Ах, как страшно описал автор «синей птицы» кошмарную жизнь девяностых годов! Заставший эти самые девяностые, судя по всему, малолетним ребёнком. Вот который уже раз приводят в недоумение подобные опусы, созданные либо на основании воспоминаний детства босоногого, либо вовсе на устных мемуарах прабабушки, твёрдо помнящей времена отставки Хрущева, но к эпохе воцарения Горбачёва уже потихоньку съезжавшей в маразм и склероз. Почему бы не порасспросить, скажем, родителей или бабушек-дедушек, находящихся в те «страшные» времена в самом, что ни на есть, дееспособном возрасте?

В общем, от имени представителя нескольких поколений, которым именно в девяностые выпало работать, ходить по магазинам, получать профессиональное образование и растить детей, попробую всё-таки адекватно описать тогдашнее наше житьё.

Во-первых, не надо валить в кучу времена очередей перед голыми прилавками и времена закрытия НИИ и госпредприятий. «Голод» с пустыми магазинами длился от силы год-полтора, в самом начале девяностых. Потом после первого резкого скачка цен, когда хлеб подорожал с 25 копеек до 80 рублей («вилка» цен указана условно, точных цифр уже, конечно, не помню, просто, чтоб можно было представить порядок подорожания) магазины стали достаточно быстро заполняться товаром.

Одновременно стали появляться разнообразные коммерческие магазины, кафешки, частные продавцы на рынках и просто бабки у метро, продававшие ВСЁ, т. е. реально всё, что называется, «от трусов до пулемёта». Цены, по советским понятиям, у всех них были заоблачные, однако что-то всё-таки там можно было и прикупить, особенно, из одежды. Те скудные год-полтора вспоминаются конечно же, не очень приятно. Однако, если уж мы «зажравшиеся москвичи» (т.е. по сравнению с провинцией того времени, действительно зажравшиеся, без кавычек) смогли как-то пережить свалившиеся на нас ограничения, то сильно сомневаюсь в том, что в регионах, где банки с берёзовым соком и штабеля килек в томате десятилетиями были единственным украшением прилавков, были сильно заметны изменения. Ну, разве, кильки вздувшиеся с прилавков поисчезали.

Именно в период всеобщего подорожания стали разваливаться и закрываться государственные предприятия и учреждения. Помню, как поначалу растерялись родители, привыкшие к постоянству советской действительности. Зато и щенячий восторг нас, тогдашней молодёжи, помню тоже очень хорошо. Хлынул поток западного кино и литературы, весьма качественной в те времена. Чернуха тоже присутствовала, но её засилье наступило чуть позже, когда нормальный человек уже научился отличать доступность хорошего от бескрайних потоков грязи. Концерты зарубежных музыкантов, дискотеки, модная одежда, да просто вкусная еда — вполне примиряли нас с несколько спартанским существованием переходного периода.

И самое главное, у нас, в отличие от старших поколений, которым в их годы о полнейшей финансовой самостоятельности даже мечтать не приходилось, появилась возможность самостоятельно зарабатывать деньги на всё это великолепие. Кем мы только не работали… Выпускники языковых спец. школ переводили на русский первые компьютерные игрушки, те, кого нынче называют айтишниками, взламывали пароли на этих самых игрушках и несли их в массы, торговали шмотьём, организовывали какие-то убогие видеопрокаты и видеосалоны.

Те, кто не блистал никакими особыми талантами, включая организаторский, подвизались у этих юных предпринимателей на должностях вспомогательной силы: секретарями, продавцами, водилами, кассирами и убиралами, иногда сразу всем в одном лице за неслабую зарплату. Потихоньку оклёмывались родители, находили себе работу, поприличней и понадёжней, чем у нас.

Конечно, просиживать штаны в НИИ или на заводе делать вид, что работают, за то, что государство сделает вид, что заплатило, ни у кого уже не получалось. Однако, жизнь шла своим чередом и ностальгировать, сидя ровно на попе, становилось невозможно — в чём-то нужно было помочь опериться старшим детям, растить и учить младших, поддерживать старшее поколение, да и самим хотелось ещё как-то пожить.

