Я работаю продавцом-консультантом в маленьком магазинчике и искренне люблю свою работу. Меня ничуть не задалбывают люди, которые сами не знают, что им нужно, или те, кому хочется «такой же, но с перламутровыми пуговицами». Я радуюсь и копеечной продаже, и чеку на насколько десятков тысяч — просто ловлю кайф от того, что люди находят желаемое и уходят довольными. Но вот есть одна вещь, которая задолбала.

Пару раз в день на двери моего магазина появляется табличка «Технический перерыв на 10 минут», и дверь запирается. Табличка яркая и цветная, она висит на уровне глаз, её видно издалека. Всем, кроме тех, кому срочно нужно попасть в мой магазин.

Дверная ручка разболтана так сильно, что её уже бесполезно подкручивать. Ещё бы, ведь каждый первый сначала дёргает со всей силы, потом дёргает ещё разок, не понимая, что пошло не так, потом толкает дверь от себя, потом, наконец, обращает внимание на висящую перед носом табличку. А вот дальше реакция разнится:

• кто-то просто спокойно ждёт;
• кто-то уходит, чтобы потом вернуться, когда перерыв закончится;
• кто-то сначала ещё раз (зачем, Карл?!) дёргает несчастную дверь, а потом ждёт или уходит;
• кто-то обнаруживает на стене дверной звонок и начинает трезвонить.

Звонок у нас громкий, хороший — нужно, чтобы слышно было даже в дальнем углу подсобки, так что я страдальчески мощусь и стараюсь как можно быстрее выскочить в зал и отпереть чёртову дверь. И неизменно получаю вместо приветствия: «А чё так долго? Я тороплюсь! Живо обслужи меня!»

Люди, 10 минут — это не так много. Мы не продаём лекарства или другие товары, от которых может зависеть вопрос жизни и смерти. Вы предупреждены табличкой, что сейчас магазин не работает. Так какого чёрта? Я вообще могу не быть в магазине — «технический перерыв» может означать что угодно. Я могу с заднего выхода принимать и разгружать товар, могу метнуться в соседнюю канцелярку за внезапно закончившейся классовой лентой, могу торчать в подсобке и вправлять вылетевшие пробки. Правда, чаще всего такая табличка означает, что я, пардон, справляю нужду.

Будьте терпеливее, пожалуйста. Дайте спокойно посрать!

А мне детей не жалко. С каких это пор дошкольники, идущие в этом году в первый класс, стали так резко отставать в развитии?

Меня в четыре года оставляли на бабушку, а она могла уйти в магазин или к соседке, и, поверьте, со мной ничего не случалось! Ещё в двухлетнем возрасте я знала о плите, розетках, ножах и вилках, окнах и дверях — и не пыталась экспериментировать назло родителям. В возрасте шести лет я сама присматривала за уже лежачей бабушкой. Сама приходила из школы, разогревала обед в микроволновке, а в семь лет уже на плите.

Да, возможно, в законодательстве и было прописано право приоритета для детных, но в 90-е на чьи-то права было чихать. Мать работала до шести вечера, отца перевели в другой город, а я росла вполне самостоятельной.

Не знаю, что с современными детьми, но если они так сильно отстают в развитии, то их не жалко.

А меня задолбало современное бескультурье в одной конкретной сфере — сфере приёма пищи.

С каждым годом ритм жизни становится всё быстрее и быстрее, множатся различные фастфуды, еда перестаёт быть чем-то сакральным и становится просто топливом: закинул на бегу и паши себе дальше с высунутым языком, воняющим за версту приправами низкого сорта.

Стою с утра на остановке. Мелкая морось, низкие тучи, сами понимаете, настроение не ахти. И тут… что это? Тяжёлый и до боли знакомый аромат гниющей собаки. Оглядываюсь — и верно, женщина лет тридцати пяти смачно откусывает от шаурмы, распространяя мерзкую вонь на километр вокруг. Делаю замечание: «Женщина, вообще-то есть на улице некультурно!» И получаю ответ: «Я — врач после смены, и я буду есть там, где хочу». Интеллигентная, казалось бы профессия, а вот такой подход. Не говоря о том, что у меня большие сомнения в компетентности врача, не боящегося давиться не пойми из кого сделанной шаурмой. Кишечные заболевания? Она этот курс прогуляла, видимо.

