Просто не могу не ответить на историю, в которой совершенно незамутнённый разум сравнивает дважды преданную самыми близкими людьми (сначала родным отцом, а потом и отчимом) девушку с самкой собаки.
В одном вы абсолютно правы — эта история именно о предательстве. О самом страшном предательстве, которое только может быть на свете — когда маленького человечка предаёт тот, кого он любит больше всего на свете. А если это в жизни случается дважды, то далеко не каждый сможет это пережить.
Но вам же это не интересно — вы выросли с любящим и заботливым папочкой и не хотите знать, как это бывает на самом деле.
А на самом деле это выглядит так. Моя история. Родного отца я не помню. Потом мама познакомила меня со своим избранником, который мне сразу же представился — теперь я твой папа. Папу я сразу же полюбила, вскорости у меня родился братик, и детство было, в общем-то, счастливым в полной и любящей семье.
Но годам к семи я начала отмечать неприятные моменты. Например, была у нас родственница, причём даже со стороны матери, а не отчима. Пару раз в год эта тётя приходила к нам в гости и начинала прямо с порога:
— А эта девочка — чужая! Вы все — Редькины, а она — Хренова! Хахаха, — и, гордая собственным остроумием, усаживалась за стол.
Мать и отчим таких шуток не поддерживали, но и не одёргивали её. Я же после этого каждый раз плакала, мама меня успокаивала — не обращай внимания, тётя так шутит, она не со зла, и вообще она скоро уйдет, а ты — наша родная девочка, мы тебя очень любим, и тётя тебя очень любит. И сажала меня за стол, но мне кусок в горло не лез.
В следующий визит этой родственницы повторялось то же самое. И чем старше я становилась, тем чаще родственники мне говорили — ты должна любить и уважать папу, ведь он относится к тебе, как к родной дочери! Возможно, делали они это не со зла и из благих побуждений, но я слышала: ты — чужая, тебя здесь терпят по доброте душевной.
А папу я не просто любила, а боготворила. Поскольку мама никогда не предлагала ему удочерить меня, я просила его об этом сама, на что он мне неизменно отвечал:
— Ты — моя дочь, я — твой отец, я тебя люблю ничуть не меньше, чем родного сына, чего тебе ещё надо? На бумажке чтобы было написано, что я — твой папа? Неужели я своими поступками не доказал, что я люблю тебя и считаю свой дочкой? Неужели для тебя бумажка дороже? Не ожидал от тебя такого, дочь. Ты очень меня обидела.
Мне становилось стыдно, по ночам я плакала и мечтала, что однажды учитель начнёт перекличку в классе:
— Хренова!
— Я — Редькина! И отчество у меня теперь другое!
Когда я начинала заводить разговоры — а у нас в классе Женю удочерил новый папа, представляете, как у неё теперь фамилия? — мама меня резко обрывала: дочь, опять ты за своё, никак не поумнеешь.
А когда в мои 14 мама с папой и братом собрались на свадьбу папиной родственницы и я спросила, почему меня не берут, отчим просто бросил на ходу — дочь, там же будет только наша семья.
А вы, правда, не понимаете, зачем в одной семье нужна одна фамилия? Хорошо, рассказываю.
Случай раз. Отчиму и его коллеге на работе достались горящие семейные путевки в пансионат на море — вылет послезавтра. То есть, нужно в авральном порядке оформить отпуска и получить отпускные себе и своим вторым половинам, собрать чемоданы и прочие хлопоты. Но главная проблема в те времена — достать билеты на самолёт, которые были страшным дефицитом, особенно в «горячие» сезоны. Но на работе отчима этот вопрос решался — в авиа агентстве был резерв, которым и пользовался директор предприятия. И в этот раз директор уверил, что билеты в резерве есть, секретарь их оформит. Отчим договорился с коллегой, живущим недалеко от агентства, что тот заберёт билеты на обе семьи в день вылета сразу после открытия агентства, как раз успеет в аэропорт незадолго до конца регистрации. И тот успел. Вот только билета на меня не было. Коллега просто сказал — я за билетами Редькиных, ему и отдали. А забрать билет на Хренову его никто не просил, а сам он понятия не имел, что у дочки фамилия другая и что она тоже летит.
