Борьба с неблокировщиками, говорите?

Работал я одно время в некой крупной международной аудиторской компании. Понятное дело, что ноутбуки содержали кучу секретной информации. Частенько человек по полгода сидел в командировках у клиентов, которые отличаются повышенной любознательностью. Компьютеры блокировались и пристёгивались тросиком.

«Учёба» молодняка начиналась ещё в головном офисе. Непристёгнутые компьютеры забирали админы-безопасники — это понятно. А к вопросу блокировки подошли с юмором.

Это была своеобразная игра: у каждого в почте лежало в черновиках несколько специальных писем. Если кто-то отлучался (даже на пять минут) и не блокировал компьютер, от него сразу высылалось письмо всем сотрудникам фирмы (ну, кроме руководства):

Привет, меня зовут Катя, я новый ассистент аудитора. Я сейчас на проекте в городе Малые Гроги, и мне местные ребята подарили на дискотеке подсолнух. В горшке. Семки выращивать. Я очень люблю семки, но цветочек чахнет. Пришлите мне, пожалуйста, каких-нибудь удобрений и десять литров воды почтой.

Новичок сначала прозревал и стыдился, а потом сам становился активным участником такой игры. И никто не забывал блокировать компьютер.

Устанавливаю один из немногочисленных принтеров в нашей конторке в кабинете «деньгосчётов» на стол новопоступившей бухгалтерше немолодого возраста. Димон из нашего кабинета (он почти напротив) кричит:

— Слав, заодно расшарь его!

В следующее мгновение новенькая кидается на принтер, обхватывает его руками и вопит:

— Не надо в нём шариться, он и так еле дышит!

Кроме меня с Димкой, выпали и остальные бухгалтеры в кабинете.

Меня ненавидит собственная мать. Отца у меня нет и не было. Он умер до моего рождения. Я всегда старалась сделать все, чтобы она мной гордилась. Хорошие оценки в школе, ночная работа, дорогие подарки на праздники. Я никогда у нее ничего не просила. Всегда все покупала себе сама. Работаю с 14 лет, буквально с получением паспорта. Сняла себе однушку, копила деньги, купила матери БОЛЬШУЮ трешку. А вот вчера пришла к ней в гости, она сидела с подругой и разговаривали. Я принесла тортик, мама сказала «Почему ты, дрянь такая принесла торт? Ты хочешь, чтобы я стала толстой, чтобы я умерла поскорее? Для кого ты так стараешься? Я все равно ненавижу тебя». Вот так вот я и узнала. Я ей еще позвонила, спросила как она, если честно, ждала, что она извиниься. Нет, ничего подобного. Нагрубила, и сказала, что торт — дрянь.

Да, я знала, что мама меня недолюбливает, но я делала все, чтобы это исправить. Мне 27, я сижу и плачу.

КМП

Встречаемся с парнем год, недавно начались у него проблемы в сексуальном плане, т.е. просто не стоит… Может встать, может нет, секс превратился не в взаимное удовольствие, а в борьбу за его эрекцию. Прошу его сходить к врачу, сделать хоть какое-то движение по решению проблемы, он говорит -да-да, любимая, все сделаю. Прошло таким образом полгода и ничего. Вы не думайте, я не что-то жирное и страшное, симпатичная, со спортивной фигурой и тд, есть у человека и анальный, вагинальный секс, минет, да все что захочет… И недавно мне заявили, что это не он не прав, а я мало что делаю чтоб возбудить его. Отказалась 5-ый раз поднимать его член (простите), через 2 часа мучений. Ненавижу мужчин уже, честно. И вроде и бросать не хочется и п-ц какой-то. Выговорилась, спасибо, и Пристрелите меня, пожалуйста :(

К родителям пришли гости, уже выпившие.У меня дома живет морская свинка, а у одной из гостей дома тоже живет это чудо, и она сразу бросилась к моему.Так его хватанула, что он после этого два дня хромал.Уговорила маму отвезти животное к ветеринару, сломана лапа, лечение стоит примерно три с лишним тысячи.Мама сказала, что лечить никого не собирается, говорила, что выбросит на улицу.Я, естественно, была против, скандал был страшный.Сегодня пришла из школы, как всегда пошла свинку кормить, смотрю: ни клетки, ни свинки.Думаю, догадываетесь, что мама сделала?! Реву третий час.КПМ.

