Мне 42 года, недавно стал отцом во второй раз. В жизни есть все — крепкая семья, хорошее жилье, возможность путешествовать. Неделю назад, на обследовании по поводу болей в животе, нашли рак поджелудочной. Причем уже с метастазами, а значит — неоперабельный. Хочется выть. КМП.

А меня задолбала моя грудь. Точнее, меня задолбало отношение окружающих к моей груди. Мне 20, и у меня 5 размер. Если бы существовал прибор, считающий взгляды, мой счетчик за день был бы перегружен.

И если взгляды мужчин я ещё могу понять и принять, это как-никак приятно, то взгляды женщин составляют отдельную историю.

Поверьте, большая грудь — это наказание, а не дар. У меня в жизни существует слишком много «не могу»: я не могу спокойно бегать, я не могу спать на животе, и вообще проблема с позой сна большая, я не могу подобрать одежду, я не могу долго стоять (начинает болеть спина от веса). И с этим приходится сталкиваться каждый день.

Девушки, большая грудь — это беда! С ней очень трудно жить, и я совершенно не понимаю тех, кто завидует большой груди и хочет увеличить её. Радуйтесь своим размерам. Не стоит смотреть на меня с завистью и ненавистью, я не в раю живу. И парни штабелями не лежат у моих ног.

Но даже среди моих хороших подруг есть те, кто не против отпустить сальную шуточку про грудь. И ведь не докажешь обратное.

Люди, живите с тем, что вам дано, и не тревожьте других.

Так получилось, что мой круг общения включает в себя такую специфическую тусовку как профессиональных музыкантов — классических и не очень, но от этого не менее профессиональных.

Но и у музыкантов круг общения часто состоит из людей, от музыки весьма далёких. И когда музыканты и не-музыканты (особенно люди простые, рабочие) встречаются на шумном застолье, то, разумеется, всплывает тема: «А сыграй-ка нам что-нибудь» или «А спой-ка нам что-нибудь». На что музыканты брезгливо оттопыривают пальчик и заявляют: «Приходите на концерт и слушайте!» — или ещё хлеще: «Я не ресторанный лабух какой-нибудь».

Не, все знают анекдот про то, как токарь приехал на юг и пытается познакомиться с девушкой, на что она его спрашивает:

— А вы кем работаете?

— Я токарь.

— Ну вот представьте, приехали вы на юг отдыхать, а вокруг вас одни станки, станки.

Но ведь вы же при мне разглагольствуете часами про «засилье попсы и шансона», а когда основной потребитель шансона и попсы хочет-таки приобщиться к искусству с вашей помощью, вы его отправляете куда подальше.

В дореволюционной России, да и вообще, в интеллигентном обществе и после революции были приняты домашние концерты — люди, которые обладали некоторыми художественными талантами, выступали в кругу родственников и знакомых, не считая это для себя зазорным. В советское время артистов вывозили выступать в рабочих коллективах в обеденный перерыв. И выступали как миленькие, перед механизаторами, пережевывавшими котлеты и сало, перед работницами, запивавшими кефиром батончик за 16 копеек, перед ранеными и красноармейцами, среди которых истинных ценителей музыки было поискать. И это не из-под палки, все понимали, что делают нужное и важное дело — несут искусство в массы.

Но сейчас государство перестало стимулировать рублём смычку искусства с массами, и как отрубило:

— Я не буду играть на этих дровах! — заявляет уломанный героическими усилиями на пару песен супер-пупер джазовый гитарист, известный в узких кругах. Родной, какой ты нафиг гитарист, если не можешь сыграть на плохом инструменте для подвыпившей и очень непритязательной компании? Или плохому танцору что-то мешает?

— Да я ничего из вашего репертуара не знаю, — на просьбу подыграть три аккорда говорит пианист, окончивший аспирантуру при консерватории. Мил друг, три аккорда к «Ой, мороз, мороз» должен подбирать на слух десятилетний ученик музыкальной школы. Так и скажи — ниже своего достоинства считаешь.

— Никаких концертов на дому — мой принцип, — говорит скрипачка из известного оркестра родственникам мужа — провинциалам, пришедшим на новоселье. Родственники искренне хотят послушать, на чём все-таки играет сноха, полны гордости за то, что их сын/брат/племянник причастен к высокому искусству. Она готова им дать контрамарку, но только через месяц. А приезжают они раз в три года.

