Мы с мужем вместе 6 лет, в браке 1,5 года. Дочке год, с её рождением и началась моя проблема… Дело в том, что после беременности мне совершенно не хочется секса. Ну, может, раз в месяц что-то проснется, и если сразу не получится — потом опять охота отпадает. Мне-то всё равно, но вот мужа жаль! Заставляю себя раз в неделю — в 10 дней. Муж ведь живой человек, он ведь хочет… Уже и «налево» предлагала ему сходить — обижается, говорит — «не нужен мне никто, кроме тебя!» А я тупо не хочу! Самое обидное, что всегда любила секс, вела себя в юности не очень скромно, муж за это и полюбил, всегда говорил «только не меняйся»… ПМП!!!

В школьные годы я была толстой, прыщавой и, естественно, забитой. В классе над мной смеялись, мальчики меня не воспринимали как девушку. В 18 я взяла себя в руки, похудела, лечилась гормонами, после чего и прыщи прошли.

В 20 лет я познакомилась с парнем, вцепилась в него как в «единственный шанс». Мы встречались 2 года, я ждала его из армии, по его возвращению стали жить вместе. Все бы ничего, НО: за квартиру платят мои родители, я учусь и работаю на полставки, а что мой любимый? Он сидит без работы и не пытается ее искать, день его начинается в 3-4 часа дня и проводится за компьютером в онлайн-игре до 5 ночи. Когда я прихожу домой после трудового дня, на меня выливается куча претензий. Каждый вечер я убираю и готовлю ему. Последней каплей стало то, что вчера он потребовал 2 тыс.руб.(на еду, что он заказал на дом), а это последние деньги. Я понимаю, что пора это заканчивать, но та толстая девочка внутри меня боится остаться одна. ПМП.

У меня сейчас живет подруга с ребенком. Когда парень ее бросил, мама и религиозная бабушка уговорили рожать. Через месяц после рождения дочки, у бабушки, которая обещала сидеть с внучкой, случился инсульт. Мать выгнала подругу с младенцем, сказала, что ей одного ребенка в лице недееспособной бабушки достаточно.

Бывший, который вернулся к ней перед родами, объявляется раз в неделю и символически платит алименты от официальной зарплаты, 2,5 тысячи. Прописана подруга в доме бабушки, где 15 лет уже никто не живет, там разграбленный деревянный сарай без удобств, восстанавливать который не на что.

Так и живем, с финансами постоянно плохо. Но недавно она предложила мне сдать мою квартиру в центре, а самим снять что-нибудь попроще на окраине. А на разницу жить.

Тут я будто прозрела. Мало того, что я ради нее и её ребенка во всем себе отказываю, ночью встаю к девочке, по выходным с ней сижу, пока подруга с парнем. А теперь еще и должна добираться до работы по 1,5 часа, чтобы ей лучше жилось.

Завтра отвезу ее обратно к матери. ПМП.

Решил я сегодня детям вместо тихого часа в садике устроить культурно-развлекательную программу и свозить их в дельфинарий. Нужно ли говорить, что по пути туда-обратно к ребятам липли всевозможные бабки и тётки, желающие усадить их себе на колени в троллейбусе; накормить железобетонной карамелью и почему-то хлебом; пощипать за щёки и, конечно, узнать, точно ли этот бородатый мужик — их отец, а не какой-то похититель-извращенец. Двойняшек такое излишнее внимание напрягало, и я, не выдержав, вежливо попросил одну чрезмерно ретивую даму перестать хватать моих детей. Дама поперхнулась, надулась и выдала чудную тираду, содержащую замечания типа: «хамло волосатое», «вон девочка худющая, небось, голодом морите», «куда жена твоя смотрит», «сообщить бы о вас куда надо».

А я ехал и думал: «куда надо» — это куда? В саду у моих бесенят есть приятель, скажем, Гришка. Дочь по дороге домой доверительно поведала, что Гриша пришёл сегодня охрипший. А охрип он потому, что всю ночь орал от страха, когда его пьяный отец с ножом гонялся за не очень трезвой матерью, которая, кстати, меньше месяца назад произвела на свет девятого ребёнка. Мой сын хмурился и грыз ногти. Ему жалко Гришку. И дочери жалко. И мне. Только помочь ему мало чем могу.

Когда мы с супругой только поженились, в квартире этажом выше жила семья: мать, отец и две дочери, которых папаша зверски избивал. Крики девочек и звуки ударов слышал весь дом. Никто даже не почесался, хотя после бабки охали и ахали на скамейке у подъезда: бедные, мол, дети, с таким отцом-деспотом. Супруга обзвонила все телефоны доверия, социальные службы и прочие организации. Ответ был один:

— А вы уверены, что он их бьёт? Откуда такие данные, может, у них ремонт? Семья приличная, на учёте не состоят. И вообще, чего вы от нас хотите? Обращайтесь в полицию.

