Задолбали люди с ошибкой победителя. Вот девушка пишет в истории: «Я не ношу каблуки, я не крашусь, почему вы не можете так же?»

Потому что каблуки вам запретил ортопед, а ещё перед глазами был опыт вашей мамы. Вам не вручали торжественно первые «настоящие» шпильки как символ инициации и атрибут «настоящей женщины». Не ворчали, что вы постоянно ходите в кедах (для поколения моих родителей «конверсы» не имеют культового ореола). Наверное, в детстве вы не мечтали быть в «лодочках» на свадьбе — чтобы быть такой же красивой, как мама на старом фото. А на выпускном не боялись, что балетки не подойдут к вечернему платью.

Пишете, что у вас яркая от природы внешность. Так не удивительно, что вас «не упрекали в блёклости». Вам, наверное, не говорили: «Стоит подчеркнуть то или это косметикой», «У тебя совсем не видно ресниц/бровей/губ», «Ходишь, как бледная моль/серая мышь/синий чулок», «Посмотри в зеркало — ты обычная русая бледнокожая девчонка, не будь себе врагом», «Вот тебе тушь, румяна — подмахни здесь, там, и уже другое дело».

У вас хватило сил отстоять своё мнение — несмотря на слова родных, подруг, «психологов», авторов глянцевых статей и всех прочих. Теперь вы искренне и наивно удивляетесь, что некоторым это даётся с трудом.

И такое повсюду. «Я поступил на бюджет, почему вы не смогли?» Потому что ты занял место. «Я устроился по специальности, кто вам мешал?» Открою секрет — кто-то из ваших коллег уже не получит эту должность. Значит ли это, что вы лучший специалист? Скорее всего, да, но, учитывая разные модные веяния у эйчаров, не думаю, что это всегда так.

Не совершайте ошибку атрибуции. В достижениях (как и в неудачах) всегда есть доля везения. У всех разные внутренние ресурсы, окружение, воспитание, материальное положение. И удача — не списывайте её со счетов.

Задолбали адепты «яжесмог»!

Как надоела мерзкая реклама!

Я не так уж много смотрю телевизор, и так получается, что чаще всего это происходит во время еды. Не знаю, может, это просто моё особое везение? Каждый раз мне приходится отводить от экрана взгляд и повышать голос, чтобы не видеть гадостей, которые, как почему-то считается, должны вызвать у человека острые приступы шопоголизма, а вместо этого начисто отбивают аппетит и провоцируют желание ударить телевизор чем-нибудь тяжёлым.

Постоянно, практически без перерыва, на экране кто-то чихает, кто-то рыгает, кого-то пучит, кто-то харкает кровью, у кого-то месячные… Сплошной чередой идёт реклама средств от простатита, поноса, запора, разнообразных мерзких болезней с подробным описанием симптомов, даже банальный грипп описывается так, что трудно сдержать тошноту. Пляшут оторванные конечности на тонких ножках, милая девочка отрывает с лица не очень милого мальчика прыщи-конфеты (что нужно курить, чтобы до этого додуматься?)… И всё это ярко и очень-очень громко, чтобы никто не смог скрыться от демонстрируемой мерзости!

Конечно, вы скажете, что можно перейти на каналы без рекламы, но иногда хочется ведь посмотреть конкретную передачу по одному из центральных.

И каждый раз, вздрагивая от отвращения, я желаю тем, кто клепают подобную рекламу: да чтоб вам икалось каждый раз, как её показывают! Да чтоб вам во время еды всю жизнь смотреть собственные отвратительные поделки!

Задолбали!

Меня ужасает отношение всей семьи к моему двоюродному брату. Ему только 10 лет, и он единственный внук у бабушки с дедом, а нас, внучек, четыре. На него умиляются все родственники. Кажется, даже мои родители любят его больше, чем меня и моих сестёр.

Он болезненный, его все старшие опекают и от нас требуют того же. У него давно умер отец, поэтому он бедная сиротка. Его практически не оставляют одного, он истерит и требует внимания. В школе его обижают, от нас с младшей сестрой родители требуют защищать его, и от этого его обижают ещё больше.

Недавно его мама тяжело заболела — рак. Лечится, но шансы малы. Всё идёт к тому, что если её не станет, опеку над ним оформит не его сестра, "ей же надо учиться", а мои родители.

Я уже полгода трясусь. Не хочу окончательно превращаться в няньку для брата! Вижу кошмары по ночам. С ужасом представляю будущее через 5, 10, 20 лет. Пристрелите.

Муж ушел, оставив меня одну с годовалым ребенком, долгом за квартиру да и вообще без денег, потому что не смог мне простить ссору с его мамой.

