Вот кто-то сомневается, что «ёлочки для Нового года выращивают в питомниках». Нет, что вы, каждый Новый год толпы лесорубов выдвигаются крушить природные леса, выискивая по ним молодые ели и продираясь затем между стволов старых по сугробам и буреломам.
Вы в лесу-то были хоть раз? Найти там ёлку, пригодную для квартиры, это тот ещё квест, а потом попробуй её дотащить туда, где пришлось бросить машину! Зато есть специальные питомники, где ели выращивают на продажу — гектарами. Только для того, чтобы их потом срубить, а на их месте посадить новые саженцы. Постоянно обновляемые леса.
Аналогично и с животноводческими фермами: животных там выращивают на мясо, на шкуры, их действительно потом убивают, их жалко. Но альтернатива — их просто не будет вообще, так как в отличие от лесов они сами по себе без кормов и ухода расти не будут.
Вот кто-то заботится о «неэтичном производстве кроссовок, где работают дети». Ну, во-первых, вы этих детей видели или только читали про них в тематических форумах? А во-вторых, если где-то на фабрику идут работать даже дети — то это не потому, что их туда палками сгоняют жестокие колонизаторы, а потому, что эта работа позволяет им зарабатывать деньги, на которые потом можно жить. Альтернатива — жить охотой и собирательством, носить шкуры и накидки из домотканой материи. Но люди почему-то не хотят носить шкуры и ловить раков — они хотят кататься на мотороллерах, иметь смартфоны, а для этого приходится работать на фабриках.
Ну давайте, неравнодушные вы наши, сделаем по-вашему:
Перестанем рубить ёлки — и убьём этим все питомники. Да, там вырастет лес — но он там и так растёт, только будет расти без ухода и расчистки.
Перестанем есть мясо и носить шкуры — и убьём этим все фермы. Коровы и норки сохранятся только в зоопарке и в Красной книге, как исчезающие виды.
Перестанем покупать вьетнамские кроссовки, «сделанные детскими руками», — и убьём уже вьетнамских детей, которые просто помрут с голоду. Ну или загоним их в джунгли — пусть там охотятся на пауков.
Воистину сказано — благими намерениями вымощена дорога в ад. Может, вы не будете лезть туда, в чём вы ни черта не понимаете?
Меня задолбали стоматологи, которые порываются читать мне лекции и нотации каждый раз, когда я сажусь в кресло.
Дело вот в чём: у меня плохие зубы, которые достались по наследству от мамы, она с ними тоже очень намучилась. Более того, в городе, где я провела детство, из-за последствий радиации и состава воды очень многим с зубами не везёт. Несмотря на регулярную чистку, гели для укрепления эмали и прочие столь рекомендованные стоматологами радости жизни, чудес не происходит. А ещё мне приходится достаточно часто переезжать или бывать в разъездах, поэтому на приём с бесконечными проблемами я попадаю к самым разным врачам.
И каждый раз начинается одно и то же: «Девушка, как же так, надо лучше чистить, покупать дорогой ополаскиватель. Я вам пропишу гель, а ещё не забывайте про зубную нить, и поменьше сладкого…» И ещё куча нотаций, причём с осуждающим (если не презрительным) видом. И мне каждый раз хочется сказать: да сколько можно?
Я не ребёнок, которого надо запугать. Я вполне самостоятельный и взрослый человек, который приходит к вам с определённой проблемой и надеется на её решение. Зачем нужно постоянно пытаться меня пристыдить и погрозить пальчиком?
Мне и так всё это надоело: и постоянная трата немалых денег, и необходимость проводить по несколько часов в кресле, и связанные с улыбкой комплексы. Но вот эти нотации каждый раз делают всё ещё хуже.
Уважаемые стоматологи, пожалуйста, просто берите мои деньги и делайте свою работу без лишних разговоров, от которых порой чуть ли не плакать хочется.
Задолбали люди, живущие по принципу «я вырос — и ничё!». Вот человеку хватило книг по акушерству и гинекологии в качестве нормального секспросвещения — и всем хватит, а остальные его, оказывается, задолбали.
Во-первых, дети начинают задавать вопросы на несколько лет раньше, чем вообще читать, а уж тем более читать и понимать специализированную литературу с мелкими буковками и незнакомыми терминами.
