофт — это хуже внезапной диареи посреди танцпола на концерте рок-звезды и страшнее зверожука с Трааля.

Была у Землесофта система. Она была как правильнописание Винни-Пуха: хорошая, но хромала. Такой себе инвалид третьей группы, но с разрешением на работу. Система фронт-офисом никогда не была, да и сейчас она всё ещё не он.

В отличие от программистов, менеджеры у Землесофта хорошие. Они приехали к заказчику, предложили хорошую цену (всё-таки кое-что надо было допилить), рассказали о космических кораблях, бороздящих просторы Большого театра, и понеслась.

В процессе допиливания инвалид третьей группы стал инвалидом второй, заразился полиомиелитом, ему сломали обе ноги и руку. Проект разбился на этапы, этапы — на спринты, спринты — на задачи, и выяснилось великое. Первый этап: инвалид с одной рабочей рукой (доработанной, но чуть-чуть не допиленной функциональностью) не обладает свойствами, необходимыми для реализации второго этапа. Нужна операция на сердце (повышение версии ядра), и будет счастье. Казалось бы, ну да, нужно. Повышаем — получаем инвалида с новым ядром, поломанной рукой, поломанными ногами, долечиваем его так, чтобы он хотя бы мог передвигаться, и наконец-то запускаем в эксплуатацию после года-то пыток этот проклятый первый этап фронт-офиса.

Второй этап продолжаем доделывать, чтобы когда-нибудь в туманном будущем… Но заказчику уже сто процентов пора что-то давать. И что? И ничего — Землесофт не ищет лёгких путей. С инвалида сделали клон, ядро ему заменили, но на какое-то не релизное. Рабочую руку сломали — функциональность первого этапа во втором инвалиде не работает, правда, как и функциональность второго, потому что второго ещё нет.

И вот стоит заказчик и затравленно оглядывает двух инвалидов, которых по уму легче и гуманнее было бы пристрелить. Но бодрая «команда» проекта Землесофта надежды не теряет. У них по-прежнему есть упаковка лейкопластыря, аскорбинка, полтора неких программиста, которые пишут некий код для неких объектов.

Надежду стала терять команда заказчика. Заказчик отчётливо осознает, что Боливар не вынесет двоих, и настоятельно просит выбрать какого-то из двух инвалидов. Отчаявшись донести свою мысль до команды Землесофта — им оба инвалида дороги как родные дети, — заказчик обращается к руководству Землесофта. Руководство кивает, со всем почти соглашается и говорит:

— Слушайте, а если мы докажем, что первый инвалид отлично ходит, можно мы оставим обоих?

«Твою мать», — думает про себя заказчик и вежливо спрашивает:

— Но такой подход всё равно приведёт к тому, что первый инвалид будет заменён вторым?

— Да.

— И замена эта будет нелёгкой, это будет второе полномасштабное внедрение, а мы ещё не закончили это?

— Ну что вы, у второго рано или поздно мы руки починим, вы почти не заметите никакой разницы. Ну, раньше контролы были слева, теперь справа, чё там такого? Ну, функциональность всю ещё раз оттестируете, ну, системные возможности проверите, мы даже обещаем логировать операции удаления данных. И вообще, вы видели, как Microsoft изуродовал Office?

— Видели, — соглашается заказчик. — Именно поэтому оставляем одного инвалида, и именно того, кого познакомим с пользователями.

И что, вы думаете, ответил Землесофт?

— Мы к вам лично приедем и объясним, что два инвалида лучше, чем один. А первый вообще не инвалид!

Бодрая команда Землесофта после этого разговора стала ещё бодрее. У них есть три дня, чтобы первый инвалид со сломанными ногами побежал, но он пока не бежит, иногда подпрыгивает, но всё больше бьётся в конвульсиях в надежде сдохнуть своей смертью. А мы ждём заморских гостей.

Занимаюсь поддержкой и доработкой модуля CRM биллинговой системы. По функциональности очень жирный модуль: около 200 визуальных форм, по сути, одно из основных рабочих мест биллинговой системы.

Разработка начиналась около 15 лет назад на средстве разработке, столь популярном тогда на территории экс-СССР, названном в честь древнегреческого города. Тогда это был передовой край IT — визуальное средство позволяло быстро и качественно рисовать пользовательский интерфейс. А архитектура этого средства позволяла дорабатывать стандартные компоненты и классы, разрабатывать свои собственные или использовать сторонние, что повышало качество и привлекательность создаваемого программного продукта.