Родители наши, которым в те времена было лет по сорок-пятьдесят, оглядывались по сторонам, притирались к новой жизни, осваивали бытовую технику, покупали автомобили — когда хотели, а не по открытке от государства, и уже полностью акклиматизировавшись в новых реалиях, вновь тащили нас на строительно-полевые работы на своих ненаглядных дачах. Чтоб им пропасть!

Были и те, которые, как Киса Воробьянинов, гордо становились в третью позицию, отказывались «работать на капиталистов проклятых», свято хранили заветы ушедшей эпохи, жертвовали за обедом куриной ногой в пользу подрастающего поколения и требовали, чтобы за это им поставили памятник, желательно нерукотворный. Однако в основном люди крутились как белка в колесе, стараясь вернуться пусть не к прежнему, доперестроечному, образу жизни, но хотя бы к его подобию. И у большинства это, как ни странно, получалось.

Понятно, что все наши достижения были шаткими и требовали огромных затрат сил, времени и нервов, зачастую и рисковать доводилось не слабо. Поганого в той жизни конечно, тоже было много. Для моего поколения это, в первую очередь, полнейшая неразбериха с образованием, толпы юристов, бухгалтеров и продавцов-менеджеров среди нынешних сорокалетних, которым на хрен не сдалась ни юриспруденция, ни бухгалтерия, ни, тем более, то г-но, что они вынуждены были продавать не от хорошей жизни.

Или те же дачи, внезапно превратившиеся из экстравагантной забавы советского городского жителя, в ещё одну возможностью нехило подкормиться. Картоха и помидоры перестали быть просто гордостью домашней хозяйки, позволяющей ей за традиционными застольями хвастать перед гостями «всем своим, со своего огорода», а превратились в обыкновенную еду, существенно экономящую деньги.

С другой стороны, а когда в нашей стране блага цивилизации падали прямо с неба? Чем-то, как-то, где-то, но жертвовать во имя нормального существования себя и близких приходилось всегда. В том же совке можно было жить стабильно и спокойно, но скудно или богато и интересно, но с большим риском.

Не зря какой-то сатирик по телеку сказал, что любое поколение в России воспоминания о молодости может начинать с фразы: «Времена тогда были трудные».

Очень задалбывает то, как женщины повсеместно преувеличивают значимость и важность домашнего хозяйства. Поэтому не смогла спокойно пройти мимо истории содержанки.

Милая девушка, с какой стати вы приписываете успехи вашего супруга вашей… хозяйственности? Не зная вас лично, не смею приуменьшать ваших заслуг в мужниной карьере, но списывать это всё на вкусные обеды и чистоту в доме — просто смехотворно.

Вы всерьёз думаете, что не будь ваш супруг женат на вас — он бы страдальчески тратил время и силы на приготовление котлеток и надраивание сантехники, вместо рабочих овертаймов? Удивлю вас — нет. Вместо вас эту нехитрую работёнку делал бы нанятый персонал в лице приходящей домработницы и сфера услуг — в лице door-to-door химчистки и служб доставки еды. Зубная щётка в современном мире сама напоминает, что нужно её сменить, да и холодильник уже давным-давно поумнел настолько, что не даст забыть его пополнить.

Более того, всё вышеперечисленное обошлось бы вашему супругу гораздо дешевле, чем содержание целой жены. Поэтому те, кто называют вас содержанкой — правы, ибо ваша ценность для мужа именно в предоставлении ему морального, визуального и физического удовольствия за право жить на его деньги, но уж никак не в выполнении простейших функций бытовой техники и сферы услуг.

Непонятно только, почему этот термин так сильно вас оскорбляет, если это просто одна из множества нормальных форм сосуществования супругов?

Задолбашка моя интернациональна. Встречалась и в музеях Москвы, и Питера, и в Париже, и в Америке. Да наверное, везде, где есть музеи и ходят люди.

Так вот, люди, скажите, что заставляет вас фотографировать картины? И ладно бы, малоизвестные полотна, которые фига с два найдёшь в каталогах, но зачем, зачем вы снимаете общепризнанные шедевры? Неужели вы и вправду верите, что фотография «Сикстинской Мадонны», сделанная на ваш айфон, будет качественнее, чем репродукция в каталоге, который можно купить здесь же, при входе в музей, или чем фотография, которую можно за три минуты нагуглить в интернете?

