Недавно в местных новостях сюжет показали. Жалились в нём работники ипподрома: мол, мало сейчас молодёжь интересуется лошадьми, простаивает ипподром без посетителей. И решили мы с подругой пойти на ипподром. Разумеется, всерьёз конным спортом заниматься не планировали, но так, покататься хотелось, на красивых животных посмотреть…
Сказано — сделано. Полезли в интернет. А сайта у местного ипподрома нет. Ладно, не беда, нашлись телефоны. Думаем, позвоним — уточним время работы, стоимость занятия, условия всякие. А телефоны не отвечают. Совсем. Три дня не отвечают. А ипподром функционирует, это точно: каждый день мимо езжу, в окно автобуса смотрю на то, как там лошадки круги нарезают.
Но мы не унываем: город у нас небольшой, в случае чего, ножками дойти можно. Отпросились мы с подругой пораньше с работы и приехали на ипподром. Зашли в конюшню — тихо, пусто. Лошадки в денниках овсом хрумкают, людей — никого. А в уголке дверь кабинета с табличкой «Администрация». Постучались мы туда, высунулась тётка взъерошенная, хмурая.
— Чего надо?
— Извините, — говорим, — нам бы узнать насчёт занятий. Когда можно прийти на лошадках покататься?
— А ну вон отсюда, — заорала тётка, — вон! Наркоманки! Проститутки! Лошадок им! Выметайтесь, пока милицию не вызвала!
— Не кричите, женщина, — начала моя подруга, — мы же не сейчас хотим кататься. Мы хотим узнать, можно ли в выходной прийти?
— Нельзя! Нельзя! Выметайтесь, говорю! Не будет вам, тварям, лошадей! Убирайтесь!
И за вилы хватается, которые в углу стояли…
Вышли мы из конюшни. Переглянулись.
Знаете что, работнички, вы перед тем как жаловаться, что к вам никто не ходит, информацию о своей организации разместите, телефоны включите и больных на голову сотрудников поувольняйте. И будет вам мир, дружба, кукуруза и посетители.
А задолбал меня наш автобус номер 23. На каждой остановке по пятнадцать минут стоит, зараза.
Недавно случилась ситуация: в короткие сроки понадобилась довольно большая сумма. В долги лезть не хотелось, да и заработать эти деньги было можно в отведённый срок — была бы только подработка по трём имеющимся специальностям. Естественно, о наличии таковой подработки спрашивались знакомые и друзья и кидался клич в массы.
Тем, кто в ответ сбрасывал ссылки на проекты, в которых могли пригодиться мои навыки, делал заказы и покупки того, что я произвожу, и советовал меня как специалиста знакомым — большое спасибо. Отдельное спасибо тем, кто посоветовал, как решить сложившуюся проблему без существенных финансовых затрат. Я этого не забуду.
Но были такие, кто отозвался на мой вопрос весьма отвратительным способом. Мне предлагали оказать за необходимую сумму интимные услуги либо лично предлагающему, либо в виде совета пойти на панель. Кое-кто предлагал дать мне нужное количество денег за фокус в жанре «придумай, как сделать, чтобы этот мужчина ушёл ко мне от жены» или «пробегись голышом по улице». Были те, кто, узнав о критичности ситуации, выдвигали условия: «Хорошо, я заплачу тебе эту сумму, но ты будешь работать на меня полгода 24 часа в сутки 7 дней в неделю и ещё подаришь мне права на оригиналы» (хотя в обычное время это стоимость обычного рабочего месяца без особо выдающихся премиальных).
Все эти люди были мне не друзьями, но хорошими знакомыми.
Я была не в той ситуации, чтобы не иметь возможность послать с такими предложениями подальше. Но бывает, что людям действительно некуда деваться, и вопрос помощи — вопрос жизни и смерти. Бывают ситуации, когда человек согласится даже на унижение. И вот вы, люди, имеющие возможность помочь, — неужели вам доставляет удовольствие поиздеваться над человеком, неужели чужая беда и ваша возможность её решить превращает вас из нормальных людей в ехидных циничных уродов, которым в кайф посмотреть, как попросивший о помощи человек будет скакать, как цирковая обезьянка, чтобы вы потом с высоты своего величия бросили ему сахарок?
Или помогите, или скажите: «Нет, ничем не могу помочь». Задолбали.