В отличии от маститых конкурентов, имевших тяжкий груз наследия старого кода, разрабатывали уже трёхзвенную архитектуру, чем немало гордились. Вот, мол, у них надо драйвера базы ставить (драйвера Оracle поставить и настроить — это довольно муторно, если рабочих мест за сотню с лишним), кому-то ещё фреймворк для работы клиента, а у нас тонкий клиент: создал ярлык на экзешник с файл-сервера, и уже всё работает. Конкуренты апеллировали, что клиентские места надо создавать в средствах разработки, которые заточены для работы с БД и прям со структуры базы сами рисуют пользовательский интерфейс (страшный и кривой, зато возиться не надо), а не на вашем комбайне, на котором только утилитки десктопные строгать.

Прошло пяток лет, и тонким клиентом стал считаться веб-браузер. В те годы они, конечно, мало что умели и годились для ввода пары строчек в простейшей форме редактирования или отображения не слишком большой таблицы (какие сортировки/фильтрации/группировки — забудьте!). Конкуренты, вышедшие на рынок после нас, потешались над нами за отсталость технологий, мы над ними — за убогость интерфейса.

И вот развитие веб-технологий позволяет нарисовать интерфейс, неотличимый от нативного, а средства разработки позволяют нарисовать его комфортно. Вот только браузер с открытой почтой, новостным сайтом и этой страничкой ест оперативы столько же, сколько сервер приложений с полутысячей активных пользователей, и в пять раз больше клиента, в котором загружен список под сотню тысяч записей (раз клиент хочет себя мучить такими списками, то проще сделать, чем спорить).

Да, у нас разрабатываются небольшие специализированные рабочие места на веб-технологиях (зачастую с бо́льшими трудозатратами, чем потребовались бы для реализации того же на древнем, но удобном средстве разработки), но переписывать огромный продукт, понимая при этом, что это не только потребует совсем других ресурсов и от сервера приложений, и от клиентских мест, но ещё и ограничит функциональность… Мы это время лучше потратим на развитие системы, а я своё свободное рабочее время — на изучение фич новой версии БД, название которой некоторым образом ассоциируется с описанной средой разработки. Всё-таки основная моя специализация — разработка БД.

К чему это я? Да все к тому же баяну, повторяемому тут на каждой странице: холивар вечен и повторяется на каждом витке развития технологий. А каждой технологии своё место и своё применение.

Меня задолбали производители чего угодно, встраивающие в свои изделия ма-аленький, незаметный поначалу или снаружи изъян, который, проявляясь, лишает их работоспособности. Вдвойне обидно, что я понимаю, зачем производители так делают: пока вещь с изъяном жива, выходят новые плоды маркетингового и дизайнерского труда, а пересадить на новое проще всего выводом из строя старого. Чёртов ПРОФИТ, за который кто угодно что угодно продаст.

Была у нас игрушка одна для ребёнка — мобиль, который крутится перед его носом, пока ребёнок в колыбельке лежит. Красивый, добротный, яркий, с естественными цветами, с красивыми фигурами, с музыкой и лампочкой — но в центральном редукторе на червяке сидела пластиковая шестерёнка, которая благополучно рассыпалась в пыль, стоило нашему ребёнку достать до вращающихся зверушек. (И не надо мне о «безопасности» вроде защиты от удушения — поломка этой шестерни от запутывания никак не спасает.) Всё, игрушка, в остальном неповреждённая, отправилась на помойку.

Инерционная машинка внезапно перестала жужжать и вообще ехать. Разобрал, обматерил производителей, выкинул механизм рекуперации, собрал назад — хотя бы катается, уже хорошо. Запрессованные шестерёнки на осях, увеличивающие скорость вращения маховика — аккумулятора энергии в общей сложности в 20 раз, сидели в пластиковых литых втулках, при этом железные оси были явно обрублены гильотиной, так что на каждой стороне такой оси была острая грань. В таком редукторе высоки боковые нагрузки, в итоге одна из шестерёнок обломала втулку, встала наискось и заблокировала весь механизм.

Добила меня пряжка на ремне от сумки с ноутбуком, нужная для регулировки его длины, которая взяла и сползла в самый низ абсолютно невовремя. Оказалось, центральная железяка в ней имеет толщину менее миллиметра и прожимается одним пальцем, а пока ноутбук носится на ремне, на неё действует вполне себе серьёзная нагрузка примерно в 20 килограмм. Естественно, такая хлипкая палочка такую нагрузку, да ещё постоянно, выдержать не способна. Ну, эту хотя бы можно заменить, взяв трёхмиллиметровую стальную проволоку и согнув её взамен этой пародии на силовой контур, но разве купивший хорошую вещь должен обязательно допиливать её, тратя время, силы и нервы?