Двадцать лет назад к Джоконде стояла очередь, чтобы постоять и рассмотреть её в тишине. Сегодня перед ней лес рук и нескончаемые щелчки, издаваемые фотоаппаратами в мобильниках. Десятки фотографий в минуту. Тысячи каждый час. Многочисленные селфи — «я и автопортрет Ван Гога», «я на фоне Кувшинок Моне», «я и вот этот из Леонардесков, которого и повесили-то рядом, чтобы оттенить мастера»… Просто постоять и рассмотреть картину невозможно: либо перед тобой влезает кто-то с фотоаппаратом, либо тебе в спину врезается кто-то, позирующий рядом с очередным шедевром.

Цензурных слов, в общем, не осталось. Серьёзно. Ну не надо так. Хотите картину в своём телефоне — скачайте! Хотите на память, что было в музее — купите каталог, не обеднеете. Нужно показать Фомам неверующим из числа родни и знакомых, что были в музее? Сфотографируйтесь в коридоре с билетом в руках, в конце концов. Но пожалуйста, не мешайте тем, кто пришёл, внезапно, рассматривать картины.

Огромный респект человеку, который ходил рядом по залу и иногда фотографировал — чтобы не забыть — таблички с названием и автором. Кстати, у него телефон при этом никаких звуков не издавал. Все остальные музейные фотографы задолбали.

О да, подруга, ты права! Только ладно бы всем было подавай «эпилированных ботоксных моделей». Тут чаще плачутся, что всем подавай ужины из пяти блюд, крахмальные рубашки и свекровь мамой называть, пока оно на диване лежит.

А почему? Патамушта гладиолус. Точнее, под «крепким мужским плечом» подразумевают наши девоньки толстый мужской кошелёк. Но чтоб уважал. И брал на себя половину обязанностей по дому. И детьми интересовался чаще раза в год.

Нет, формулируется это не так. А вот действует…

Договориться ртом на берегу? Все пишут: «Так договаривались же!» — уверяя, что жёсткий абьюзер прятался под личиной овечки. Ничего подобного.

Свой пример. Спасибо первой свекрови, женщина была очень пожилая и мудрая. На мои претензии к её кровиночке спросила прямо: «Что он тебе обещал? Точно». А… ничего. Он сказал, что будет дружба и секс, а для любви он перегорел к своим тридцати пяти (мне двадцать три было). Никаких обязательств выпрыгнуть из штанов, чтоб у ребенка были нормальные смеси-игрушки-шмотки, и близко не было. Больше того, говорилось: «Хочешь — рожай». А он потом лежал на диване и на мою истерику о смесях, о том, что от дешёвых у ребёнка рвота, вздыхал: «Ну вот такая она, бедность». Карьера? Подработка? Зачем ему?!

Но мы ж как говорили перед женитьбой, я вещала, а потом: «Мы же договорились?» — и его молчание интерпретировала как согласие. Он же терпел, думал, перебесится. Слава всем богам и его маме с её умными вопросами, разошлись мирно, отношения хорошие.

Да, сейчас даже не во втором, а четвёртом браке. Есть и уважение, и внимание, и делёжка обязанностей по дому.

Потому что мне ничего от него не надо. Квартира своя, деньги есть. Даже если решу под старость снова уйти в декрет, у детки учёба в колледже и своя студия. Фигура средняя, лицо сохранившееся, но без великой красоты. Одежда скорее удобная. Зато со мной интересно. Хочешь про ядерную физику поболтать? Пжалста. Молекулярная биология? Тоже научпоп читала. Театр? Всегда готова. Рок-фестиваль с ночёвкой в палатке? Пенку захвати, земля холодная.

Муж тоже не сказать, чтоб красавец. Обычный. Умный, активный, немного истеричный. Семь лет вместе, и ничего так, душевно и тепло вдвоём.

Короче, если «я не хочу ничего решать, хочу новое платье» — готовьтесь в прислуги и к абьюзу. Чего просили, то и получите. Хотите уважения? Учитесь договариваться в режиме диалога, а не «я сказала — мы договорились». И плюньте на советы своей мамы. Она и есть идеолог «мыждоговорились» чаще всего. Нахрен. Мама, конечно, святая.