Отдельный привет тем, кто с наступлением лета выползает на улицу с пластиковой соской пива и омерзительными химическими снеками. Мало того, что потом весь этот мусор оказывается на газонах и тротуарах, обязательно надо вонять, рыгать, рассыпать свою мерзкую закусь, кидать её голубям. Зачем? Почему нельзя собраться дома или на даче, провести приятный вечер с хорошим вином или, если так хочется, дорогим крафтовым пивом и домашней едой? Нет, надо жрать мусор, бросать мусор и вести себя как мусор.

Многочисленная «еда на ходу» задолбала тем, что она всюду: где не палатка с шаурмой — там чебуреки, или хот-доги, или ещё какая-нибудь новомодная хрень. И все бегут, хватают, глотают не жуя, зарабатывают гастриты и напрочь теряют культуру питания.

Еда — это тоже искусство. Вы же не рассматривает полотна Моне на бегу, с экрана дешёвого планшета, по пять секунд на картину? Почему нельзя просто остановиться и посетить специальное место для приёма пищи — ресторан, кафе, бар, в конце концов? Почему надо тащиться по улице и есть, не чувствуя вкуса, вместо того чтобы, как раньше было принято, собраться вечером дома всей семьёй за ужином? Почему надо есть среди загазованного шоссе, а не в приятной обстановке, с лёгкой музыкой и столовыми приборами, не пачкая соусами себя и всё вокруг?

Куда и ради чего вы бежите, зарабатывая гастрит, убивая вкусовые рецепторы низкопробной жрачкой, лишая себя удовольствия от приёма пищи?

Задолбали! Скорее бы зима, отдохнуть от вас хоть немного.

Оставила дочку с мужем, его сестрой, взрослой племянницей, свекровью и свекром на время сессии. В субботу, в день последнего экзамена, дочь впала в диабетическую кому. Сразу скажу — обошлось, привыкаем к уколам.

Но из 5 человек в доме были: врач-педиатр, бывший врач-терапевт, студентка 4 курса мединститута, бывшая учительница начальных классов и просто отец дочки. Из них 2 диабетика и у одного проблемы по эндокринологии. Никто ничего не заметил! В больницу дочь попала в 2 часа дня, хотя сами все встают не позже 10 утра!

Все просто тупят глазки в пол! И ОБИЖАЮТСЯ, что я на них наорала! Извинений ждут… Орала я от вокзала до самой палаты. И на следующий день тоже. И до сих пор еле сдерживаюсь.

Еще из больницы не выписались и последствия для дочки непонятны, а они уже шутят между собой, как дочь будут в школе наркоманкой дразнить и обещают торт на выписку! Ребенок чуть не умер! Мне с работы пришлось уволится! Вторую неделю каждый день в больнице.

Стреляйте.

Учусь на четвертом курсе в приличном университете. У меня довольно дружная группа, мы часто проводили время вместе. На этих выходных родители уехали, и я впервые собрала группу у себя дома. А теперь стреляйте — пропали мои сережки с камнями из шкатулки (я точно помню, что утром они были там) и около 3000 рублей. Я училась с этими людьми так долго, причем они все из обеспеченных и нормальных семей, никогда бы не подумала, что у нас есть воры. Даже не знаю, на кого думать и с кого спрашивать КМП.