Я девушка. Самая обычная, ничем особо не выделяюсь и к хипстерам не принадлежу. И я люблю чай. Очень. Разных сортов. Но не какое попало сено, а качественный чай, купленный в специализированных фирмах. Однако в связи с тем, что в последнее время пить чай вошло в моду, в обществе к любителям чая приклеилась масса стереотипов и бесячих шуточек. Чего я только не наслушалась от самых разных персонажей на эту тему! Я и упомянутым уже хипстером вдруг стала, и выпендрёжницей, и за модой бегаю, и чего только не. В край задолбалась объяснять, что я всю жизнь любила чай, что меня тошнит от сена, которое пить невозможно, что именно поэтому мне не жалко денег на покупку чая в спецмагазине, и нет, я не бегу за модой и этой псевдокультурой чаеманов, которая стала нынче так популярна, и да, мне нравятся чайные церемонии, потому что они красивые и имеют многовековую историю, а не потому, что все теперь их любят.
Я редактор того, что теперь считается кино. И меня задолбали все.
Представим себе пищевую цепочку: заказчик, продюсер, автор, режиссёр, актёры (в дальнейшие подробности вникать не будем).
Заказчику нужно, чтобы это смотрели. Любой, кто видел телевизионную программу, догадывается, какой уровень фильмов и сериалов нынче востребован. Девиз: «Чем хуже, тем лучше». Вероятность принятия в разработку по-настоящему хорошего сценария практически равна нулю. Ну ладно, хозяин — барин.
Продюсеру нужно сэкономить на всём: на авторе, режиссёре, актёрах. Слава богу, теперь поняли, что совсем уж без редактора работать нельзя, на нас экономить перестали — всё равно копейки стоим. Но текст «А ты можешь поправить так, чтобы он с героиней не на воздушном шаре объяснялся, а в кафе на набережной?» до сих пор повергает меня в ступор. Девиз: «А давайте сделаем это бесплатно». Их тоже можно понять: люди деньги делают.
Дальше мои самые любимые — авторы. Отставим в сторону талант, это категория абстрактная и измерению не подлежит. Но можно хоть немного профессии? Я не так много прошу. Но можно иметь хоть какое-то представление о драматургии и языке, на котором пишешь? Фразы типа «туго запеленованный младенец» или «худая спина с хрупкими ключицами» уже не вызывают даже дрожи в организме. Но поди ж затребуй правки! Истерика, судороги, понос и смерть. Девиз: «Я автор, я так вижу!» Да, ты видишь. А гонорар ты видишь? Хочешь писать про ключицы — пиши в стол и жди, пока другой такой же тебе заплатит.
Режиссёры — почти самые безобидные. Где-то чего-то нахватались, у некоторых даже образование профильное, хотя как-то пришлось работать с человеком, у которого в дипломе было написано «автослесарь». Девиз: «Б#я, я не могу работать в такой обстановке!»
Актёры бывают ровно двух видов: настоящие и модные. С настоящими работать — радость, покой и благолепие. Модных хочется расстреливать. Классическая фраза: «Я не буду говорить этот текст». Будешь, как миленький будешь! За такие бабки ты матерные частушки будешь в кадре читать.
И знаете, кто меня больше всего задолбал в этой истории? Зрители. Именно они — тот спрос, который рождает предложение. И пока они готовы смотреть говнокино, они его будут смотреть. Потому что вы заметили: всё завязано на бабках. Я никогда не смотрю то, что мы снимаем, от этого совсем размягчение мозга случиться может.
Что ни графоманское душеизлияние, так признание в любви к неординарному и многогранному себе. Фотографы, дизайнеры, художники, выросшие в комфортных тепличных условиях и с поощрением мамок/папок/друзяшек и прочих умиляющихся. Как один, прожжённые циники, в свои 18+ уже жизнь повидавшие и считающие должным поделиться суррогатными интеллектуальными высерами, являющимися тупым компилированием мыслей и поступков персонажей, выстраданных запойными авторами.
Цветные волосы, татуировочки, ножки-макаронинки и всё это — уникальная красота. Не тиражированный и помноженный на биомассу из молодых особой в возрасте от 14 до 25 фетиш, а восхитительные модные тенденции и отличительные черты субкультуры.
Всему они знают цену, а особенно своему таланту и внутреннему миру.
А самое забавное — ограждают себя от «серой массы», по сути сбиваясь в те же кучки, только уже не «монохромные».
