Всё банально. Связалась с женатым, люблюнемогу, мы уготованы друг другу небесами, я проведу его через все жизненные тернии, бла бла бла. В обозримом будущем он должен был понять, что я та самая, единственная. Всегда знала, что я не одна такая у него, но так хотелось верить в сильные настоящие чувства и свою уникальность.
Чуда, естественно, не случилось. Он совершенно не собирается уходить из семьи, а я всё так же провожу вечера в одиночестве. Психи, истерики, моменты эйфории в ничтожно короткие встречи. Иногда уходила. Потом либо он начинал писать, либо я сама, и снова по кругу.
Спустя полтора года я сижу и пишу, чтобы удалил мой номер. Ни боли, ни обиды, ни слёз. Спокойствие и пустота. Перегорело всё. Я просто хотела счастья, любить и быть любимой. КМП

Спасибо, что спросили, доказательства есть!

Однажды, в 1996 году, учёные Адамс, Райт-младший и Лор из одного американского университета, точнее, департамента психологии университета Джорджии, собрали группу мужчин.

Некоторые из них считали себя гомофобами, некоторые не считали. На них надели датчики и показали им разные виды порно: с гетеро, с лесбийскими и с гей-парами.

На первые две категории все участники отреагировали одинаковым уровнем эрекции, а на последнюю — возбудились только гомофобы. Внезапно, правда?

Конечно, это не значит, что все 70, сколько-то там процентов россиян, которые проповедуют гомофобию, являются латентными гомо — социальные факторы тоже делают своё дело.

Но некоторые из гомофобов, видимо, всё же ими являются, и это страшно весело!

Вообще я должен был написать сюда год назад, когда жена, с которой вместе были 8 лет, всю мою сознательную жизнь, попросила собрать вещи за 5 дней до НГ и уехать.
Я молча вернулся в родную деревню, спустя месяц получил на свой ДР оповещение о разводе. Словил дикую депрессию, спасибо друзьям, что поддерживали меня на расстоянии, благодаря им пришел в себя и взялся за саморазвитие.
Прошел почти год, я вернулся в Москву, устроился на высоко оплачиваемую работу, и вроде все хорошо. Почему я здесь? Да потому, что я дико одинок и сижу один в четырех стенах, не считая моментов, когда захочу поехать поработать в офис. Днем еще нормально, но ближе к ночи хоть волком вой. ПМП.

В меня 7-8 лет назад был влюблён парень с врожденным дефектом на лице. Звал замуж, хотел детей. А я просто застыдилась его особенности и испугалась, что она может достаться детям. И оставила его во френдзоне.
Сейчас он успешный программист с большой зарплатой. 3 года назад женился. С жены сдувает пылинки, всё ей устраивает по высшему разряду. Свадьба в лучшем ресторане города, медовый месяц на Мальдивах, ремонт какой она хотела. Забеременела — на 3 месяца отправил в Краснодарский край в хороший пансионат, потом оплатил роды в дорогой клинике. Родился сын с такой же особенностью, как у него, но за годы медицина сделала прорыв, в России отлично это лечат. Его поддержка достаётся и тестю с тёщей, возит их в санатории, зубы лечит обоим за свой счёт.
Я тоже создала семью, но у меня и половины этого нет. Муж весь из себя современный. Официального брака не хотел до последнего, скромно расписались на 5 месяце. Бюджет пополам. Из декрета вышла в 2 дочкиных года, муж просто перестал давать деньги. Зуб мне тоже в декрете надо было лечить, денег дал папа.
КМП.

«А потом мы затвердеваем, как замазка на морозе, и что-то вылепить уже просто невозможно», — пишет автор.

Так вот, ещё как возможно, если хотеть. Предупреждаю: дальше сначала порция нытья, потом белое пальто.

Я как раз тот человек, которого мать приучила к беспомощности. Обесценивая его достижения и придавая преувеличенное значение промахам. Пугая сначала переводом в школу, которую мать по одной ей известной причине считала школой для дебилов, и я вслед за ней, естественно, тоже, а потом — тем, что я пойду на рынок торговать рыбой, ведь это всё, что у меня получится. Это за четвёрки.