Старая история, родители любят младшую сестру больше, чем меня. Любые мои победы и ништяки по жизни считают незаслуженными, много лет вынуждали делиться с ней или отдавать ей целиком. В 12 увлеклась бисероплетением, родители хвастались перед друзьями моими поделками, но говорили, что их сделала сестра. В 16 написала цикл неплохих стихов, их опубликовали в местной газете от имени сестры. Отдавали ей цветы и конфеты, которые дарил мне мой первый парень. Отобрали первую зарплату, купили сестре дорогие туфли… И так до 19 лет, пока я не съехала. Думала, что обрубила родителям возможности баловать сестру за мой счет… Что бы вы думали? На прошлой неделе я вышла замуж. Родители разрешили сестре прийти на мою свадьбу в белом, хотя и коротком платье и жемчужном ободке. Я была в розовом, сестру весь день принимали за невесту, поздравляли, чествовали… Нафига я вообще их позвала? Рву общение, пошли они все… ПМП.

С детства я была общительным и коммуникабельным ребёнком, были друзья, успехи в спорте, учёбе, творчестве. Весь мир был передо мной.

В 14 лет меня изнасиловали. После этого я замкнулась. По-прежнему отлично училась, но стала бояться людей, потеряла друзей, превратилась в школьное посмешище. Окончила школу с отличием. Поступила в ВУЗ. Но учиться не смогла. Социофобия… После этого визиты к психотерапевту, антидепрессанты… Не помогало.

В 25 попытка суицида. 5 дней реанимации. 5 месяцев в дурке. Диагноз шизофрения и инвалидность.

После этого я как-то умудрилась выйти замуж.

Сейчас мне 32. С мужем расстаёмся по моей инициативе. Детей нет. Работы нет. Смысла жизни нет. ПМП.

Устал.

Родителям денег надо, на пенсию не проживут, тысяч 15. Ипотеку выплачиваю, 20.

С бывшей в разводе, есть ребенок. Это еще от 30 и до бесконечности, работать бывшая не собирается. Развелись ее инициативе, съехала к маме под бок. После ребенка ни одной тарелки за собой не помыла, зато «нашла свое предназначение». Ну и пусть, ладно. Зато ребенку хорошо.

Дальше родителям санаторий, на месяц минимум, чтобы на даче не успели 12 соток засадить. Лечить потом дороже. Дочь надо на море — гаймориты, себе зубы полечить, родителям электроплиту — газ уже забывают выключать. У себя ремонт хоть немного сдвинуть с мертвой точки: полы постелить, шторы повесить.

В отпуске не был больше 2 лет. Зачем? И на что?

Зарплата под 100, живу как студент на 10. Ищу где подхалтурить вечерами, чтобы оплатить дочке очередной развивающий центр, бассейн, танцы и купить уже нормальное пианино.

Всё врем кажется — еще месяц-другой, и будет проще… Но нет. Стреляйте.

Когда-то давно, лет 20 назад, я имела несчастье учиться в школе для слабовидящих. И, как правило, дети после окончания школы шли либо в массажисты, либо в музыканты, либо на какую-то гуманитарную профессию.

А мне были интересны математика и компьютеры. И до зубовного скрежета достали педагоги, свято уверенные, что я собираюсь стать переводчиком (с английским у меня всегда было хорошо).

Не понимаю тему, прошу учительницу объяснить.

— А зачем? Я тебе в четверти и так четыре поставлю.

— Я просто тему не поняла, хочу её понять.

— Так я ж тебе и говорю — четыре и так поставлю.

— Я не про четыре, я хочу в теме разобраться…

— Так ты уже контрольную написала ведь? Ну всё, четвёрка тебе гарантирована…

А потом вдруг в девятом классе случились «диалоги о профориентации». И не знаю, кто дёрнул меня за язык, но я сказала, что хочу быть математиком или программистом.

— А! Математиком! Это в педагогический, чтоб учителем? Детишек любишь? Так иди на психолога!

К слову сказать, тогда было очень популярно «идти на психолога». Или «на юриста». А мне не хотелось идти на психолога. Мне детишки были совершенно неинтересны, как не привлекала педагогическая деятельность. Я хотела быть инженером, программистом, возиться с железом и компьютерами.