Во-вторых, сексуальное просвещение — это не только и не столько рассказы о том, как дети попадают в животик к маме.
Это мощное оружие против педофилов — ребёнок знает, что непозволительно делать взрослым с его телом и какие фотографии нельзя выкладывать в сеть. Этого нет в книгах по гинекологии.
Это информация о своём теле и теле противоположного пола, а также понимание проблем и уважение к физиологическим особенностям и девочек, и мальчиков. В книге для взрослых не напишут доступным языком, как плохо может быть девочкам во время менструации или как неудобно чувствуют себя подростки с внезапной эрекцией.
Это умение обсудить бытовые вопросы, касающиеся начавшихся месячных или ночных поллюций. В какой специализированной медицинской книге написано, где и как 10-летним девочкам купить прокладки и какие именно? Как не сгореть со стыда, когда на простыне пятна от спермы или крови?
Это уважение к сексуальному партнёру, к его желаниям и предпочтениям, к его физиологии, к его дееспособности на данный момент, в конце концов. В какой книге, изданной в СССР, вам бы удалось об этом прочесть?
Это умение позаботиться о безопасном сексе, без стеснения пойти к врачу за рецептом противозачаточных или купить презервативы, это понимание взаимной ответственности, это умение сказать «нет» нежелательному сексу или пьяной партнёрше. Как понять, что это нормально, что это не стыдно, если родители и взрослые никогда об этом не говорят, а только подсовывают книги?
Это доверительные отношения с родителями. К ним можно прийти с любым вопросом, и тебе помогут и объяснят. И когда физрук заходит в раздевалку, и когда пацаны лапают в подъезде, и когда болит растущая грудь, и когда выросли волосы в подмышках, и когда оставляют гадкие комменты на твоей страничке, и когда попал в интернете на жёсткую порнуху и испугался, и когда ты не знаешь, можно ли уже спать с любимым мальчиком и какие таблетки надо купить. Ну где, где это написано в книгах по акушерству?
Без секспросвещения вы оставляете ребёнка одного барахтаться в этом мире, с его проблемами и вопросами, с его страхом и любознательностью. Рано или поздно он найдёт ответы, но не у вас и иногда очень дорогой ценой, а не посредством простого разговора.
И в-третьих, погуглите статистику по венерическим болезням, абортам и подростковой беременности в тех же Нидерландах, где детям уже много лет отвечают на неудобные вопросы в соответствии с их возрастом, а не оставляют на «авось сам в книжке прочитает или в интернете найдёт». Где возраст первого сексуального контакта составляет вполне нормальные 18 лет. Где большинство подростков, идущих на аборт, или матерей-подростков — девушки из семей аллохтонов, а именно тех национальностей, где не принято говорить о сексе.
И ещё одна цифра. В среднем 15 нежелательных детей в год отдают в детские дома в 17-миллионной Голландии. Пятнадцать! Против 10−11 тысяч в 144-миллионной стране, где дети сами добывают знания о сексе. Потому что «вот я же вырос — и ничё!».
Только что моя подруга написала мне о том, что она взяла больничный, чтобы отдохнуть от учёбы. Я в ответ написала, что мне это не знакомо, и вдруг поняла, как меня задолбала собственная жизнь. Мне попадались самые разные преподы и начальники, но, видимо, ни разу до последнего времени не везло попасть на нормального.
В первом универе у нас считалось, что болеть — недостойно. Запретить, конечно, никто не мог, но проблем из-за этого получалось столько, что никто особо не рыпался — все ходили сопливые и температурные. И заразные, конечно, поэтому с февраля по май в нашей группе мало кто соображал на лекциях.
Во втором универе было иначе. Всем было по фигу, болеем мы или нет, но учебная программа была составлена так бестолково, что пропустишь неделю — и всё, дальше рискуешь не разобраться. Я и без больничных «плавала» в большинстве предметов, хотя честно училась…
Потом я начала работать. Первая работа была неофициальной, я ещё училась одновременно. И там, стоило заболеть, просто выгоняли, даже не заплатив. Недолго я там продержалась — меня всего на полгода хватило, а потом я таки заболела. Не сказала об этом, но показатели сразу упали, и мне указали на дверь. Зато заплатили.