Но речь шла не только об учёбе — она регулярно прохаживалась и по моей внешности, живописуя мою якобы скорбную морду, неуклюжую походку, ругая за казавшийся ей лишним вес. На самом деле лишним он не был, у меня просто не тот типаж, что у неё, я крупнее, и, о ужас, у меня нет и не будет идеально плоского живота. Вот именно это раздражало её больше всего, и она ограничивала моё питание.

Я ходила бледная, у меня кружилась голова, но она не связывала это с банальным недоеданием. И я не связывала — я старательно сдерживала аппетит, стремясь угодить матери, чьё мнение я до двадцати (!) лет вообще не смела подвергать сомнениям. Довести меня до слёз, а потом глумиться над тем, как ужасно я выгляжу, когда плачу — неплохо, а?

Как можно уже предположить, с социальными контактами у меня был полный швах. От одноклассников мать меня изолировала, так сказать, идеологически: мол, они все тупые, комиксы читают, в игры играют, это дурные занятия, они отупляют, давай учись. Думаю, вполне очевидно, как относились к девочке, которая училась-то очень хорошо — способностями меня природа не обделила, говорю без ложной скромности, но неприкрыто считала одноклассников тупыми. Я не понимала, почему меня сторонятся и за что презирают, но уверенность в собственной ущербности становилась только крепче, так что налаживать контакты вне школы я просто боялась.

Исправлять всё это мне пришлось уже в двадцать с лишним лет. После встречи с теперь уже мужем, а на тот момент знакомым, который каким-то чудом разглядел под слоями страха, агрессии, как способа защиты, и той самой беспомощности меня настоящую. Привёл в компанию, состоявшую из людей, на которых мне уже много лет хотелось быть похожей — весёлых, умных, неформально мыслящих и выглядящих циников. Самое главное — свободных. Да, я понимала, что со мной что-то не так, но не понимала, что именно. Чувствовала весь этот груз на себе, но не знала, как от него избавиться. Знакомство с той компанией стало лучшим стимулом: мне чётко дали понять, что примут меня в неё, только если я изменюсь.

Потому что общаться с тем, что вырастила мать, было невозможно. Я в каждом слове, в каждом взгляде видела попытку меня унизить, ведь это делали всю мою жизнь. Я не пыталась ничего начинать, ведь зачем, если всё равно смешают с грязью? Я кидалась на людей прежде, чем они кинутся на меня — этого никто не собирался делать, но я была убеждена, что собирался. Мне постоянно казалось, что меня обсуждают и осуждают за спиной — этого, опять же, никто не делал, а делали абсолютно открыто, но мать годами старательно внушала мне, что никто, кроме неё, не скажет мне в глаза правды о моих недостатках и не поможет мне их исправить.

Но вот нюанс: то, что пыталась «исправить» во мне эта женщина, не было недостатками. Это было просто моей внешностью и моим характером, точнее, теми чертами того и другого, которые не нравились ей. Тогда как людям из той компании было пофиг, насколько плотно я сжимаю губы и насколько широко шагаю, а самостоятельность, которую мать упорно пыталась во мне подавить, они ценили и ценят превыше всего. Чтобы общаться с ними, от меня требовалось разобраться со своими тараканами.

И я разобралась.

Да, не сразу. Даже необходимость работы с психологом я признала только через несколько лет, когда муж уже был мужем. Пошла к нему в 24 года. Ещё несколько лет заняла сама работа, причём не только с психологом, но и психиатра навестить пришлось. Слёз я за это время пролила столько, что на океан хватит. Шишек набила несусветное количество. На меня орали, меня посылали, от меня прятались, когда я вела себя неадекватно. Когда адекватно — спокойно, доброжелательно общались, хоть и не подпускали близко. Но чего не делали ни разу — не говорили мне: «У тебя не получится, ты уже затвердела, теперь можешь только сидеть в углу и скулить».