И я ничего не могла поделать с учителями, которые в упор не хотели видеть мой интерес к цифрам, формулам и программам, а весело и задорно определяли меня помогать в младших классах, ведь девочка «будущий психолог, а то и педагог!», узнавали условия обучения и поступления в местном педучилище «для будущих психологов», сокрушались, когда оказывалось, что там обучают только учителей начальных классов или воспитателей: «Увы, психолога, как ты хотела, там нет».

И ничего не помогало. Никакие попытки донести свою мысль до упрямых педагогов не имели успеха. Пришлось после 9-го класса забирать документы и идти в вечернюю школу. Там хоть никто не задавал вопросов: «А кем ты хочешь стать, когда закончишь школу? Математиком? А, то есть психологом!»

Всё было хорошо. Через три года я успешно поступила на прикладную математику, спустя шесть лет закончила. И вдруг со мной связалась учительница из прежней школы.

— Слушай, тут у нас мальчик, как и ты, хочет поступать на математика или программиста. Подскажи, а в каком ты колледже училась?

— Я в университете училась. В политехническом.

— А! Политехнический, политехнический… это который на улице Н.

— Нет, на улице П.

— А какой там колледж? Политехнический же на улице Н.

— Я ещё раз говорю — я не училась в политехническом колледже, я училась в университете. В институте, если так понятнее. Я после 9-го класса пошла в вечернюю школу, а потом, после получения полного среднего образования, пошла в институт. Высшее образование.

— Ага… понятно… а сколько там лет после 9-го класса надо учиться?

— Тамара Петровна, ещё раз говорю — это университет, институт, высшее образование. Там не берут после 9-го класса. Я пошла после 11-го.

— Ну, после 11-го же на один год меньше должно быть, правильно?

— Вы меня слышите или нет? Это не колледж, это институт. Я получила высшее образование после 11-го класса. После 9-го я училась в вечерней школе три года.

— Слышу-слышу, конечно! Хорошо… А подскажи ещё, вот ты учительницей стала, а другие специальности там есть? Например, секретарь или парикмахер?

Я не выдержала и бросила трубку. И ведь такие люди свято уверены, что они педагоги…

У меня не задолбашка, а скорее ответ автору, удивляющемуся, почему это сотрудницы не хотят «оставить 5−7-летнего ребёнка одного в квартире на шесть часов» во время летних каникул.

Объясняю по пунктам:

1. Детей 5−7 лет нельзя оставлять одних дома по законодательству (я живу не в России, но, вероятно, и у вас там есть что-то подобное — случись что, тем более со смертельным исходом, и родителей приговорят к уголовной ответственности). А долго ли 5−7-летнему ребёнку опрокинуть на себя кипяток, из окна высунуться или ещё что-то с собой сотворить?
2. Бабушки, увы, не у всех живут в том же городе, а если и живут — то либо работают, либо не могут по состоянию здоровья, либо просто не хотят — имеют право!
3. Санатории и лагеря. У вас явно нет детей, иначе бы вы знали, что пятилеток туда не берут, шестилеток тоже. Даже в 7 лет — стресс ещё тот. Про цены говорить не будем, у нас это очень дорого для среднестатистической семьи.
4. Няня. Вы серьёзно? Вы работаете в нефтянке, чтобы сотрудницы спокойно могли оплатить минимум 9 часов (8 рабочих + обед), а скорее 10 и больше (они же не в соседнем подъезде работают)?

А по поводу оставшихся двух месяцев — в моём детстве было так: один месяц я была с мамой, второй — с папой, на третий — либо меня подбрасывали кому-то из знакомых на дачу по недельке, либо я сидела в раскалённой городской квартире на четвёртом этаже, ибо работали родители полный день, а бабушек в живых не было.

Раньше (как сейчас в России — не знаю) в трудовом законодательстве было закреплено, что родители с детьми имеют преимущественное право на отпуск в летний период. И, поверьте, не просто так: иначе бы количество утонувших, покалеченных, пропавших детей бы было на порядки больше. Если сейчас не так — увы. И детей жалко.