Потом я работала в конторе федерального уровня. Там тоже никто официально не мог запретить болеть, но в нашем отделе, где сотрудники работали посменно, мы не закрывали даже плана. Оплата у нас была сдельной, и нас радовало то, что мы не отнимаем друг у друга работу — её всегда было больше, чем мы могли осилить. Нас регулярно песочили, но больше двух дней на отдых никто бы не выделил. Я даже с тяжким воспалением лёгких туда ходила. Хрипела, свистела лёгкими, но ходила…
Потом была ещё одна контора. Там я работала неофициально. Болеть, опять же, никто не запрещал, и любому легко давали право вылечиться. Сложность была в том, что если весь отдел не выполнял план, то всему отделу не давали денег. Вообще никаких. Зарплата была очень приличной, поэтому ещё полтора года я там продержалась. Ушла тогда, когда была не в силах играть в эту русскую рулетку. Я-то выходила всегда, а вот коллеги — нет.
Потом была ещё одна фирма… Там нам сразу сказали, что платят только тогда, когда мы приносим деньги. Нет денег — не за что платить. Устроены мы были официально, но зарплата начислялась так хитро, что стоило взять больничный, как от неё не оставалось ничего.
И вот сейчас я работаю… Работаю в конторе, где сам начальник, увидев, что я заболела, сказал: «Не мучайся, иди домой». Я возразила, что в пятницу вечером больничный мне никто не даст, хотя буквально падала, а рабочий день — до 10 вечера. На что начальник ответил: «Плевать! Помирать тут, что ли?»
И я провела четыре дня дома. Господи! Я плакала от счастья. От того, что я могу пойти в туалет каждый раз, когда хочу, а не вырываясь кое-как между звонками и письмами. От того, что я могу спокойно пить лекарства. Лежать! И не думать, когда мне очень плохо. Я вылечилась за 4 дня и пришла на работу весёлой и бодрой. Просто оттого, что это офигенно — болеть и не работать при этом!
Кто меня задолбал? Мудаки. Мудаки, из-за которых я первый больничный взяла спустя семнадцать лет после окончания школы.
Полностью согласна с автором истории «Стыдные разговоры» и хочу рассказать о ещё одной проблеме, пусть не такой глобальной, но всё же имеющей те же истоки: непонимание мальчиками сексуальных границ.
Тут уже неоднократно публиковались истории о том, что в совершенно неочевидных ситуациях, без какого-либо повода и намёка, от женщин ожидали или требовали секса. Сейчас я начинаю понимать, почему это происходит. Дело, видимо, не в том, что эти мужики — идиоты. А в том, что такую модель поведения в них либо воспитали, либо привили собственным примером. Родители не посчитали нужным с детства привить мальчику уважение к женщине, зато с малых лет он наблюдал первичность желаний отца, потребительское отношение к матери. И сейчас многие из нас пожинают печальные плоды такого воспитания и семейной модели.
Больше всего меня поражают ситуации, когда простое проявление инициативы от женщины принимают за желание секса, и как можно быстрее. Две такие ситуации были лично у меня. Мне понравился знакомый молодой человек, я нашла его в соцсети и написала первая. Хотела банально пообщаться, выяснить, есть ли общие интересы, взаимный интерес, а потом уже как получится. Никаких намёков и близко не было. В обоих случаях после непродолжительного общения в первый же вечер мне предложили секс на один раз. Не интересовавшись толком ни мной, ни моими желаниями. На всякий случай отмечу: я обычная девушка, не секс-бомба, одеваюсь не вульгарно, веду себя вполне прилично. Никаких откровенных фотографий нет. Оба парня видели меня лично, в общении с ними я была очень сдержанна. Я поэтому и написала в соцсети, что так мне было проще самой проявить инициативу.
Я понимаю, что парням это ничего не стоит. Как говорится, «моё дело — предложить, твоё дело — отказаться». Но неужели так трудно было хотя бы поинтересоваться, чего хочет девушка, каких отношений ищет? Просто спросить: «А как ты относишься к сексу без обязательств?», услышать ответ и распрощаться. Нет, нужно сразу «в лоб» предлагать секс человеку, который не давал никаких поводов и совершенно этого не ожидал.
