Дорогая неуважаемая соседка!
Ты только что впервые выехала учиться за пределы родного сибирского городка и пытаешься научиться вести хозяйство и организовывать свою жизнь. Понимаю, что в двадцать четыре года это может быть сложновато, но почему большая часть твоих действий мешает делать то же самое другим?
Ты развешиваешь и раскладываешь свои вещи так, что для того, чтобы пробраться к своей полке или столу, мне нужно их сдвигать, — а потом класть на место так, чтобы ты этого не заметила. В противном случае вздохи до конца вечера обеспечены.
Ты почти не ходишь в университет, поэтому можешь позволить себе тупить в сериальчик до двух часов ночи, однако свет не выключаешь — глаза испортятся. Однако наутро я встану в семь, как делаю это уже два месяца, и твоё сморщенное от недовольства личико («Ну кто там опять зажёг лампу в соседней комнате») меня не интересует.
Если же случилось так, что свет всё-таки выключился хотя бы в полночь, через пять минут после этого начнутся падения вещей, клацанье твоими когтями по телефону и громкие шаги. Замечу, что в тебе около пятидесяти килограмм и ты метишь в модели, но топочешь, словно моя бабушка весом в центнер.
Ты маниакально запираешь на два оборота обе двери, даже когда находишься дома. В результате любой, кто приходит в гости или по какому-то вопросу, вынужден тарабанить, пока ты не откроешь. Окей, супер уровень безопасности, но иногда это совпадает с тем, что я сплю (см. на два пункта выше).
Ты дожидаешься, пока я вернусь из библиотеки (иногда я задерживаюсь там до десяти, чтобы как можно больше успеть и как можно меньше тебя видеть), и идёшь в душ сразу же, как я захожу в комнату. На час. Такая же схема работает и с кухней — стоит тебе заметить, что я собираюсь приготовить себе еды, как ты начинаешь копаться в холодильнике и перемывать всю посуду.
Ты чавкаешь, стучишь ложками о дно тарелки и громко хлебаешь напитки. Что мешает тебе немного подождать, пока чай остынет? Или ожоги слизистой как плата за то, что можно всласть поиграть в свинюшку, ничего не стоят?
Еду ты какое-то время оставляла на столе, и к нам заползли тараканы. Ты вызвала дезинфекцию, но надышалась парами отравы и провела вечер в обнимку с белым другом. После этого ты залезаешь в холодильник и обматываешь всю еду пищевой плёнкой. Да, даже чужую. Да, после этого я недосчитываюсь пары яблок.
Ты играешь в жертву. На вопросы третьей соседки о том, как прошёл день, ты начинаешь перечислять, сколько всего на тебя свалилось и как ты устала; когда эта девушка попадает в больницу дважды за месяц, ты один раз катаешься к ней на такси и закатываешь глаза по поводу того, как это утомительно.
Наконец, ты с самого заселения не устаёшь словом и делом показывать, как тебя унижает необходимость жить в общежитии. Когда мы ещё не очень много друг о друге понимали, я предложила тебе сдающуюся по соседству квартиру моих знакомых, но ты решила, что справляться с жизненными трудностями всё-таки лучше не в одиночку. Авантюра, видимо, не удалась, но за попытку спасибо: после каждой порции нытья я надеюсь, что сейчас реле наконец перещёлкнет и ты всё-таки съедешь.
При всём этом твоя жизнь по ту сторону двери нашей комнаты практически безупречна. У тебя есть парень-бизнесмен, бюджетное место на хорошем факультете, подработка на фотосессиях и лощёный инстаграм с тысячами лайков. Почему же такая идеальная ты так упорно превращаешь простое человеческое общежитие в Ноев ковчег?