Не будь это уголовно наказуемо, мне бы доставило много радости и счастья раздавать оплеухи (а то и проводить лоботомию) таким вот одухотворённым уникумам каждый раз, когда они показушно топчут всё, что не принимают, а после сетуют на тупое общество.
Тут на днях женщина писала про дружбу. Я не во всём с ней согласна, но лично мне в плане дружбы не повезло. Я росла на наших детских фильмах, советских и диснеевских мультиках. Как известно, дружба — это одна из главных тем, которую там поднимают. И вот жила я с этим идеалом о настоящих друзьях и всё натыкалась на грабли.
Первые грабли были в девяностых. Тогда многим было банально нечего есть, но моя семья могла позволить себе фрукты, ягоды, сладости. Как минимум раз в три недели мы покупали новый шмот. Нас считали богатыми. Неудивительно, что рядом с моей мамой крутилось много «подружек»; естественно, у них были дети. Эти дети называли себя моими друзьями, заглядывали в рот и чуть ли не ежедневно бегали ко мне в гости. Я думала, у меня много друзей. На самом деле всех этих детей натаскали их мамы: «Иди к А., скажи, что мама опаздывала на работу, не приготовила тебе обеда, и ты голодный». И они шли, рассчитывая на еду, угощения, на то, что я отдам им разонравившуюся мне одежду, дам почитать красивую яркую книжку или позволю поиграть в «Денди». Мой дом напоминал скорее благотворительную столовую.
Когда наступили нулевые, бюджетное положение семей в нашем районе примерно уравнялось, а многие нас обошли. И — вуаля — никому наша семья стала не нужна. Мои друзья перестали меня замечать. Тогда я поняла первую вещь: если ты в чём-то превосходишь большинство, готовься к тому, что это большинство использует тебя до последнего.
В школе были вторые грабли. Я узнала, что не всякий человек, который тебе улыбается — твой друг, и не каждому, кто готов развесить уши, стоит выкладывать всю подноготную. Да уж, сколько раз мои якобы подружки поливали меня грязью за спиной, а какие сплетни о моей жизни ходили по школе — закачаешься!
В кружке дополнительного образования меня ждали трое грабель. Я поняла: не каждый человек, с которым ты проводишь энное количество часов в неделю, захочет общаться с тобой вне этих часов. Спасибо тем девочкам за искренность.
В институте грабель было четверо. Многие люди готовы выдавать себя за друзей, потому что им нужно, чтобы их выслушали. Ох, от этих слёз в мою рубашку я чуть не утонула. В то же время им было всем плевать на мои проблемы, даже банально выслушать они не находили времени. Как только я стала отбрыкиваться и делать вид, что мне, в общем-то, плевать, что твой Вася на какую-то там Дашу засматриваться стал, мои якобы подруги быстренько так ретировались.
Грабли зеро произошли в интернете. Я многое слышала страшных историй про общение в сети, поэтому долгое время не решалась на личные встречи с кем-либо. В итоге решилась. Итог — большинство людей либо начинают пытаться меня переделать под какие-то свои стандарты (о том не говори, с тем не общайся, эти фильмы не смотри, при мне эту еду не ешь), либо воспринимают меня как человека «на крайний случай». Ой, погулять охота, но все заняты, напишу-ка я А. — может, хоть она согласится? При этом никто никогда не звал меня гулять в компании их друзей. Даже на день рождения не звали.
Каков вывод? Я закончила вуз и понимаю, что не нажила друзей. Уйму знакомых — да. Друзей — нет. Наверное, я во многом сама виновата: где-то была излишне открытой, где-то излишне доверчивой, где-то своим отчаянным желанием понравиться человеку лишь надоедала ему. Но каждый раз, наступая на грабли, я чему-то, да училась. Конечно, хотелось бы иметь такого человека, которому можно было бы позвонить среди ночи и попроситься на ночлег, которому можно было бы доверить самое сокровенное, который если что пообещал, то точно выполнит.
Но нет — так нет. У всех сейчас семьи, дети. Наверное, стоит успокоиться, найти себе парня, завести семью и перестать гнаться за идеалом из мультфильмов.
Иногда мне кажется, что или я схожу с ума, или мир съезжает с катушек.
Люди ревностно охраняют границы своей личной жизни и тут же вываливают кучу фоток в интернет.
Они гордятся «вышкой» перед чумазыми слесарями и делают ошибки в официальных документах.
Казалось бы, прогресс идёт, следовательно, развивается человечество, ан нет — большинство не владеет даже школьной программой, и теперь это не считается позором.