Я ищу отношений, я искренне вами заинтересовалась. Конечно, у вас могут быть свои цели, и я не в праве вас судить. Но я же вам не написала в первый же вечер, что хочу с вами отношений. Да я и сама ещё не могу быть в этом уверена, пока мы толком не пообщались. Но вы считаете возможным сразу же озвучить свои цели. И для меня это звучит унизительно. Я никоим образом не давала вам намёка на то, что хочу одноразовых отношений. Имейте хоть малейшее уважение к женщине: сначала спросите.
Все мы рано или поздно теряем близких и любимых людей. И меня неистово, до дрожи в коленках и неконтролируемого желания убивать задолбали люди, которые то ли родились без чувства такта, то ли их такими сделала судьба, но… Люди, люди, человеки! Что вы творите на похоронах и после них?!
Умерла моя любимая тётя, которая была мне как вторая мама. Умерла от старости и болезней, ей было 80 лет, так что её уход был ожидаем. Но не настолько ожидаем, чтоб на третий день спрашивать меня, а чего это я с грустным лицом хожу, начальник мой драгоценный! Я у тебя в пятницу на подкашивающихся ногах отпрашивалась, ты знал, что в субботу похороны, а сегодня понедельник! Понедельник, Карл! Или ты думаешь, что у меня нервы как канаты и я за воскресенье, обдолбавшись всеми седативными, которые смогу найти, принесу веселье и радость в твою жизнь?
Коллега мой! Ты тоже знал, где я была на выходных. Зачем, объясни мне, какого лешего, ты меня стукаешь по плечу со словами: «Да ладно тебе, не мама же с папой умерли!» Обещаю, что если у тебя умрёт друг, брат, сестра, любимая, я к тебе подойду ровно с такими же словами, тактичный мой. И не верещи, что я тебя вытолкала за шиворот из кабинета, скажи спасибо, что дыроколом не приложила по тупому лбу, я его как раз держала в руках.
Мама, моя мама… Умерла твоя сестра, видит бог, я поддерживаю тебя в твоём горе. Но, ёлки зелёные, когда ты попросила меня положить деньги в банку в ногах усопшей со словами: «Это чтоб от смерти откупиться», я не выдержала. Покажи мне человека, у которого это получилось, назови мне цену, и, клянусь, я продам всё до последней нитки, чтобы последовать его примеру… А пока не удивляйся, почему меня затрясло от твоих слов.
Любимые родственники, к вам у меня только один вопрос: вы реально считаете, что травить анекдоты, сидя возле гроба, это то, что хотят услышать ослепшие от горя родные дочери покойной? Прям похихикают вместе с вами, на это расчёт был? Хотелось как-то разрядить обстановку?
Моя подруга и мой любимый… Вы не задолбали, спасибо вам, что просто молча держали меня за руку, а потом сидели и вспоминали со мной бабу Аню.
«Внимание! На следующей неделе в нашем микрорайоне ожидаются перебои с горячей водой. Перебьются жители домов 4, 6, 8». Раньше это считалось анекдотом. Теперь же такая подача новостей — реальность.
Куда делся нейтральный, безэмоциональный, сугубо информационный стиль? Каждый радиожурналист, каждый паблик соцсети взял на вооружение этот мерзкий приём — ехидное давление на мозоли и расковыривание ран. Кто-то, видимо, им всем сказал, что это «оживит» сухой текст.
И теперь вместо того, чтобы просто перечислить пробочные места, дикторша скажет: «Постоять придётся там-то, подождать надо сям-то, запастись терпением надо людям на такой-то улице» — с особой сладостью упирая на вот это «запастись терпением», смакуя все неудобства. Так и представляю себе их редактора, у которого с пальцев сгущёнкой стекают наши мучения и усталость, а он их облизывает, блаженно млея: «М-м-м! Сладко как!»
Вместо того чтобы просто рассказать, когда наконец придёт весна или (если лето) можно будет искупаться, они будут бесконечно повторять, как нам плохо: «Солнышко не хочет радовать нас своим нежным теплом, искристыми, золотистыми лучами», «Весна не желает приходить в наш уставший от ненастья город», «Зима не сдаётся и продолжит нас морозить ещё две недели». Морозить, мучить, терзать… Обязателен упор на то, как нам всем плохо, сирым, убогим, плак-плак, хнык-хнык. Это чтобы мы не забывали, как нам плохо, как мы устали, как соскучились по весне, а она — вот негодяйка! — не желает являться.