Думаете, семья осталась без отдыха? Как бы не так. Мама стала срочно выгружать мои вещи из чемоданов в отдельную сумку, отчим кинулся объяснять, как доехать до деревни его матери — это на тот момент была ближайшая наша родственница. О том, как я в 11 лет добиралась с огромной сумкой из аэропорта в город, а из города в деревню, рассказывать не буду. О том, как меня пытались высадить в лесу из пригородного автобуса, т. к. денег на проезд мне дать забыли, тоже. Расскажу, как встретила меня «бабушка», которая всегда вроде бы хорошо ко мне относилась. Сначала она меня просто не пустила в дом, не поверив истории про самолёт. И домой в город я не могла вернуться, поскольку ключи были у родителей. После нескольких часов на улице под палящим солнцем, она всё-таки сжалилась и забрала меня. Но все 24 дня я слышала от неё, что я ей никто, что её сын даже не взял меня на свою фамилию, что она не обязана кормить меня и заботиться… Хорошо, что хоть вещи у меня с собой были.
А на следующий год перед поездкой на море мой брат попал в больницу с аппендицитом. На дату вылета его уже выписали, ни о какой поездке для него речь, конечно же, не шла, но остаться с родственниками он вполне мог. Но родители поездку отменили — какое может быть море без любимого сына.
Случай два. Мне уже 18, звонит на вахту общаги мама — срочной приезжай в наш город, та самая бабушка умерла, мы с отцом у неё в деревне занимаемся похоронами, забери брата из летнего лагеря и привези к нам, мы не можем выбраться. А директор лагеря не поверила, что я — сестра и никуда его не отпустила. Какая вы сестра, он — Редькин, а вы — Хренова и отчества разные. Даже когда его позвали и он подтвердил, что я его сестра, его со мной не отпустили — «я за детей несу уголовную ответственность». Мобильников тогда не было, как позвонить в деревню, я не знала, пришлось ехать самой. За братом съездил отец на машине, а на меня тогда впервые в открытую наорал, что с меня вообще нет никакого толка, чужая кровь и есть чужая, зря только он на меня столько сил и денег потратил. Потом, конечно, извинился, что был в стрессе после смерти мамы.
И это не считая мелких случаев, когда родителей спрашивали — это точно ваша девочка, у вас фамилии разные.
У моего отчима не было возможности оплатить мне учёбу, купить квартиру, не говоря о машине. Но о моём будущем он в меру своих сил тоже позаботился. Когда я, счастливая, после окончания 8-го класса прибежала домой со свидетельством о неполном среднем образовании, в котором были одни пятёрки, и сказала, что меня обещали зачислить в 9 «А» класс, как отличницу, отчим сказал: дочь, нужно серьёзно поговорить. Ты уже взрослая, мы сделали для тебя всё, что могли, но у нас растёт сын и его нужно ставить на ноги. Но я тебе всегда помогал, помогаю и буду помогать. Моя родственница работает в соседнем городе директором техникума, поедешь туда. Как отличницу тебя примут без экзаменов, дадут место в общежитии и стипендию. А она о тебе позаботится. И у меня для тебя хорошая новость: она согласна дать тебе полставки уборщицы — несовершеннолетним по закону больше нельзя. Так что у тебя ещё будет и зарплата.
Вот в точности так же, только более красиво, выставили из собственной семьи и автора начальной задолбашки. И квартиры-машины-универы особо не украшают историю — предательство и есть предательство, только в более красивой упаковке. Только если моего отчима некоторые пытались робко осуждать — мог бы дать девочке хотя бы школу дома закончить, да и при приватизации квартиры тоже можно было дать долю, то отчим автора стал героем не только в глазах родных и знакомых, но и в глазах совершенно незнакомых читателей задолбалей — суть от этого не меняется.
Почему он оплатил учёбу и все остальное? От любви к падчерице? Да навряд ли. Значит, просто была возможность — вряд ли он лез ради этого в долги и кредиты. По всему видно, что человек просто богатый, и для него эти расходы не критичны. Может быть, он сам — застройщик и квартиру брал по себестоимости? Да и дорогущую иномарку можно получить практически даром — лично знаю схемы, по которым в «святые 90-е» администрации субъектов за счёт бюджета покупали иномарки за сотни тысяч долларов, возили пару лет на них «шишек», после чего списывали их в отличном состоянии и за копейки «продавали» нужным людям. Кто сказал, что теперь такое невозможно? И учёбу можно оплатить не из собственного кармана, а из кармана предприятия.
Но тем, кто не испытал предательства на собственной шкуре, этого всё равно не понять.