Потому что это неправда. Потому что если человек ХОЧЕТ измениться — он изменится. Я хотела.

Другой вопрос, что это было очень и очень непросто. Приобретать элементарные социальные навыки в 25 лет — удовольствие, мягко говоря, ниже среднего. Как и вытаскивать себя из тяжёлой депрессии, когда порой даже на другой бок перевернуться мотивации не хватает, а после избавляться от действительно лишних 40 кг, которые я наела в яростной погоне за эндорфинами. Всё это требует усилий. Именно данный факт, и только он, и останавливает тех, кто предпочитает ныть, но не пытаться что-то изменить.

И я могла бы, как та собака из эксперимента, сидеть и скулить, не будучи в силах перепрыгнуть через низенькую загородку. Но не стала. Потому что у меня, в отличие от собаки, есть не только рефлексы, но и разум, который в итоге и возобладал.

Сейчас мне 27. Я выгляжу и чувствую себя лучше, чем когда бы то ни было. Мне нравится ухаживать за собой и изучать новое. У меня есть муж, ребёнок, обожаемое хобби, работа и профессиональное развитие, пусть и с опозданием, и замечательные друзья. Те самые, которые много лет пинали меня, не позволяя спокойно сидеть в углу и выть, и орали на меня, когда я давала волю желанию кидаться на любого прохожего. Нормальному для запуганной собаки, но ненормальному для человека, способного мыслить.

Эти люди и есть мои настоящие друзья, именно потому, что они заставляли меня развиваться, а не голосили вместе со мной о том, какая я несчастная и как мне теперь уже только в углу и сидеть. Те, кто так делал, а такие были, не желали мне добра на самом деле. Вот именно они как раз и желали самоутвердиться за мой счёт, порадовавшись внутренне, что у них не всё так плохо, как у меня.

Но понимаю я это только теперь.

Встречались 5 лет. В начале отношений он был очень внимателен, слова любви и проявления заботы. Оба были студентами, требований у меня не было, так как я сама ещё не состоялась.
После окончания университета я устроилась работать туда, куда планировала. Карьерный рост, хорошая зарплата и у меня все шло в гору. Он университет не закончил и мыкался с одной работы на другую. Не имея ни образования, ни талантов, ни трудолюбия и упорства, ныл постоянно, что его на каждой работе что-то да не устраивает. Амбиций не появилось, но пришли вредные привычки, даже наркотики. Сильно запустил себя: на лечение зуба денег не находил, но пиво покупал себе ежедневно.
Поняла, что мы стали совсем разными. Ушла. Меня назвали меркантильной карьеристкой и с*кой. КМП.

Считаю, что предупредить болезнь лучше, чем потом заниматься серьёзным и/или дорогостоящим лечением. Я не параноик, но слежу за своим здоровьем ответственно. Например, хожу к стоматологу раз в полгода. И мне каждый раз в грубой форме говорят, мол, зачем пришла, все нормально. У меня предрасположенность к онкологии, уже удаляли доброкачественное новообразование. При этом когда я прихожу планово к врачу, где подтверждается, что на данный момент у меня все хорошо, на меня чуть ли не орут, что я здоровая пришла к онкологу. И так всегда. КМП.

Недавно видела в Твиттере обсуждение на тему «Девушка может передумать, даже если ты уже надел презерватив». Мужчины, конечно, дико возмущались в ответ на эту мысль. Высказываний в духе «тогда я применю насилие» не было, но появилась куча реакций на тему: «Если она передумала, то пусть собирает манатки и сваливает» или «Тогда я позвоню девушке номер два, которая не будет ломаться». Вроде бы всё справедливо, но…

Вот ситуация: приехал ко мне любовник на выходные из подмосковного города. Никаких отношений у нас нет — просто друг для секса, на межрегиональном корпоративе познакомились и с тех пор пару раз встречались для этого самого.