Зачем? Зачем нам напоминать об усталости, терпении, ожидании, холодах? Я не понимаю. Это чтобы люди не расслаблялись в своих сезонных страданиях и не пытались отвлечься на что-то хорошее? Или чтобы убедить тех, кому и без весны неплохо, что вообще-то надо устать от снега?
А ещё меня задолбали географы, которые наш климат «то слякотная оттепель, то дубак за минус двадцать пять», «то октябрь в июле, то август в октябре», «то густо, то пусто» назвали умеренным. Но это уже совсем другая история.
Здесь хватает историй от слабовидящих собратьев по несчастью, внесу и я свои пять копеек.
В генетическую лотерею со зрением я нехило проиграла с рождения. У меня сложный диагноз и куча противопоказаний для операции и ношения контактных линз. Над очками, которые я ношу с детского сада, приходится трястись как над величайшим сокровищем мира, потому что в какую сумму и во сколько километров нервов тебе обойдутся новые — ни в сказке сказать, ни матом сформулировать. Ибо очки для такого генетического лузера, как я, стоят как гаджет средней ценовой категории с не самыми паршивыми характеристиками. Я себе планшет покупала за ту же цену.
В общем, стряслось у меня несчастье: любимые очки, с которыми я прошла и Крым, и Рим, которые верой и правдой отслужили мне десять лет, намекнули, что пора бы и честь знать, ничто в этом мире не вечно, в том числе и стёкла, которые исцарапались в хлам. Замена есть, но ходить с одними очками — это вечно трястись, как бы с ними чего не вышло. И вот, пошла я искать очередную замену. К тому, что в офтальмологической клинике, где я брала рецепт, врач посмотрела на мои глаза, а потом восторженно крикнула: «Люсь! Смотри, какая роговица кривая!» — и через минуту на мою роговицу радостно любовалось пол-отделения, я отнеслась как к забавному анекдоту. Спасибо, что это всего лишь глаза, могло быть и хуже. К ценам я была морально готова. К необходимости заказывать линзы из-за бугра тоже. К чему я не была готова, так это к фразе: «А за рубежом такие могут и не делать, потому что такой огромный цилиндр они у себя корректируют в раннем детстве». На этом месте я чуть не разревелась, потому что если их не делают там, то у нас не делают и подавно. Китайцы сделают что угодно (и то, впрочем, не всегда), но они в этом отношении, увы, короли отстоя, а выложить кругленькую сумму за очки, которые исцарапаются через полгода, — это издевательство. Я не дочка миллионера, а всего лишь бедный фрилансер. Который, оставшись без очков, работать не сможет. Без очков я беспомощна, и уже одно это меня достало хуже некуда. Ладно, допустим, линзы мне сделают, я распрощаюсь с кругленькой суммой, выжду нужное время и пойду выбирать оправу.
И вот мы подходим к самому главному: меня задолбала мода. Задолбала по-страшному. Не хочу я металлическую оправу (зимой она имеет ряд неудобств, а зимы в наших краях суровы), хочу пластиковую. Казалось бы, что может задолбать, чай не времена золотого детства, когда оправ на выбор предлагали всего две — страшную и ужасную, и да будут благословенны мамины командировки в Москву, откуда она привозила оправы, в которых я выглядела как нормальный человек, а не как страховидло. Но отметаем сразу откровенно девчачьи варианты с камешками-стразиками (особенно представив, как это будет выглядеть, когда гламурные камешки повываливаются, а за ними это водится очень часто, не говоря уже о том, что такие оправы располагают к определённому стилю одежды, который я не люблю) и хипстер-стайл, которые мне не идут вообще, старят лет на десять (не люблю молодиться, считаю это глупостью, но добровольно старить себя тоже как-то не подписывалась) и превращают лицо в стрекозиную морду. Что у нас остаётся? Правильно, шкаф с мужскими оправами. Чаще всего металлическими, но тут уже ничего не попишешь. Если я хочу что-то строгое и нейтральное, тут уже не сильно поперебираешь.