Но советчик в семейных делах обычно аховый.

А меня задолбали тупые поздравления и рассылки.

Дорогие одноклассники, однокурсники, коллеги, родственники и просто знакомые! Если вы хотите поздравить меня с Новым годом или ещё каким-то праздником, то НЕ НАДО:

— Пересылать мне заезженные открытки из интернетика, лучше напишите что-то от себя. Даже самое корявое личное поздравление гораздо приятнее, чем безликая стандартная открытка. Если без открыточки вам кажется недостаточно празднично, напишите к ней пару слов от себя. Даже если это будет просто фраза «С Новым годом» или «С Днём рождения». Да, и если вам лень что-то писать, лучше не поздравляйте вообще, только не надо вот этих всех стандартных рассылок. Я не обижусь.

— Тупые видосики, мемасики, гифки свиней и прочий хлам мне присылать НЕ НАДО! Это НЕ смешно, это тупо.

А особенно бесят такие рассылки в Ватсап, ибо они тут же откладываются в память телефона, которую я уже задолбалась чистить.

А меня задолбала «оптимизация» транспорта на праздники. В городе на треть сократили трамваи: ни рано утром, ни поздно вечером не уехать и ждать не 5−10 минут, а 15−20.

Но это полбеды. Маршрутку в соседний город тоже вместо получаса приходится ждать час, и то надо ехать на конечную остановку, потому что на трассе гарантированно не сядешь. Чтобы добраться до конечной остановки, надо сесть ещё на одну маршрутку, которую, по всей видимости, решили отменить совсем.

Расписание электричек тоже ВНЕЗАПНО решили сдвинуть. Наиболее удобная по времени электричка, которая ранее приходила в 9:15, теперь приходит в 9:05.

Учитывая остальной новогодний транспортный армагеддец, успеть на неё ровным счётом невозможно. Следующая же приходит слишком поздно.

Спрашивается, для кого это всё делается? Для вас, возможно, будет новостью, но беспробудно колдыряют в течение десяти дней далеко не все.

Как ни странно, многие в праздники работают, в том числе в сфере жизнеобеспечения, а кто-то просто не хочет сидеть и втыкать в телевизор под поедание салатов.

Подумайте о них.

Ну вот и отгремел Новый год, впереди ещё несколько дней войны. Войны между теми, у кого выходные, и теми, кому мешает бурное отмечание оных. Я говорю о стариках, которые не в силах гудеть всю ночь под Верку Сердючку или русский рэп (да и зачем бы), о маленьких детях, которые просто неспособны не спать всю ночь, о тех, у кого выходных нет (работники торговли, медики, полиция, транспорт).

Я понимаю, праздник у многих. Но вот давайте честно, вы врубите басы, которые бьют на несколько этажей вверх и вниз, если у вас в квартире спят дети? А у мамы дома врубите? А если жене на работу первого числа? Нет, нет и нет. Так почему до вас не доходит, что у соседей могут быть те же пожилые мамы, маленькие дети, необходимость мочь уснуть хотя бы в берушах? Или раз не свои — то побоку?

Если ваша мама пожалуется, что какая-то компания идиотов мешала спать до пяти утра, и теперь у неё давление — вы наверняка пойдёте разбираться. Тогда откуда столько возмущения, когда кто-то приходит разбираться к вам? У тех, кому вы мешаете своим чересчур бурным отмечанием, тоже мамы, дети, различные необходимости, ввиду которых надо спать.

О, слышу знакомое: «Ну раз в год и потерпеть можно». Простите, а не охренели ли вы диктовать, как мне проводить мои выходные? Если вы шумите так, что у меня просыпается ребёнок (который, надо сказать, спит всю ночь ещё с роддома, то есть далеко не неженка), то у него собьётся график. Наверное, все семьи хоть раз проходили это, хотя бы с зубами.

Вспомните, как обалденно просыпаться под вечер и в ночь, и понимать, что ни погулять не выйти, ни магазины уже не работают. А если это долгожданные выходные, когда запланированы встречи с родней и друзьями — то придётся все планы отменять. И что теперь, тухнуть дома без еды и, не выходя на улицу, не отмечать самим и тихо со своим кругом?