Живет у нее сейчас, ежедневно получает новые порции наставлений, а может, просто пытается меня "перевоспитать".

КМП.

Я по жизни крайне неуклюжий и неловкий человек. Постоянно что-то роняю, спотыкаюсь и так далее.

За две недели до свадьбы умудрилась разбить машину жениха и уронить очень дорогой сервиз, который мне собиралась подарить свекровь — прямо у нее на глазах. Стоимость сервиза более 80 тыс.

Вечером жених приехал ко мне и во время серьезного разговора объяснил, что хотя я ему полностью подхожу в постели и по характеру, но жить со мной он считает невозможным. И отменил свадьбу. КМП.

Да, я прочитала его переписки в телефоне. Среди прочего, были смс от бывшей, которая живет на другом конце страны: "как я скучаю, пришли фото, какая ты красивая, не могу дождаться когда увижу тебя" и подобные нежности, приправленные смайликами с сердечками. Я устроила истерику, на что мне мой молодой человек объяснил, что она в прошлом, просто приезжает — хочет увидеться. А ему только я нужна, любит, ценит, уважает. Поверила, полгода жили счастливо, а потом она приехала, и он мне изменил. Как я узнала? Снова прочитала переписку. Он валялся в ногах, просил не уходить, говорил, что не знает, что на него нашло. А я думала только о том, что надо было уходить еще тогда. КМП, невыносимо.

Муж принес с вахты стригущий лишай. У меня выскочил на шее, поэтому длиннющие волосы завязываю в пучок, но все равно они растаскивают по телу эту заразу. Врач твердит, чтобы волосы либо сбрила, либо совсем коротко стриглась, под мальчика.

Муж сказал — если постригусь, подаст на развод. КМП.

Думаю, что многим встречались коллеги, которым душно, дует, слишком шумно или слишком тихо. К сожалению, и меня не обошла стороной такая участь. Моей коллеге темно. Ей темно в любое время суток, даже когда на улице солнце стоит в зените. Она с особым рвением включает в кабинете полную иллюминацию — а это, на секундочку, 12 люминисцентных ламп на 7 квадратных метров.

К сожалению, в кабинете мебель стоит таким образом, что переставить её иначе просто физически невозможно — слишком мало места. Я сижу спиной к окну, у меня яркий монитор и над головой 4 люминисцентные лампы. И мне крайне некомфортно, когда в светлое время суток горит свет. У меня страшно болят глаза.

Казалось бы, можно всегда найти компромисс. Коллеге была предложена настольная лампа, более яркий монитор, перемена места. Монитор был с обидой отвергнут, лампа — не принята, а перемена места проигнорирована. Она приходит в свой «тёмный уголок» и включает свет, а я сижу с красными слезящимися глазами. Тёмные очки не спасли положения, а только его усугубили, а начальник запретил снимать лампы, которые расположены непосредственно у меня над головой. Сколько я ещё так выдержу — не знаю, но писать заявление по собственному из-за освещения очень глупо.

Дико задолбали упрямые люди, не желающие идти ни на какие компромиссы из-за собственного упрямства и самодурства. А ещё — моя собственная неконфликтность.

Я родилась больным ребёнком. Сколько себя помню, почти всё моё детство прошло в больницах и в походах по врачам. К средним классам школы всё более-менее стало получше, и тут моя мама обрадовалась. Обрадовалась, нагрузив меня учёбой, при этом не обращая внимания на мои реальные возможности.

Я плохо ходила, но «надо тренироваться», и походы в школу за четыре остановки мне были гарантированы на протяжении десяти лет, в то время как мои более здоровые сверстники садились на трамвай или автобус и ехали. Нет, в школу поближе нельзя — слишком хорошая школа, почти гимназия.

После тяжёлой для меня физической нагрузки я с трудом воспринимала материал на уроках. И нет, это не «ребёнку не по силам», а «ребёнок ленится». После школы я, одуревшая от усталости, должна была делать уроки. Если я делала уроки плохо, то получала нагоняй от мамы.

С трудом окончив школу, я встала перед фактом — институт. Разумеется, не «шарашкина контора», а серьёзный. И специальность серьёзная, чтобы я могла работать не кем-нибудь, а хорошим специалистом и получать серьёзные деньги…

Только мама не учла, что моя справка об инвалидности не просто розовая бумажка, а свидетельство о плохом здоровье. Об очень плохом здоровье. А я знала. К восемнадцати годам я прекрасно понимала, что чтобы дожить до вечера и сделать необходимое количество дел, я должна, во-первых, планировать в три раза меньше, нежели здоровый человек, а во-вторых, делать это медленно, растягивая процесс и экономя силы. Это моя мама бегала в магазин каждый день после работы, и у неё ещё оставались силы на домашние дела. Я же после школы могла либо сходить в магазин, и тогда у меня не оставалось сил ни на уроки, ни на элементарную помощь по дому, ни на просмотр телевизора; либо я могла сесть за уроки и выслушать нотации по поводу лени. Был ещё вариант — пошуршать по хозяйству, но тогда ни уроки ни шли, ни до магазина я уже не могла доползти.