В первый раз вышла замуж очень рано. Он был другом моего старшего брата, первая влюбленность, первый секс, казалось, что это навсегда, как только мне исполнилось 18 — подали заявление. Через три года развелись, сохранив добрые дружеские отношения. У обоих нормально сложилась личная жизнь, дружили семьями, его жена — крёстная моего сына

Сейчас мне 32 года. Ему — 35. Было бы — две недели назад он погиб (в протоколе написано — «при невыясненных обстоятельствах»). Я, разумеется, решила поехать на похороны, и тут моего мужа переклинило и прорвало. И «Я так и знал, что ты его до сих пор любишь!», и «Говорила мне мама — не женись на разведённой!»… В общем, вторую неделю не общаемся, живём в разных комнатах, конца-края этому не видно…

Хотела попрощаться с погибшим, в итоге разругалась с живым. Грустно это всё и глупо. Пристрелите меня, что ли.

А меня вот задолбали желающие приятного аппетита на работе. Ну зачем, зачем кричать мне бездумно через всю кухню эту шаблонную фразу, просто чтобы я подпрыгнула от неожиданности, развернула к вам своё жующее лицо и ответила: «Шпашыба»? Представьте теперь, что я это делаю каждые полминуты всем мимо идущим приятножелателям.

Это тот случай, когда вежливость плавно переходит в абсурд. Я уже не говорю о том, что ни разу от этой фразы аппетит у меня не поднялся. Уж если используете штамп, хотя бы вложите в него искреннее пожелание этого самого приятного, а не киньте на автомате просто потому, что так принято.

В нашей стране почему-то упорно не желают делать так, как удобнее сотрудникам. Обязательно надо сделать так и только так, как хотят бюрократы, и сегодняшний пример тому подтверждение.

Есть компьютерные классы и две серверные, которые стоят на сигнализации. Год назад лично носила служебные записки, чтобы меня включили в список разрешений на один компьютерный класс и две серверные (изначально мне почему-то эти разрешения не дали), а в этом году все эти разрешения упразднены. Почему? Ответ прост: бюрократам захотелось, чтобы каждую точку могли снимать только два человека, максимум три, а я получаюсь уже лишним четвёртым человеком. На мой логичный вопрос, как быть, если в этих серверных стоят мои серверы, да и все эти классы на моем обслуживании, мне невозмутимо ответили, что в этом случае я должна попросить снять с сигнализации коллегу. А если наш факультет рассредоточен по четырём корпусам? Прикажите мне ждать, когда придёт мой коллега, у которого есть право снять эту серверную, в которой стоит мой несчастный сервер? Да, я могу подождать, мне несложно. Но! Если есть проблема с сервером, значит, в компьютерном классе преподаватели не смогут провести занятия, а значит, проблему с сервером нужно устранить как можно быстрее. Мне всё-таки ждать коллегу?

Неужели у бюрократов не возникает мысли, что мы не ради прикола или самоутверждения просим себе права на снятие с сигнализации нужных нам аудиторий? Мы — IT-отдел, мы обслуживаем компьютеры и оргтехнику. Так почему нам не дать столько разрешений на электронный ключ сигнализации, сколько нам де-факто требуется для нормальной и эффективной работы?

Я не прошу права снимать с сигнализации кабинет декана или кафедру — приду, когда люди будет на месте. Но снимать классы и серверные, за которые я непосредственно отвечаю, мне просто необходимо. А самое обидное то, что если из-за проблемы с сервером, которую я не смогу устранить, потому что мне не дали разрешения на снятие с сигнализации серверной (а по закону всеобщего невезения именно в этот момент коллеги будут устранять неисправности в других корпусах), достанется мне, моему начальнику и коллегам.

Бюрократы, скажите мне: зачем нам нужна сигнализация, которая защищает от проникновения сотрудников IT-отдела? Если вы забетонируете окна и двери в эти аудитории, то вы нас не удивите нисколько: вашими разрешениями пользоваться столь же удобно, как и запечатанными наглухо древними захоронениями фараонов или иных правителей древнего мира. Мы всего лишь вуз, а не Пентагон, и секретов федерального значения у нас нет. Так, может быть, будем хоть чуточку человечнее и станем выдавать разрешения, исходя из реальных потребностей, а не из ваших сиюминутных желаний?..