И всё это только потому, что какие-то идиоты отмечали слишком громко, и теперь пару недель вместо отдыха у вас катавасия с возвращением ребёнка в нормальный режим дня. Или, например, из-за плохого сна пожилая бабушка таки уехала с давлением в больницу. Получается, что мы провёдем все выходные там. Можно подумать, это в кайф — жертвовать своим отдыхом ради чужого. И я молчу о том, насколько безопасно ехать в автобусе, водитель которого уснул за рулем.

Никто не запрещает отмечать, но черт подёри, можно же это делать минимум раза в два потише? Чтобы можно было уснуть хотя бы в берушах. Задолбали любители отметить так, чтоб стены тряслись.

Идите в глухой лес, а в городе вы не одни живете.

Задолбали люди, считающие, что любовь и уважение к старшим родственникам заключается в беспрекословном следовании их советам и исполнении их прихотей, просто потому, что они старшие и родственники. А спорить, даже аргументированно, и высказывать своё мнение — это хамство, и вообще, молчите в тряпочку, и радуйтесь, глупые, что эти родственники пока что живы.

Я со своими спорила и буду спорить, именно потому, что уважаю их. Потому что считаю не какими-то истеричками с безмерно ранимой психикой и ранним слабоумием, а разумными личностями, способными воспринимать логические доводы.

Например, что сюсюкать со взрослым ребёнком при посторонних и показывать им его голожопые фотки — неприлично, и приведёт только к тому, что ребёнок начнёт стыдиться и избегать собственных родителей.

Что дочь не побежит «дарить внуков», если сама не готова рожать и воспитывать, как минимум, чтобы потом не ранить психику уже своего ребёнка выкрикнутым в запале ссоры: «Да я тебя вообще не хотела, бабушка с дедушкой заставили».

Что их советы могут быть как действительно мудрыми, так и практически неактуальными в сильно изменившемся мире. И что вместо того, чтобы ругать этот мир, с ним стоит подружиться. Быть не вечно брюзжащими и скорбящими по ушедшей молодости бабками и дедками, а старичками-бодрячками, которые радуются жизни здесь и сейчас, пока здоровье ещё позволяет.

И ради этого я буду спорить со своими родственниками до хрипоты, доказывая, что современный мир не хуже былого — он просто другой, что учиться новому в их возрасте совершенно не стыдно, и вообще, возраст — не приговор. И не пытайтесь рассказывать о том, что после их смерти я буду жалеть и считать себя дурой — поверьте, не буду.

Именно потому, что сейчас прилагаю все силы к тому, чтобы они действительно жили, а не гнили заживо в ограниченном стереотипами мирке, боясь подставить лицо свежему ветру.

Дорогой автор «Сказок для самых маленьких», вы поистине из тех, которых «начинают во здравие, а заканчивают за упокой».

Знаете, я тоже жил при СССР. На эту эпоху пришлись детство, юность и часть молодости. Так что могу рассуждать со знанием дела, опираясь на собственный опыт, а не на чьи-то рассказы.

Вы пишете, что утверждения автора той истории, которая задела вас за живое, про работу школьников в колхозе — чушь. Точнее (цитирую вас): «…вообще какая-то дичайшая чушь. Тоже училась в 80-е годы. В колхоз отправили один раз летом между 7 и 8 классом (кстати, за месяц заплатили 11 рублей — на то время гигантская сумма), и один раз уже в музучилище, после первого курса. Ни разу не слышала, чтобы кто-то ездил в колхоз в учебное время (кроме студентов, которых, в самом деле, отправляли туда в сентябре)».

Так вот, мой класс (правда, я учился с 71-го по 80-й годы) в сентябре-октябре в подшефные колхозы ездил РЕГУЛЯРНО. При том, что школа была одной из лучших в Союзе и имела право обучать по индивидуальным программам, подчиняясь напрямую Академии педагогических наук. Но от тяжёлого физического труда «на полях Родины» это не освобождало.