Обратились. Там нас, собственно, послали в дальние дали и посоветовали не лезть не в своё дело. Зато, когда я решил всё-таки поговорить с отцом семейства «по-мужски» и пригрозил ему переломать ноги, если ещё раз тронет детей, участковый возник на моем пороге буквально в тот же день.

— Вы, — говорит, — угрожали гражданину Пупкину?

— Ваш гражданин Пупкин дочерей избивает.

— Вам-то что? — удивляется участковый. — И вообще, это не доказано. Семья положительная и всё такое. Не суйтесь к ним больше, а то дело заведу.

А позже явилась мамаша и, выставив девочек перед собой как щит, заголосила:

— Смотрите, дряни, из-за вас этот дядя хочет лишить нас папы и отправить вас в детдом! Этого хотели, гадины, это вам надо?!

Перепуганные дети рыдали в три ручья и просили нас с женой оставить их отца в покое. Снова вмешиваться мы побоялись. А через пару месяцев съехали из этого дома.

Это было несколько лет назад, но ни черта не изменилось: по-прежнему практически невозможно помочь ребёнку, у которого дома не всё гладко. О том, что творится в Гришкиной семье, знают воспитатели, социальные службы, администрация детского сада: детей не моют неделями, одевают как придётся, явно периодически поколачивают, при этом семеро из них — инвалиды. И — ничего, никто даже ухом не ведёт. Зато обсуждают эту тему все с огромным удовольствием.

При удивительно набравшем обороты в обществе детоцентризме люди с удовольствием уличат всех вокруг в неправильном воспитании отпрысков, но как только дело доходит до нужды в действенном вмешательстве — всем плевать: «это чужая семья», «не лезь не в своё дело», «их дети, что хотят, то и делают». Это не задолбало, уважаемые. Это страшно.

А меня задолбали люди, перекладывающие ответственность за своё эмоциональное состояние с больной головы на здоровую, как та дама с триггером.

Меня тоже травили в школе по поводу моего лишнего веса — шутка ли, весить 90 килограмм в восьмом классе! Вместо того чтобы убиваться по этому поводу, начал меньше жрать. С проблемой, в общем, справился, но осадок остался, и я не очень адекватно реагировал на особенно злые замечания о чьём-то весе. До одного случая.

В госпитале, где я однажды оказался, я лежал с военным лет двадцати пяти со страшными ожогами по всей голове — на него было просто больно смотреть. При этом ожоги он получил ещё за несколько лет до той травмы. Как-то раз я по неосторожности вывел разговор на эту тему и уже приготовился получить молчание в ответ и извиняться, но нет. Совершенно спокойным тоном тот парень в деталях рассказал, как всё случилось, как разбился вертолёт, в котором он летел, как он выползал из горящей машины, обещая сослуживцам вернуться за ними, и как первый раз посмотрел на себя в зеркало после операций. Когда он закончил, я спросил:

— А ты вообще не беспокоишься по поводу своей внешности? Почему ты так спокойно говоришь об этом?

— Знаешь, я не хочу, чтобы то, что случилось со мной, как-то влияло на других и тем более на меня, — ответил он. — Да, это случилось, и мне не нравится смотреть на себя в зеркало, но делать из этого катастрофу, которую все должны уважать, я не собираюсь.

Из того разговора я понял одну вещь: никто и ни при каких обстоятельствах не обязан беспокоиться об эмоциональном состоянии человека, кроме него самого. Он сам выбирает, как ему реагировать на свои больные темы, будь то лишний вес или что-то более серьёзное. И люди, выбирающие триггеры и травмы, банально пытаются оправдать свою эмоциональную нестабильность некими внешними, не зависящими от себя причинами. Ведь брать ответственность даже за свою реакцию для них слишком сложно.

Знаете что, господа травмированные? Ваша травма не стоит и ломаного гроша. Как и моя. Как и травма того парня из госпиталя. Но, в отличие от вас, он не усложнял людям жизнь.

Год встречались, год жили вместе, он сделал предложение, подарил кольцо. Ушел без объяснений, кольцо забрал. Как мне было плохо тогда — не передать.