Все понимают, что люди не хотят смешивать работу и личную жизнь, но если работа связана с тем, чтобы нести радость людям, зачем отказывать? От скрипачки не убудет от 7-минутной пьески — никто не просит ничего сложного. Гитарист сыграет минут 10 «как получится» на «дровах» — разницы никто из слушателей не заметит, зато все будут рады. Под аккомпанемент раздолбанного пианино «Заря» петь будет гораздо веселее, а то, что подобранные на ходу аккорды хромают, опять-таки заметит только исполнитель.

Помню, одна знакомая, играющая на экзотическом инструменте — арфе, выпускник консерватории, будучи в гостях на даче у подруги, из музыкальных инструментов нашла старый баян, подобрала на нём несколько аккордов и аккомпанировала вечером на лавочке шумной компании из родственников подруги, друзей и соседей. Играла на баяне она в первый раз в жизни, но так как образование и слух позволили, освоила. Не, с точки зрения баяниста и музыканта, исполнение было жуткой какофонией и сплошным недоразумением. Но для пропаганды классической музыки в данной конкретной деревне за один вечер она сделала больше, чем десять симфонических концертов.

А вот снобы, которые учатся не для людей, а для «чистого искусства» — эти задолбали.

Задолбали люди, которые идут по пешеходному переходу не в своей струе.

Я каждый день перехожу дорогу по переходу. Два выхода к трамвайным остановкам, вход в метро и ещё четыре выхода на поверхность в разные стороны. Причём, выходы к трамваям узкие — как раз двоим разминуться… Но нет же! Всё равно особо одарённые идут на двойной обгон, выпятив в сторону руку с сумочкой и телефоном. Или кто-то мчится напролом с видом «мне надопрямщас». Ну да, тебе надо, а остальные просто так встали утречком по переходу прогуляться.

На всех стенах на русском и английском написано: «Держитесь такой-то стороны», но кто это читает? Переход достаточно длинный. И дойдя, наконец, до своего выхода, я чувствую себя как футболист после матча. А сломать об колено чью-то вытянутую руку с телефоном — просто мечта моя.

Доброго времени суток.

Моя проблема не просто не нова — она стала так обыденна, что на неё почти прекратили обращать внимание. Но меня задолбали неимоверно.

Столица, вечер вторника, народ сидит в соцсетях и… да кто чем занимается. Я вот новости просматриваю. Характерный звук — сообщение. Пишут мне крайне редко, поэтому отвлекаюсь и лезу отвечать.

Ах, это смуглый гость из ближайшей горной республики решил рассказать мне, какая я красивая сексуальная девушка, давай встречаться, я тебя на машине покатаю! На два слова — пять ошибок, заглавных букв и знаков препинания нет, просмотр страницы тоже не оставляет положительных эмоций — говорить с юношей мне просто не о чем. Благодарю за комплименты, от предложений отказываюсь. Гость настаивает. Отказываю в более строгой форме, прошу оставить в покое. И тут в симпатичном смуглом парне лет семнадцати-двадцати двух обнаруживается чуть ли не глава республиканской разведки. Тут мне и рассказывают, кто я и где замечена, что меня и прибить хотят, и по IP вычисляют. Сказка! А я, дуреха, такого красавчика профукала! Что ж, отправляем юноше зевающую мордашку, самого юношу блокируем по странице. Всё, дело сделано!

Среда, вечер. Ситуация повторяется с точностью до ошибок. Нет, ограничить доступ к своей странице «только для друзей» я не могу. Коллеги, клиенты и знакомые в друзьях мне не нужны. Нет, не отвечать уже на первое сообщение я тоже не могу — это вполне может быть и сетевой клиент.

Встречаются, конечно, и понятливые южные ребята. На отказ реагируют нормально, с юмором, переписка забрасывается иногда на год, а потом они поздравляют меня с восьмым марта и днём рождения. Но такие парни почти всегда изначально пишут грамотно и на «Вы».

Мне странны две вещи. Во-первых, почему именно я? Западное имя, розовые волосы, кукольный макияж, в подписках куча научных пабликов и журналов. Скромностью и не пахнет. Во-вторых, что за дурацкая настырность? Иногда мне кажется, что они все — клоны друг друга.

Дорогие Рафики, Ахметы, Тиграны, Асланы, Омары и прочие горячие мужчины! Я всегда за общение, но мое «нет» значит именно «нет». Я вас никогда не видела, у нас с вами нет общих тем, меня не интересует ни кавказский фольклор, ни вы лично, ни групповой секс с пятерыми такими, как вы. Оставьте наконец меня в покое!