Мне 21 год, всю жизнь был оболтусом, всегда ленился учится. Но благодаря матери я закончил школу (не на 5, но на 4 с несколькими 3).

Затем благодаря ей поступил в институт (18 лет). Всю жизнь она старалась, делала для меня все. Я это не ценил и воспринимал как данность. Первую зарплату с работы, на какую помогла устроится она мне, я ничего ей не подарил. И вообще ни с какой зарплаты ничего не дарил, только лишь на праздники. Часто пререкался, огрызался на просьбы убраться или еще что.

Всегда был отстранен, ничем не делился, не рассказывал. Хотя она всегда интересовалась. Я лишь отвечал: нормально, хорошо. В 20 лет она знает лишь малость обо мне. Ни мои увлечения, ни моих друзей, ни как в институте, работе… Ничего. Я как чужой человек в семье, прихожу домой и утыкаюсь в комп.

Нет, Я не полная скотина: я не сидел на шее – работаю на хорошей работе и получаю хорошую зарплату (благодаря матери) и отдавал часть семье.

А теперь у нее рак. И теперь уже поздно рассказывать истории, делится переживаниями. Теперь больше нет улыбок в доме. И я вспоминаю как было раньше и ненавижу себя, за то что вел себя как чужой. КМП.

В последнее время на этом сайте разгорелся очередной холивар между сторонниками и противниками копирайта. Я отношу себя ко вторым и попробую аргументировать такую точку зрения. Сразу предупреждаю: во-первых, в моих аргументах будет достаточно много экономики, во-вторых, кто-то может найти в них теорию заговора (хотя заговором там и не пахнет, скорее, просто любовь к деньгам как общее свойство почти любой так называемой «элиты»). Если вы ещё читаете — продолжаем.

Итак, почему область ПО стала такой привлекательной, что сюда тоннами стекаются «эффективные менеджеры», а в принимаемых законах каждый раз ужесточается наказание за нарушение копирайта? Ответ простой: гибкость и минимальная дистанция от разработанного до готового к продаже продукта. От разработанного чайника до чайника, готового к продаже — путь через постройку фабрики и производственного процесса конкретно для этого чайника. От разработанной программы до программы, которую можно продавать — путь в использовании любого типового (то есть одинакового, массового, а значит, и дешёвого) способа распространения софта. От фабрики чайников до фабрики телевизоров — фактически новая фабрика телевизоров. От выпуска программы 1 до выпуска программы 2 — разные этикетки или странички на сайте. При том производитель ПО может ещё и быстро реагировать на запросы рынка, изменяя пропорции, в которых предоставляются программы 1 и 2, а вот с чайниками и телевизорами такое не пройдёт.

Почему ПО так легко скопировать, что приходится защищать копирайтом? Из-за гибкости и лёгкости пути к каждой следующей копии. Компьютеру, без которого о ПО вообще речи не идёт, всё равно, что копировать: ваши собственные файлы или любую из установленных программ. И любая копия может послужить источником практически неограниченного числа других копий.

Не заметили ничего общего? Именно те свойства информации в компьютерном представлении, которые позволяют производителям софта получать большую часть их прибыли, и блокируются копирайтом.

В экономике принято разделять все товары на две группы: средства производства и предметы потребления. С помощью средств производства можно производить другие товары или услуги, с помощью предметов потребления — нет. Разделение нечёткое — тот же телевизор можно использовать, например, в качестве элемента видеосалона, — но помещение и другие факторы будут иметь в нём также очень значимую роль, кроме того, будут сложнее заменимы, поэтому телевизор всё же скорее предмет потребления.

Так вот, производители ПО используют предлагаемый ими софт именно в качестве средства производства. Они не пишут решение для каждого своего клиента, а копируют одно-единственное. Но к моменту перехода в руки клиента программа должна превратиться в предмет потребления — по крайней мере, перестать быть средством производства самой себя, иначе производитель сразу получает очень опасного конкурента.