Они ругают правительство, госконторы и всех вокруг за отвратительную работу, не замечая, что своя сделана из рук вон плохо.
Их дети начинают материться чуть ли не с ясель, но за воспитание чад достаётся всегда только учителям в школе и телевизору.
Они призывают человечество не думать только о себе, но при этом не возьмут несчастную животину из переполненного питомника, потому что куча причин, а главное — неудобно.
Они играют мускулами перед зеркалом и дают достойный отпор продавцам, но тут же аргументированно объясняют в интернете, почему девочке на улице никто не поможет, когда к ней пристают хулиганы.
Они считают, что выживает сильнейший, они в книжках читали, что жертва «сама виновата», но мало кто из них следует этому принципу, когда случается несчастье с ними или с их близкими.
Они вопят об уважении, но считают, что любую горластую старуху можно и нужно проучить парой приёмов самбо, кунг-фу или других кружков по защите от смертоносных бабулек.
Они за мир во всём мире, но, кажется, готовы убить любого, кто займёт их парковку.
Они ратуют за сострадание к детям и братьям меньшим и изобретают всё более отвратительные и бесчеловечные способы их физического и морального уничтожения.
Они становятся оголтелыми фанатиками, их не трогает смерть, потому что они смотрят на неё через экраны смартфонов.
Я не ругаюсь матом. Нет, и не говорю на нём тоже. Не употребляю матерных слов. Вырос в семье, где их не употребляли, и как-то так получилось, что никакая улица меня не испортила. Хотя и в школе сверстники порой тоже ругались, бывало. А вот телевизор и радио, литература — никогда. Мне было легко и просто понять, что ругающиеся сверстники неправы, а мама с папой, которые говорят, что матерные слова — это плохие слова некультурных людей, правы. Потому что я включал телевизор и мата там не слышал. Читал книги, журналы, газеты — всё то, что выпускается для культурных людей, — и мата там тоже не было. Моя картина мира была простой и ясной. И когда я бьюсь в темноте мизинцем ноги о тумбочку, я говорю в худшем случае «чёрт» или «блин». Или просто шиплю от боли.
Догадываетесь, что меня задолбало в современном мире? Ладно, я сам скажу, чтобы наверняка. Культура мата. Отношению к нему как к неотъемлемой части речи, к чему-то нормальному, само собой разумеющемуся. К его обилию вокруг, везде, настолько обильному обилию, что и у меня сложившаяся картина мира шатается, что уж о детях говорить. Восьмилетки на улице говорят матом. Не ругаются — говорят. Они даже не знают, что у этих слов есть альтернативы.
Потому что даже Пушкин писал матерные стихи? Вы правда хотите быть похожими на него именно в этом и ни в чём другом? Или вы думаете, что это отличное начало, а за сапожной бранью обязательно придёт и умение выражаться стихотворно без неё?
Абсолютно во всех ситуациях, где используется мат, можно обойтись без него. Это только вопрос личной культуры. И пытаться оправдывать отсутствие этой культуры даже не тяжёлым детством и плохим воспитанием, а вообще выворачивая понятие некультурного в понятие «особенности языка» — это какой-то отчаянный самообман в погоне непонятно за чем.
Меня задолбали ахи и охи вокруг жертвенности кинозвёзд ради ролей.
Ах, она обрила волосы наголо ради роли, какая жертва! Ах, он похудел на 9000 с лишним кило ради спектакля, какой шаг! Ах, такая красавица изуродовала себя гримом ради роли, какой героизм! Ах, он так крут, сам выполняет трюки, без каскадёров!
Это не жертва. Это издержки профессии, за которые о-о-очень недурно платят. Настолько недурно, что восстановить былую форму и внешность не составит большого труда.
Жертва — это когда отдают свою кровь и органы, чтобы спасти близкого. Это когда хирург простоял ночь у операционного стола и спас кому-то жизнь. Когда пожарный вытащил человека из завалов или горящего здания (да-да, совсем без каскадёров). Жертвы и героизм — это когда учитель шёл в газовую камеру со своими учениками, а медсестра вывозила из концлагеря детей.
Не сочтите меня занудой или завистницей. Я уважаю всякого профессионала и восхищена актёрской работой некоторых мастеров сцены и кино, их талантом и умением перевоплощаться. Но это их работа, высокооплачиваемая и для большинства любимая. И остриженные ради роли волосы голливудской красотки не стоят тех ахов, восхищений и криков о «жертве», которые звучат после каждого подобного события.