Через полтора года познакомилась в институте с одной девушкой — приятная, милая, только на мужа жаловалась. С трудом выбила у него разрешение доучиться, он выедал ей мозг за то, что перестала ребенка грудью кормить в шесть месяцев, косметикой пользоваться запрещает, денег на продукты выдает по минимуму. Сам зарабатывает много, купить дочери платье за 5000 р — нормально, а жена выпрашивает на еду, работать он ей тоже запретил. Одета она очень плохо, все с рынка, ничего яркого, никаких украшений. Ну вы уже поняли, да, кто оказался ее мужем?

Они встречались, когда он со мной жил, а ушел он, когда она была вовсю беременна, и кольцо, предназначавшееся мне, теперь носит она. КМП, за то что лила слёзы по такоу уроду.

Позвольте представиться: репетитор. И задолбала меня просто анекдотическая мелочь.

Обуваться, как вы понимаете, приходится по нескольку раз каждый день. Обувь на шнурках не люблю — долго завязывать и потом ещё перевязывать, потому что раздражают неодинаково затянутые шнурки.

Так вот, задолбали люди, не держащие дома нормального обувного рожка!

Встречался с девушкой. Обожал её, на руках носил, некоторое время сожительствовали. Но она из очень бедной семьи, всегда мечтала жить на широкую ногу и ни в чём себе не отказывать. А я? Верунулся из армии, вышку получал, подрабатывал, но о шике и речи не могло идти. Ей это, видимо, надоело, и она сбежала к одному менту солидного звания. Да, мент был богат, много что мог себе позволить, но… встретил её как-то случайно, а она плачет — залетела она от мента своего, а он детей не хочет. Требует аборт. Я стал просить эту дурёху мента бросить, вернуться ко мне, обещал её ребёнка как своего растить. Она поплакала-поплакала, да сказала, что ещё сможет его переубедить.

Встретились потом через несколько месяцев. Она всё-таки сделала аборт, но отношения с ментом это уже не спасло. Он её выгнал. А ещё она осталась бесплодна. Наверное, я должен был её пожалеть, вернуть себе, но… я ведь давал ей шанс. Я ведь её предупреждал. К тому же, я хочу детей. Я символчино ей посочувствовал и ушёл. С тех пор её не видел. КМП, но я до сих пор не раскаиваюсь!

Живем с мужем на съемной, копим на ипотеку, недавно машину купили (нужна реально).

Родители просто крышей поехали. Зачем машина, зачем ипотека, мы всю жизнь без машины и полжизни в коммуналке прожили, срочно внуков давайте, приезжайте к нам на дачу картошку копать, что о нас люди подумают?! Могли в наше отсутствие к нам заявиться, устроить шмон, выкинуть «игрушки» и нам скандал закатить.

Достало, сменили замки, ключей им не дали. Так они могут теперь в выходной в 6 утра прийти, а если не открываем, начинают вопить на весь подъезд, устраивать сцены с обмороками и хватанием за сердце. Соседи на нас уже как на чокнутых смотрят.

Вчера позвонил хозяин. Ему надоели жалобы от соседей, разбираться не его дело. Либо мы решаем проблему, либо съезжаем. ПМП.

Очень понравился строй мысли одного автора, недавно написавшего про современных «бунтарей» с «нестандартными» интересами и привычками, среди которых вполне обычный человек чувствует себя «стилягой на комсомольском собрании». Но если в его истории речь идёт больше о бытовых аспектах жизни, то я замахнусь на святая святых — мировоззрение.

В последнее время для меня из всего «потока сознания» на этом сайте очень чётко выкристаллизовывается два стройных хора голосов: выступают защитники притеснённых сексуальных меньшинств и противники погрязших в ханжестве церковников. Получается вполне чёткая картина противоборства двух лагерей.

С одной стороны — косные, нетолерантные, агрессивные почвенники-традиционалисты. Это якобы они железными кулаками загоняют своих жён на кухню и в церковь. Это якобы они презрительно называют геев п#$@расами и не дают последним прохода. Это они в рваных трениках на протёртом до дыр диване пьют «Балтику» из горла за просмотром «Дома-2» и кричат: «Крымнаш!»

С другой стороны — здравомыслящие, современные, изящные, разнообразные и уникальные личности, выбившиеся из серой массы. Это у них тонкий литературный слог. Даже описывая человека, они используют тактильные, цветовые и музыкальные аллегории, чтобы передать его уникальность. Это они ради восстановления попранной Истины самоотверженно готовы специальным прибором измерять шум церковных колоколов, который нарушает права атеистов. Это они уличают гомофобов, ура-патриотов и ханжей в двойных стандартах, скудоумии и лицемерии. Это они так меня задолбали.

«Что-что? — спросите вы. — Как же так? Неужели же те первые, которые с железными кулаками и „Балтикой“, лучше?»