Каким же образом это сделать? Обычные правила защиты собственности тут не работают (производитель написал программу и копирует, покупатель купил, то есть тоже получил в собственность, и копирует). Дополнительные договоры при продаже? Часто вы, покупая диск, слышали, чтобы продавец вам хотя бы вкратце перечислял ограничения по поводу его копирования и прочее копирайтовое? А если бы перечислял, какой шанс на то, что вы всё же купили бы диск? Лицензионное соглашение? Если брать то, которое «принимается при открытии коробки с диском», то считать его действительным сложно, а если то, которое уже давно стало элементом установки большинства программ — так его убрать не проблема (ну, или, как писали когда-то на Баше, «принять котом»).

Но за подобным методом распространения программ стоят сверхприбыли. И поэтому можно пойти к власти, и, поделившись, уговорить её принять подобный договор от имени всего общества. И речь здесь идёт не только о банальной коррупции. Внести деньги в партийную кассу одной из двух правящих партий США — вполне легально, а результат схож.

После подобных действий копирайт легко распространяется по всему миру — где-то по той же схеме, где-то методом кнута (санкции) и пряника (ВТО). Параллельно его начинают пиарить, и среди всех призывов громче всех звучит такой: «Пожалейте автора! Украдёте (то есть скопируете) — он не напишет новых программ и вообще умрёт с голоду». Давайте рассмотрим его подробнее.

Конечно, понятно, что без материальной выгоды большинство программ не будут написаны. С другой стороны, копирайт не является основным условием для получения автором вознаграждения. Кроме всех дополнительных методов монетизации, можно сделать программу продаваемой и без копирайта. Можно встроить в неё качественную защиту — и качественная, конкурентная программа будет продаваться, пока её не обойдут, да и после этого. Можно связать программу с онлайн-сервисами, можно просто отдавать покупателям только клиентскую часть, держа серверную у себя. Можно постоянно выпускать патчи с дополнительными функциями — а заодно с новыми средствами защиты.

Конечно, оборот от такого режима будет меньше, чем сейчас. И кто-то действительно умрёт с голоду. Но вряд ли это будут авторы программ — скорее, «эффективные менеджеры» и прочие паразиты, кормящиеся на любой сверхприбыльной отрасли. Впрочем, они скорее просто перейдут на другой субстрат. А немногочисленные экономисты и другие профессионалы, являющиеся симбионтами для любого дела, только вздохнут спокойно заодно с программистами.

Если я хочу, чтобы новые версии программ выпускались как можно чаще, мне выгодно, чтобы автор программы получал хорошую оплату за свою работу — но только разово, чтобы у него был стимул писать ещё. Кстати, большинство программистов сейчас живут именно так: они получают зарплату за работу, наниматель получает права на результат. С точки зрения разработчиков при отмене копирайта меняется не так много, а вот стимул финансировать развитие отрасли (а не переписывание программы в тысячный раз, чтобы снова продать, не нарушив патент) у бизнесменов растёт (по крайней мере у тех, кто в бизнесе останется).

Конечно, права разработчика на программу, как и любого автора на результат его труда, надо защищать. Но не от покупателя, честно купившего продукт и теперь желающего воспользоваться последствиями покупки в полной мере, в том числе скопировав её, а от издателей и прочих бизнесменов, которым при отсутствии копирайта может показаться вполне привлекательной идея продавать результат работы, не платя автору ничего. В предлагаемой модели авторское имущественное право должно работать — но до момента публичной доступности (в том числе возможности свободно купить) результата работы, будь то программа, книга или фильм.

Вот и всё, что я хотел сказать по поводу сабжа. Конечно, некоторые вещи не затронуты, а некоторые изложены упрощённо — но это размышления для IT happens, а не научная статья. Dixi.

В этом году я в первый раз после пяти лет постоянных нервных срывов и бессонных ночей, проведённых за зубрёжкой, наконец-то отдыхаю в новогодние праздники, а не накачиваюсь успокоительным.

Нет, я вовсе не ленивая и не люблю откладывать всё на последний день перед экзаменом, просто учебный процесс у нас выглядел так.