Родители уехали в Штаты на заработки когда мне было 4. Забрали к себе аж в середине 9 класса, потому что умерла бабушка, с которой я жила, а других родственников у нас нет. Оказалось, что у меня есть младшая сестра, про которую мне не говорили, чтобы сделать сюрприз. Сюрприз на 7 лет меня младше, вообще не говорит на русском и считает меня чужим человеком, потому что я не та сестра, которую она себе представляла. От родителей я тоже отвыкла, люблю их, но как старых знакомых. Радует только то, что в новой школе меня быстро приняли и я друзьями обзавелась. В этом году выпускаюсь. Хотела вернуться и поступить в России, но друзья отговорили, зовут поступать с ними в соседнем городе. Желаемая специальность там тоже есть, согласилась. Родители теперь считают предателем, думали, что я в благодарность за то, что из дыры меня вытащили, с ними останусь и за сестрой буду приглядывать, тогда бы они могли сменить работу на связанную с путешествиями. Сестра будущему отъезду только рада. КМП, чужие роднее своих оказались.

Сегодня день рождения у меня. С утра убираю, готовлю, с годовалым сыном нянчусь, у него зубы лезут, ревет и капризничает не переставая. Муж дома, приболел. Параллельно ухаживаю и за ним, то чаю заварить, проследить чтобы антибиотик выпил, колдрекс. Сейчас муж собрался, сказал я не умею и не понимаю как ухаживать за больными, много шумлю, мультики громко играют, малой орет, и вообще мы его достали. На мой вопрос почему когда я болела, с бронхитом и ночью к ребенку вставала, от слабости и температуры загибалась, мне помощи практически не было? Хлопнул дверью и ушёл. Сижу и плачу. Хороший подарок на день рождения. КМП. А когда-то на руках носил.

Последний год я работаю в основном из дома и непостоянно, а некоторое время назад был период, когда я вообще сидела дома и училась. Как раз отчасти благодаря той учёбе есть теперь возможность работать именно так. Мне всё очень нравится: работаешь тогда, когда тебе удобно, а не когда положено (я, например, в 9–10 утра два слова с трудом связать могу, не то что полноценно работать), остаётся время на другие дела. Например, так гораздо удобнее разбираться с разной бюрократией, ведь большинство госучреждений работают часов так до 6–7 вечера, и из офиса туда ну никак не успеть. А главное, остаётся время на хобби. В общем, всё здорово. Жизнь интересна и замечательна.

Но вот появляется какой-нибудь приятель, который не очень в курсе моих текущих дел. «Как работа?» — спрашивает он. Описываю ситуацию…

Реакция 99% людей: «Боже мой! Что же ты делаешь целыми днями? И как тебе не скучно?»

И сегодня очередной знакомый: «Я вот просто не могу без занятости. Скука наступает».

Почему, ну почему у большинства людей есть стойкое убеждение, что если человек целыми днями не сидит в офисе, то ему непременно скучно и нечем заняться? Что работа — причём непременно в офисе — это единственное занятие в жизни? И ладно бы у всех этих людей была любимая работа, куда с радостью идёшь, в которой есть элемент творчества… Так нет, большинству и на работе скучно. Кстати, замечаю и обратное: кто может найти, чем заняться, кроме работы, тому обычно и на работе интересно.

Подруга целыми днями работает и берёт кучу подработок, под вечер засыпает на ходу — только бы чем-то себя занять. Недавно слышали от неё: «Мне все время скучно, гуляю — скучно, ещё что-то — скучно. Мы вот пришли в кафе потанцевать, я думала, там будет весело, а сама сижу и думаю о работе. Мне не скучно, только когда я кручусь как белка в колесе». И от неё же я слышала негодование — нет, без шуток, самое настоящее негодование! — на итальянцев: как это они смеют посреди дня не работать как лошади, а лежать в парке на траве и отдыхать? А у них сиеста. От неё я слышу и то самое удивление, чем же я целыми днями занимаюсь, и периодические советы найти постоянную работу. Зачем? Чтобы вот так же загоняться и к вечеру падать без чувств?

Но больше всего мне запомнился вот какой случай. Мы в туре по Италии. Живём в чудесных уютных отелях, путешествуем по стране. У нас отличный удобный автобус, замечательный гид Дима, который во время переездов между городами рассказывает нам об особенностях и традициях Италии, ставит нам музыку, фильмы, чтобы мы в пути не скучали. Вокруг — новая страна! Красивейшая природа! Прекрасные древние города! В конце концов, вкусная еда и жизнерадостный народ, который прямо заражает своим позитивом. И вдруг я краем уха слышу от одного из туристов нашей группы: «Скорее бы уже отдых закончился, и на работу! Нервотрёпки не хватает!»

«Как можно жить без работы в офисе?» — спрашивают все эти люди. А я спрошу: а вы ради чего живёте? Чтоб бесконечно работать ради работы?