Вечная война идёт между «работающими своими руками» и «офисниками». Обе стороны друг друга презирают и периодически выкатывают свои гневные размышления на этот сайт.
Технарей можно разделить на два типа. Первые гневно вопрошают:
— Почему токарь Вася получает всего 20 тысяч, когда тупая кура Маша в офисе получает 50? Все эти бумажные крысы из офиса не нужны, они сами себе создали работу и воруют деньги у честных работяг! Ненавижу их!
Вторые чего-то добились в этой жизни. Они обязательно похвастаются:
— Да, я работаю руками. Я теперь автослесарь (кастомщик, токарь). Я получаю больше, чем тупой офисный планктон, во много раз, вот такой я молодец!
Офисники не отстают:
— Я человек с образованием. Моя работа ценится на рынке. Я не этот грязный орк в спецовке, который за 20 тысяч железки точит. Просто орки этого не понимают.
Так вот. Вы меня достали. Достали до чертей. И те, и другие.
Я начал работать в 15 лет на заводе. «Точил железки». Сейчас мне почти 25, экономическое образование, скоро будет кандидатская. Работаю я на небольшом заводе на одной из руководящих должностей, являясь чем-то вроде связующего звена между производством и офисом и отвечая и за то, и за другое. 60 процентов времени я в офисе, 40 процентов в цеху. Деловой костюм и дорогие часы ношу только на переговорах.
Нет «ненужных» профессий, чёрт бы вас всех побрал! Никто никому в частной компании не будет платить просто так астрономические суммы.
Когда очередной токарь рассказывает о том, что получает 20 тысяч, ведь токарей не ценят, а Маша в офисе 50 за то, что спит с начальником, мне хочется дать ему в лоб, несмотря на его седины. Потому что я знаю, что он к своим 40 годам стажа токарем до сих пор ломает резцы на простейших деталях. Любой школяр, желающий научиться, через два месяца будет работать не хуже, чем он. Он не вспоминает о том, что Маша знает два языка и вообще редкий профи в своей области, и на неё молится отдел. Или про токаря Петю, который на слух определяет число оборотов любого станка и может на любой развалюхе выточить пятьдесят-сто сложнофигурных деталей за смену. Петя получает столько же, сколько Маша, потому что он профессионал.
Когда офисный мальчик (хоть и 30 лет), выделенный мне в помощники и направленный на производство (в офисе ему занятия не нашли) начинает ходить туда в отливающем металлом костюме и гнуть пальцы перед персоналом, искренне не понимая, что он делает не так — я сделаю всё, чтобы компания с ним рассталась. Когда трое человек, враскоряку лежащие под жизненно важным нам станком с горой деталей в зубах, вежливо просят тебя подать со стола пятикилограммовую болванку, не стоит быковать: «Я начальник, руки пачкать не намерен». Начальник здесь пока ещё я. От того, насколько быстро это «быдло тупое», как ты их охарактеризовал, соберёт станок, зависит очень многое. В дёсны целовать рабочих никто не призывает, и на место их надо ставить периодически. Но и мудаком быть не надо. Ах, не подал, чтобы «костюм не испачкать»? Ну, извини. До свидания.
Запомните в свои умные и не очень головы: «быдло», «тупые» и вообще «орки» есть везде. На этот статус не влияет наличие или отсутствие высшего образования, «офис» или «производство». Особенно сейчас.
Нужны все. Нужен Петя, который может выполнить сложный заказ. Без него на хрен не нужны способности Маши договориться с иностранцами о контракте, потому что сама Маша не сможет выточить такую деталь. Но если не будет Маши — Петя получит зарплату своей продукцией, потому что её некому будет продать. Нужен и Вася, «орк» от производства, — хотя бы для того, чтобы делать простейшую обдирку заготовок для Пети, время которого ценится дороже в три раза. И условная Таня, нагламуренная, пафосная и тупая «подай-принеси», получающая не больше Васи, дай бог 25 тысяч, — она тоже, тоже нужна, чтобы Маша, умница и няшечка, могла выполнять свои прямые обязанности, не отвлекаясь на всякую ерунду, которую можно поручить и полной дуре.
Все одно дело делаем. Хотите денег — развивайтесь, растите, будьте востребованными профессионалами в своей области, не бойтесь менять работу, в конце концов, — и деньги придут очень быстро. Неважно, токарь вы или «продажник». Только орками не надо быть.