В начале семестра, отстояв очередь в библиотеке, получаешь на руки пять-десять учебников. Из них пригодятся в лучшем случае три. Преподаватели называют совершенно другие учебники. Из них в библиотеке есть один-два, в магазинах продаётся ещё три-четыре. Остальные последний раз издавались в 1970 году и находятся только в списках литературы чьих-то диссертаций и библиотеке где-то в Сибири. В итоге кто-то один криво и вверх ногами сканирует учебник и выкладывает его во «Вконтакте» для всей группы.

Билеты появляются где-то через месяц после начала учёбы. Лекции преподавателя с билетами по содержимому не совпадают. Преподаватель вообще любит потратить половину первой пары в субботу утром на рассказы о том, как студенты безграмотны, а вторую половину — на историю о том, как ехала в трамвае с женой начальника. И вроде бы можно готовиться самостоятельно, но за месяц до экзамена, когда начинаются зачёты по всем предметам, внезапно обнаруживается новый список билетов — в одном экземпляре и запертый в деканате под ключ. Кто-то всё же умудряется похитить и распространить засекреченную информацию. В новом списке билетов восемьдесят, а не шестьдесят, и совпадают с предыдущим только двадцать. На лекциях читали три темы. Ещё пятнадцать можно найти в учебнике. Ещё двадцать предыдущие поколения студентов уже расписали в шпаргалках и выслали вам на электронную почту, при этом половину из билетов невозможно понять, потому что автор сам не понял, про что прочитал.

Дальше (разумеется, уже во время зачётов) начинаются пляски с Гуглом. Если 60 из 80 вопросов — вполне конкретные вещи и ещё несколько обобщают пройденное, то как минимум пять или шесть билетов — абстрактный бред, на который непонятно, как отвечать. Даже интересный и нравившийся весь семестр предмет начинает раздражать и доводит до отчаяния, потому что максимум, что получается найти про некоторые из вопросов — что такой автор и такая концепция существуют и какой-то мужчина из Иркутска написал про них диплом в 1968 году. На консультацию перед экзаменом преподаватель не является (зачем они вообще указаны в расписании?), а в ответ на вопрос начинает ругаться, что учиться надо было весь семестр (и ничего не отвечает). Когда информация кое-как найдена, надо ещё попытаться сформулировать внятный ответ на вопрос, а потом его заучить наизусть. При этом предметов сдавать надо десять-пятнадцать.

После того как экзамен перенесли три раза и наконец поставили рано утром в субботу, а принимающий опоздал на него на четыре часа и отправил всех на другой конец города в другой корпус, начинается лотерея. Кто-то в течение всего семестра сдаёт контрольные. Кто-то пишет тесты. И те и другие люди получают адекватную оценку общего уровня своих знаний. Мы тянем билеты и гадаем, кого из нас больше любит Господь. Кому-то повезло, и он вытащил свою тему. Кто-то умный, он вытащил смартфон и гуглит ответ. Эти два человека сейчас сдадут на отлично. Тебе, которая про бо́льшую часть вопросов может говорить часами, попался один из абстрактных вопросов ни о чём; мужик из Польши, который написал одну статью на польском языке в 1803 году, был признан невменяемым и тут же отвергнут наукой; ну, и на десерт самая нелюбимая из тем.

Есть преподаватели, которые начинают задавать вопросы по другим темам, чтобы определить общий уровень знаний. Есть преподаватели, которые помнят активных студентов и ставят им «автомат». А есть пожилая женщина в маразме, которая уже третью студентку перед ней называет Марией (хотя ни одну из них так не зовут) и даже не вела у нас этот предмет, а просто пришла его принимать. Список билетов она в первый раз увидела двадцать минут назад.

Сосредоточиться и пытаться формулировать ответ на свой билет не представляется возможным, потому что вы все сидите в одной аудитории и громкий бредовый ответ псевдо-Марии полностью перетягивает на себя внимание.