«А вот так», — отвечу я. Для меня — лучше. А вы, господа оппозиционеры, слишком шаблонно мыслите, представляя их действительно такими, как я описал. В моих устах это был сарказм, адресованный вам, а не им. А если всё-таки не верите, что это домостроевское, совковое, зомбированное кремлёвской пропагандой (сколько ещё подобных эпитетов есть в вашем арсенале?) «быдло» может грамотно и последовательно аргументировать свою позицию, то послушайте одного из представителей.

Пункт первый — сексуальные меньшинства. Да, геи — это часть общества. Иногда это цвет общества. Глупо отрицать гениальность музыки Чайковского, сказок Оскара Уайльда, математических открытий Алана Тьюринга. Надо ли их преследовать, осуждать и оскорблять за нетрадиционную ориентацию? Ни в коем случае. А может быть, стоит их «перевоспитать»? Боже упаси! Но… можно ли признать союз двух геев семьёй? Нет, нет и нет, господа. Здесь проходит черта. Кто её провёл и по какому праву? Отбросим лицемерие, ответим как есть: провело государство по праву сильного (да, ведь у государства есть узаконенный аппарат насилия). И я искренне говорю государству за это спасибо. Если объявить двух мужчин мужем и мужем, дать им возможность воспитывать детей, то очень скоро половые различия перестанут иметь всякое значение. Исчезнут не только устаревшие предрассудки, так мешающие нашим очаровательным феминисткам. Вместе с неоправданной дискриминацией («Ты ж девушка, что ты можешь знать о программировании?») уйдёт сама концепция мужественности и женственности. Не потому, что геев станет вдруг так много, а от самого факта признания такого извращённого брака — это станет частью культуры. Не будет ни папы, ни мамы. Будет родитель первый и родитель второй. Популярная на Западе тема для диссертаций «Кризис мужской идентичности» станет общепризнанным фактом. Хотите жить в таком мире, где все люди — как гермафродиты? Скажете, что я утрирую? А вот мне так не кажется. Наши европейские друзья уже далеко ушли от нас навстречу этому дивному новому миру.

Пункт второй — православие. Давайте отделим мух от котлет. Если у вас претензии к догматике и этике православия, то мой теологический спор с вами здесь вряд ли будет уместен. Я лишь попрошу тех, кто пишет, что «постулаты Библии и Корана нормальны и приемлемы только для вымирающих на краю пустыни древних, а не для людей XXI века», задуматься на минуту, не глупо ли это выглядит со стороны. Интересно, сможет ли автор этой фразы привести пример корректного толкования хотя бы одного постулата? А ещё интереснее, знает ли он или она хотя бы примерное содержание Нагорной проповеди? А кто такие «нищие духом» и почему они блаженны? Ну, я уже увлёкся, прошу прощения.

Если у вас претензии к конкретным людям, которые, прикрываясь православным «кодексом поведения», унижают женщин и ведут себя агрессивно, то спор вообще не имеет предмета. Такие люди так же далеки от православия, как упомянутый толкователь постулатов.

Нет, тема спора другая — государственная политика в области религии. Почему массово строят церкви на месте парков, почему по утрам вас теперь будят колокола, почему мэрия прислушалась к идеологам православия, и зрелищное «Око Саурона» не было установлено на здании «Москвы-Сити». Вот что вас на самом деле беспокоит, господа оппозиционеры. На это отвечу так: да, государство (опять-таки по праву сильного) сознательно способствует восстановлению статуса религии, попранного в советское время. При этом правами атеистов, пастафарианцев, кришнаитов, сатанистов, родноверов и прочих меньшинств в случае необходимости будут пренебрегать. Исключение составляет мусульманство, поскольку доля его приверженцев в населении России достаточно высока. И дело тут не в набожности наших чиновников. Это прагматичная, грамотная культурная политика. Нельзя списывать со счетов то, что на протяжении веков служило скрепляющим материалом для народа, то, что делало нашу культуру самобытной. Вас не смущает тот факт, господа оппозиционеры, что в просвещённой Европе время от времени почти все устремляют взоры к некой каминной трубе, гадая, какого цвета пойдёт дым — чёрный или белый? Если бы у нас такое же внимание уделялось выборам нового патриарха! А монотонные завывания, с регулярными интервалами доносящиеся с каждого минарета в столице светского государства Турция, вас тоже не раздражают? «У них своя культура», — скажете вы. Знаете, у нас тоже есть своя культура. Не мешайте её восстанавливать. Ваши предки веками слушали колокольный звон. Чем вы заслужили особые привилегии?