Милые леди, работающие в оптике, вы хорошие и стремитесь мне помочь, но не надо мне говорить, как мило, нежно и женственно я выгляжу вот в этих очках со стразиками. Я не хочу выглядеть нежно и женственно, как несложно догадаться. Результатом вашего категоричного «Зря!» будет то, что я уйду расстроенная и без оправы. Я большая девочка (иногда старше вас), вполне дееспособная, так что сама могу решать, что зря, а что не очень. Вы мне не мамочка — припечатывать в таком категоричном тоне. К слову, маминому вкусу я доверяю, и в последний раз оправу мне помогала выбрать именно она. Мужскую. И мы единогласно решили, что на мне она смотрится шикарно. И не надо ахать «Она же мужская!» Я десять лет такую носила, ничего не отвалилось и нового ничего не выросло, честное слово!
Ну и наконец — отдельный привет спрашивающему: «А ты видишь плохо или выёживаешься (в оригинале слово похуже), чтоб выглядеть умнее?» Дорогой собеседник, у меня для тебя плохие новости. Чтобы выглядеть умной, мне не обязательно носить очки. Интеллект на моём лице написан, даже когда я подслеповато щурюсь без очков, а на твоё дегенеративное рыльце нацепи хоть супер-пупер-дорогую оправу, ты всё равно будешь выглядеть дураком, потому что кто ты ещё, если смеешь разговаривать со мной в таких выражениях.
Спасибо, у меня всё. Берегите глаза, запасных нынче не вставить.
Очень коротко. Я замужняя женщина детородного возраста. На старой работе после смены начальства всё совсем прогнило, ищу новую и активно хожу по собеседованиям. Задолбала одна ситуация, которая повторяется из раза в раз.
За последние полтора месяца таких собеседований было штук семь или восемь. Моё резюме находят на соответствующем сайте, звонят, приглашают на встречу. Вся беседа посвящена тому, что им понравились резюме и портфолио, но они боятся меня брать, потому что вдруг в декрет уйду. Но им так понравилось. Но они всё-таки боятся. Но им, правда, очень понравилось!
Да вашу ж мать! У меня честно указан возраст и семейное положение. За время между звонком и моим приездом на собеседование они не изменились. Так какого ж военно-морского вы звали априори не устраивающего вас кандидата, чтоб ему долго и художественно сообщать, что он вас не устраивает? Что за манера три дня гнаться за собеседником, чтоб сказать, как он вам безразличен?
Меня не столько задолбало закручивание гаек государством, сколько то, что мы сами с радостью эти гайки крутим. Причем в тех местах, где их наличие еще три-пять лет назад казалось полным абсурдом.
Вот например, помните, как всех возмутила и взбудоражила идея ввести общероссийский дресс-код? Каким самодурством руководства воспринимались тогда же еще немногочисленные увольнения учителей за «недостойный» внешний вид за пределами школы и за пляжные фотографии, попавшие в интернет? Но вот прошло пять лет, и мнение, что в шортах в городе ходить нельзя и что за шорты в городе надо штрафовать стало превалирующим. Увольнения учителей, замеченных в нерабочее время в купальнике или юбке выше колена, уже добиваются не самодуры-директора, а родители учеников.
А особо показательным для меня является институт, где я работаю. Здесь сроду не было никакого дресс-кода и рядовые сотрудники надевали костюмы только на торжественные мероприятия типа защиты диссертации. А потом постепенно, безо всяких на то начальственных указаний, все стали ходить по дресс-коду, который никто не устанавливал. А мне стали регулярно делать замечания за «неуставную» прическу. Не начальство, а рядовые сотрудники. А ведь совсем недавно еще никто не делал круглых глаз, когда наш завлаб в летнюю жару приходил в цветастых шортах и такой же футболке. Потому что в подобном виде ходило пол-института, особенно молодежь.
И если бы только дресс-код. В конце концов, наплевать на мнение других, когда от него ничего, в сущности, не зависит — несложно. В конце концов, при крайней необходимости можно и костюм напялить. А печалит то, что все больше в нашем обществе нарастают не некие политические несвободы идущие сверху, а самоцензура и самоограничение, а вместе с ними и взаимоцензура и взаимоограничение: на занятия и увлечения, на высказывания и суждения, на образ жизни и способы самовыражения.