Когда ты тоже соглашаешься отзываться на Марию и уже пять минут мямлишь свой ответ на первый вопрос, внезапно врывается второй преподаватель (экзамен ведь должны принимать двое, вспоминает деканат на втором часу экзамена). У неё плохое настроение, и она сперва проходится по аудитории и вырывает шпаргалки у студентов. Затем она садится рядом с коллегой и начинает перемывать кости кому-то с кафедры и на кого-то жаловаться. Ты в это время продолжаешь что-то мямлить. Тут она замечает, что перед ней сидит студентка. Тебя заставляют всё это промямлить во второй раз. Во время прослушивания ответа преподаватель почему-то начинает отпускать коллеге язвительные комментарии и что-то презрительно бурчать про рязанские рожи, провинцию и бездарностей. Вместо дополнительных вопросов начинает спрашивать, откуда ты такая вылезла. Очевидно, Господу ты не нравишься, потому что тебе ставят «уд.» и начинают орать на следующую жертву. В сентябре тебе этот предмет очень понравился, и ты по нему прочитала кучу дополнительной литературы для удовольствия.

Жаловаться в деканат на поведение преподавателя довольно бессмысленно: та, которая в маразме, заслуженная и удостоена всяких наград, хотя вряд ли сама уже об этом помнит, а та, которая страдает от ненависти ко всему живому — просто прекрасный и талантливый человек. Что с вами, пятьюдесятью баранами, вообще не так?

Можно многое припомнить. И предметы и темы, высосанные из пальца, потому что кому-то при Брежневе не хватило нормальной темы для диссертации, а потом им пришло в голову написать учебник. И устные экзамены, которые у некоторых преподавателей длятся по девять часов, потому что им хочется придраться к манере речи, манере одеваться, личной жизни студента и вообще чему угодно, кроме содержания ответа. И вечно опаздывающих и исчезающих преподавателей. И того, что на работе мне пригодились два предмета, сама корка и умение выносить стресс.

Это не какая-то там шарага, а один из лучших столичных вузов. Мне повезло там учиться, повезло встретить множество уникальных, влюблённых в свой предмет людей, но он мне будет сниться в кошмарах ещё много лет. Возможно, так относятся только к гуманитариям. Но что-то мне подсказывает, что мой опыт не уникален, и он у меня отбил желание обучаться чему-то ещё напрочь. Если только не поставите в конце семестра тест с тридцатью вопросами, как грозились.

Периодически натыкаюсь на жалобные статьи половинок: то у девушки/жены вечная головная боль, то парень/муж даёт раз в месяц. Временами складывается такое ощущение, что люди вообще не интересуются сексом — не знают, как он работает, как его улучшить и разнообразить, даже как им заниматься. Не буду претендовать на абсолютную истину, но хотелось бы дать кое-какие советы страждущим.

Стандартная ситуация: жена/муж возвращается вечером с работы усталый, дома срач, жрать нечего, и единственное желание — поесть и завалиться на диван, а тут ещё с каким-то сексом пристают. И так изо дня в день. Знакомая ситуация? Поздравляю, вы нормальная пара! А теперь давайте посмотрим, как разорвать этот порочный круг.

Правило номер один: нытьё не возбуждает. Если вы с щенячьим взглядом попросили секса (в качестве бонуса можно даже упомянуть, что последний раз секс у вас был две недели назад), не удивляйтесь, если вам отказали. Здесь нет ничего необычного: человек, который вам отказывает, в данный момент действительно не хочет секса, и ваши жалобные просьбы делу не помогут. Мало кто из людей настолько любит секс, что при любом его упоминании уже встаёт в строй.

Правило номер два: человеческое тело — это машина удовольствия. То, что человек не хочет секса, не значит, что его невозможно переубедить. Вы знаете вашего партнёра лучше всего: кого-то заводят откровенные позы или наряды, кого-то — самоудовлетворение, кого-то — ваши возбуждённые трения об партнёра, кого-то — что-нибудь ещё. Так воспользуйтесь вашим знанием! В 99 случаев из 100 человека можно развести на секс из любого состояния, даже больного (проверено на личном опыте). Хотите секса — подойдите и возьмите, не ждите, когда вам его дадут!

Правило номер три: хороший секс — это обратная связь. Расскажите вашему партнёру, что вас возбуждает. Узнайте, что возбуждает вашего партнёра. Выведайте ваши обоюдные тайные желания — грубый секс, БДСМ, золотой дождь, домашнее порно, секс в общественных местах, секс с другим мужчиной/женщиной, групповой секс… В сексе нет запретов. Что-то вы можете осуществить, что-то — сымитировать, что-то пусть просто останется темой для совместных (или личных) фантазий. В общем, подпитывайте друг друга и доставляйте удовольствие друг другу. Не себе — друг другу!