Я знала, что мне не будет по силам вставать за два часа до начала пар, потому что институт был не в четырёх остановках, а в полутора часах езды. Я знала, что даже полчаса дороги вымотают меня так, что мир будет плыть перед глазами, язык сбиваться со слов, и уже на второй паре я не буду, не то что понимать преподавателя, я слышать его не буду. И даже простое «посидеть пятнадцать минут и отдохнуть» для меня не будет иметь смысла.

Я с ужасом представляла, что после института мне надо будет идти работать. И не с восьми до двух, как в школе, — а до шести. И что нельзя будет поспать на задней парте, отрешившись от реальности, а надо будет серьёзно выполнять свои обязанности.

И я отказалась.

Мне тридцать пять. Я совершенно неуспешный человек — у меня нет квартиры, нет машины и хорошей зарплаты. Я живу на пенсию и аренду с квартиры умершей бабушки. Я тщательно высчитываю каждую копейку своего бюджета, одеваюсь в секонд-хенде и на китайском рынке. У меня нет плазменного телевизора, старенький ноутбук уже давно просится на свалку, стиральная машина — одна из самых дешёвых. У меня нет мужа, нет детей.

И мне хорошо. Мне до одури прекрасно. Прекрасно, что я могу проснуться не по будильнику, могу не пытаться полчаса оторваться от подушки. Мне не нужно никуда ползти по заснеженной улице в потёмках, выполнять никому не нужную деятельность и, измотавшись, тащиться домой.

Мне глубоко фиолетово на «активный отдых» — я человек города. Я не люблю природу — природа для меня не «прекрасный лес, запахи и серебряная речка», а комары, аллергия на траву, жара, давление, грязь и невозможность расслабиться. А по прибытии домой — стирка грязной одежды.

Я не езжу по гипермаркетам, забивая тележки продуктами. Во-первых, все они далеко, во-вторых, я много не подниму. Раз в неделю я посещаю магазинчик за углом, где могу купить всё необходимое, и раз в полгода выделяю два дня для похода на рынок за износившимся бельём или одеждой.

У меня минимум вещей — как мебели, так и одежды. Всё тщательно подобрано, чтобы требовало минимальных усилий при уборке. Нет мягкой мебели, ковров. Старенький пылесос включается раз в неделю, чтобы собрать пыль по углам.

Да, я нищий инвалид, не добившийся ничего в жизни — ни в карьере, ни в «исполнении предназначения женщины». Но я не хочу «рвать жилы» и гробить своё здоровье, которого и так совершенно немного, на то, чтобы соответствовать каким-то ожиданиям и требованиям. Я не хочу быть похожа на свою бабушку, которая имела похожие проблемы со здоровьем, но при этом действовала иначе. К пятидесяти годам она превратилась в желчную старуху, ненавидящую всё на свете, даже собственную дочь. Старуху, у которой не было в жизни ни единой радости — она с ненавистью готовила, с ненавистью убирала, вязала никому не нужные шарфы, с остервенением впихивая их мне и маме, разражаясь руганью и проклятиями на попытки возразить. Даже несчастному коту она выдавала порцию корма, сопровождая её брызгами слюны и парой пинков.

Не хочу!

Моя задолбашка наверняка знакома многим фрилансерам. И касается она самых близких, родных и любимых людей, которые по каким-то космическим причинам не хотят/не могут понять, что я тоже работаю. Так же, как и они все. Только не в офисе, куда кровь из носу надо прийти вовремя, а дома, в максимально комфортных для себя условиях.

Да, дорогие родители, у меня тоже есть график, может, не такой строгий, как у вас, но он есть. Поэтому я не сделала генеральную уборку и не успела приготовить ужин из пяти блюд, как вы просили с формулировкой «тыжедома».

Нет, подруга, я не посижу с твоим пятилетним пацаном, потому что «яжедома», а тебе надо срочно убежать по делам. Я люблю его и рада пообщаться, но не в своё рабочее время.

Да, любимый, представь себе, я устала. Потому что не «бездельничала за компьютером весь день», а работала. И если ты ещё раз пристанешь ко мне со своим «тыжедома», убью на фиг!

Я вас всех очень люблю, но давайте вы всё-таки будете принимать мой выбор и мою работу. А пока — без обид, но задолбали!