Собирали картошку, морковь, капусту, турнепс (кормовую репу, если не знаете, что это такое). И в хорошую погоду, и в холод, и под дождём. Работа порой была очень тяжёлая, особенно в грязь на «морковке», вот её выковыривать из глины — ещё то «удовольствие». Или капусту и турнепс под дождём — через несколько минут уже рукава насквозь мокрые, а если ещё дует холодный ветер…

Само собой, нам за эту работу не заплатили ни копейки.

Ничего, не роптали. Организмы были молодые, здоровые. Хотя и радости не было ни у кого, врать не стану.

И в студенчестве ездили на картошку дважды — после первого курса и после третьего. В первом случае был жуткий холод, а нас заселили в домики с тонкими фанерными стенками, построенными по принципу: «Чтобы пионерам летом жарко не было». О такой «роскоши», как горячий душ или сушилка для одежды, можно было только мечтать. Для умывания — пожарный кран (по утрам с него приходилось скалывать лёд, чтобы шла вода, естественно, тоже ледяная).

В результате, через неделю половина наших девчонок слегла — кто с бронхитом, кто с пневмонией, кто со специфическими женскими болячками. Только после этого примчавшиеся из столицы сотрудники деканата устроили скандал руководству колхоза и нам предоставили хоть какие-то мало-мальски человеческие условия.

Каким чудом вы ухитрились «ни разу не слышать, чтобы кто-то (из школьников) ездил в колхоз в учебное время» — одному богу известно.

Я, как и вы, тоже терпеть не могу, когда СССР и его порядки мажут одной чёрной краской. Тогда было и много хорошего. Но отрицать очевидное, уподобившись тому самому пресловутому страусу — задалбывает, знаете ли…

Когда взрослый человек убаюкивает сам себя сладкой сказочкой, это просто глупо.

В тему «Как натянутый платок, гладко залитый каток».

Прочёл. Узнал. Задумался. Автор, вам пишет человек, попадавший в разные времена под все ваши категории.

Помните такие слова: «У этого человека было непреодолимое стремление создать себе оболочку, за которой он бы спрятался от реальности. Даже самое малое нарушение или отклонение от правил заставляли его волноваться»? Из рассказов Антона Павловича Чехова…

Так вот. Не преувеличиваете ли вы? Или люди не вписываются в картину идеального мира, и тем уже не правы, а остальное — мелкие подробности?

Знаете, наверное каждый раз, когда на катке было 10+ человек, я видел всех перечисленных вами. Правда, описал бы их иначе. В мире, в котором посчастливилось жить мне, люди, стараясь не мешать окружающим, как умеют, получают удовольствие на празднике жизни. Для многих поход на каток — нечастое и радостное событие.

Ваш рассказ навевает грустную картину… Вокруг носятся подростки. Кричат дети. Вон там, накатавшись, устав и сбившись в кучку, болтают друзья. Учатся новички, выбирая места, где не страшно. Кто-то хвастается новыми умениями. Парни выпендриваются перед девчонками. Кто-то умеет получать кайф от катания спиной и перебежек. Кто-то, насмотревшись на предыдущих, попробовал первый раз сам и упал. А вот слишком быстрый парень вернулся за отставшей компанией и в шутку возмутился: «Чо все навстречу то едут?!» Кто-то нарезает круги под музыку. Кто-то просто смотрит, ему тоже хорошо этим зимним вечером. Кто-то едет быстрее, кто-то медленней. Что странно, люди улыбаются. А посередине всего этого безобразия стоите вы. Вы задолбались. Стоите и всё запоминаете, особенно то, о чём там болтают.

Есть ещё такая не названная категория — дебилы и хамы. Например, человек едет спиной и даже не задумывается, есть ли там кто сзади. Или выскакивает на сногсшибательной скорости из-за поворота. Или подолгу в составе группы по предварительному сговору стоит посреди узкой, но оживлённой дороги. Или постоянно, громко и матом возмущается на ровном месте. Такие встречаются… к счастью их немного.

Хотя я за 30 лет ещё просто не успел ни в Питере, ни в Москве найти аналога того парка — филиала ада на Земле, где люди норовят друг друга подрезать; ощущение, что тебя сейчас собьют, не отпускает всю дорогу; дебилы и хамы — каждый первый; ехать навстречу при круговом движении — суровая норма жизни.

Если этот ад существует, бегите оттуда, есть нормальные места!