Придерживаясь вот таких вот нехитрых правил, можно и супруга на секс разводить чаще раза в месяц, и самому получать больше удовольствия. А задолбали меня крышечки на тетрапаках, которые вырываются с корнем.

Меня задолбали нытьё и отмазки сетевых переводчиков-любителей. Вот сейчас наткнулась на мангу, где сканлейтеры не поленились написать две — две! — страницы мелким шрифтом плача о тяжёлом труде переводчика, о языковых превратностях и о том, куда всяким мизантропам стоит засунуть свою критику. Из-за этого и захотелось выплакаться.

Больше всего меня, пожалуй, бесит аргумент «дарё дармовому коню в зубы не смотрят», которым многие любят прикрывать свои огрехи. Да, большинство из вас не получает материальной выгоды от своего хобби, а некоторые даже несут убытки, покупая за свои кровные комиксы, книги или диски. Но это совершенно не означает, что можно безмерно раздувать своё ЧСВ, впаривать абы что и ждать за это земных поклонов, да ещё и оскорбляться на конструктивные замечания. Мол, вам, смердам, и так всё даром досталось, так жрите, что дают! Никто не требует от вас идеальных результатов, но разница между парой мелких косяков и откровенной халтурой огромна. Если бы парикмахер-стажёр, делающий вам бесплатную стрижку, вдруг выбрил налысо полосу у вас на макушке, вы бы наверняка возмутились несмотря на то, что стрижка халявная. Если берётесь предоставлять услугу, делайте это качественно. Или не обижайтесь на критику. Или не беритесь вообще.

Вторая любимая песня: «Мы трудились не покладая рук ради вас неблагодарных». Ребята, осознайте уже наконец, что трудится каждый из вас в первую очередь ради себя любимого. Чаще всего — ради славы. Именно поэтому все вы подписываете свои творения и очень злитесь, если где-то эту подпись вытирают. Вы выкладываете свой труд в сеть не для того, чтобы народ мог ознакомиться с произведением, а для того, чтобы сказать себе: «Ай, какой я молодец! Я поделился!» — и повесить себе воображаемую медаль на грудь. Некоторые ещё переводят ради языковой практики, либо чтоб научиться работать в разного рода редакторах, либо просто от нечего делать. Это тоже эгоистичные мотивы: прокачивание ваших навыков, ваше лекарство от скуки. И когда вышло криво, аргумент «но я же старался» может быть весомым только для мамы. Не надо эмоционального шантажа.

Также безумно раздражают запреты на «перехватывание проектов» и огрызания в ответ на вопросы о продолжении. Ладно ещё, если проект активный. А если последняя глава или серия была выложена год назад? Почему просто не сказать: «Нам расхотелось доделывать, подхватите кто-нибудь»? Это было бы нормально, ведь вы имеете полное право забить на своё хобби. Но нет! Как собаки на сене, вы будете сидеть на заглохшем проекте, не отдавая его никому, и кормить публику завтраками ещё пару лет, пока на четвёртый год обещанное не забудется.

А вот строгие запреты на распространение переводов вообще или без спроса меня только забавляют. Дорогие мои, во-первых, если что-то попало в сеть, оно стопудово пойдёт по рукам. Насколько далеко, зависит от интересности материала. Грозная писулька от этого никак не оградит. И зачем вам вообще знать, кто и где выложил ваш перевод? Главное, что больше народу сможет его скачать. Вы же ради этого и старались, помните? Во-вторых, что за поиски чести среди воров? Вы сами спиратили чужую интеллектуальную собственность и теперь предъявляете на неё какие-то права, ждёте, что другие пираты будут благороднее вас самих и не позарятся на якобы чужое. Право, смешно.

Я и сама когда-то занималась переводами сериалов, так что не понаслышке знаю, что это реальный труд, и готова его ценить. Но будьте проще, поснимайте короны, не обещайте лишнего, выполняйте работу качественно — и тогда получите от благодарной публики искреннее спасибо, а может, и несколько кликов по кнопке «Donate» на вашем сайте.