Задолбали.

Меня задолбала весьма, казалось бы, хорошая вещь.

Я общаюсь с разными людьми, но в меру профессии половину времени провожу в среде кино, ТВ, с творческими. Откуда повелась эта мода в театрах, на съемочных площадках — никому неизвестно, но все любят использовать массу уменьшительно-ласкательных суффиксов и не просто к любимым, друзьям, а к любым, даже малознакомым людям в духе «Машенька, Мишенька», часто называют по имени.

Может, я — суровый Челябинск, но задолбали! Плюс к этому принято целоваться при встрече, обниматься. Даже если вообще впервые видишь человека. И задолбал не столько сам факт зашкаливающей порой лицемерной вежливости, пустой любезности, несоблюдения межличностных границ — к этому привыкаешь, как то, что никогда неизвестно, что на самом деле стоит за этим. Часто — ничего.

Я привела поработать на площадку младшую сестру и она с непривычки влюбилась. Объяснить ей, что такое любезное поведение с чьей бы-то ни было стороны ничего не значит — крайне тяжело. Задолбали.

Два месяца назад мне исполнилось 18 лет, и с тех пор моя жизнь превратилась в ад. Меня и младшего брата воспитывал отец, мать бросила нас давно. На следующий день после дня рождения отец сказал, что теперь я сама смогу позаботиться о себе и о брате, собрал вещи и уехал в неизвестном направлении, оставив нам пять тысяч рублей. Сказал не искать его, плакал и просил простить, и больше ничего не объяснил. Он и раньше уезжал, никогда не говорил, куда едет и надолго ли, но на два месяца ещё не пропадал. Мне пришлось забросить учебу, устроиться официанткой, брат пытается подрабатывать после школы, а ему только 14 лет. Телефон отца не отвечает, скорее всего, он сменил номер, других родственников нет. Друзья отца молчат как партизаны. Я в панике, не понимаю, что происходит, брат тоже в шоке. Папа, за что ты так с нами? КМП!

Многие мужики попадали в ситуации, когда девушки внезапно залетали в самый неподходящий момент. Ну, дальше по ситуации, мужик либо должен оплатить аборт, либо платить алименты, либо жениться. Со мной эта схема не работает вообще. По какой-то неведанной причине, стоит какой девушке от меня забеременеть, они меня бросают! Беременная жена ушла через месяц после теста, три любовницы испарились из моей жизни почти сразу после смсок в стиле «дорогой, я беременна». Они даже на алименты не подают, не звонят и не пишут, как они там, чего они там. Был на курорте в Греции, закрутил роман с одной гречанкой, по приезду на родину узнал, что она залетела. Общались в скайпе, обсуждали, кто к кому переедет, как жить, строили планы. А потом она просто сказала, что её муж считает ребёнка своим, и пусть лучше оно так и остаётся.

Я хочу семью и детей! Я не бык-производитель, чтобы только оплодотворять! КМП!

Тяжело, наверное, быть хрупкой феей.

Мне даже немного завидно, когда я вас вижу, слышу или читаю.

Это же надо умудряться сохранять этот уровень инфантильности, хрупкости и невменяемости, несмотря на все препятствия на своём пути.

И, более того, делать это играючи, легко впадая в концепт жертвы, в котором в ваших провалах виноваты все, кроме вас.

Вот он — злой врач, который вас напугал, а вы хрупкая девочка, которая в итоге осталась хромой.

Вот он — злой препод который поставил двойку, а вы хрупкая нимфа, которую отчислили потому, что «все мужики козлы».

Вот вы — в 50 лет прощаете 335 прогулов такой же, только 20-летней нимфе, потому что видите в ней себя и «это так сложно, быть такой хрупкой и доверчивой, в нашем жестоком мире».

Почему-то вместо того, чтобы под этот мир подстраиваться, становиться сильней, увереннее и благодарить его за то, что он помог вам совершенствоваться, вы стараетесь остаться в своей слабости и свалить всю вину за ваши невзгоды на других.

Нет уж, простите. Никто, кроме вас, в них не виноват. Нефиг всё валить на дядю врача, дядю препода, дядю сантехника/водителя/гаишника/политика.

Вы сами никчёмны и в своих невзгодах виноваты лишь вы.

С неуважением, «хрупкая» девушка двадцати лет.