Приезжает в пятницу. Вечер, жду. Инициативы не проявляет: предлагаю сама. Он вроде как соглашается, но выдаёт пару вялых движений, которые сексом назвать очень сложно. В субботу спит до полудня, я работаю из дома и стараюсь не мешать, и потом сматывается по делам. Вечером угадайте что? Правильно: он устал. Обещает секс утром в воскресенье и сообщает, что в обед уедет повидать друга и останется у него с ночевкой. Воскресенье: опять сон до полудня, я опять работаю из дома и тихо фигею, потом пробуждение, душ, быстрые сборы и побег. Парень молодой, здоровый и спортивный. Ну, видимо, правда очень устал, бывает.

Продолжаю работать, пишу другому парню, с которым давно не виделись. Через час мой подмосковный друг сообщает, что у друга переночевать не удастся и он едет ко мне. Предлагаю ему развернуться и ехать обратно, потому что у меня уже другие планы на вечер. Спрашивает: «Другой мужик?» — честно отвечаю, что да. В ответ — обида и пассивная агрессия. После чего обнаружила, что он меня заблокировал. Ну спасибо, что хоть до открытых оскорблений не опустился.

Причём когда я в шутку рассказала эту историю в кругу друзей мужского пола, они дико возмутились и сказали, что я бессердечная, раз так унизила парня.

Резюме: если парень надел презерватив, а девушка передумала, он может её выгнать и позвонить девушке номер два. А если возбуждённая женщина предлагает тебе заняться сексом, а ты усталь, то она должна тебя накормить, спать уложить и идти дрочить в уголок, чтобы тебя не разбудить.

Но двойных стандартов по отношению к женщинам конечно не существует — их фемки придумали.

Для начала — задолбали меня наивные люди, которые верят, что люди, столкнувшись с последствиями своего нехорошего поведения, задумаются, осознают, пойдут исправляться и каяться.

Подумают, ага. Убедятся, что люди вокруг действительно слова доброго не стоят — только и всего. Не работает это так. Человек, который склонен искать причины в себе, получит обратную связь и сделает выводы раньше, чем его возненавидят. Человек, который всегда прав и право имеет, только убедится, что кругом равнодушные — ну или какие там они окажутся по своей реакции на поведение этого субъекта — сволочи.

А теперь по существу. Вот вполне реальная, не абстрактная, старушка. Всю жизнь проработала учителем. Её любили ученики — когда в регионе, где она жила, начался межэтнический конфликт, её бывшие ученики предупредили вовремя, и она в 24 часа сорвалась к дочке в Москву. А то бы всё могло закончиться плохо. И для кого-то закончилось.

Спустя пару лет дочь эмигрировала. У неё всё хорошо, но мать наотрез отказалась на старости лет без знания языка лететь за океан. Она уже была на пенсии. Внучка этой женщины — моя подруга детства, я хорошо знаю эту семью. После того, как и моя подруга, и её братья, и её родители оказались за рубежом, мы долго поддерживали контакт с милой старушкой. Мы и сейчас ей по мере сил помогаем — и я, и мои пожилые родители. Правда, когда приезжаем, почти всегда «ужасно спешим, только на минутку заскочили».

Старушке скоро исполнится сто лет. Она давно в маразме. Её ненавидят соседи, социальные работники и родственница зятя, которая когда-то сдуру согласилась за ней присматривать в надежде на квартиру. Да, милейший человек превратился в скандальную подозрительную особу, с которой невозможно даже просто поговорить.

И вот как её расценивать — как человека, который своей непростой жизнью заслужил поддержку и заботу, или как жуткую мегеру, которой надо что-то там дать понять? И что она, кстати, может понять, будучи в маразме?

Волонтёры, знаете ли, совсем не обязательно руководствуются абстрактным благом общества (кстати, а нехорошие старики у нас уже не часть общества и их благо значения не имеет?), а не менее абстрактным человеколюбием и заботой о тех, кому плохо. Они не смотрят на то, кто и что заслужил — они решают проблему тех, у кого есть проблема.

Конечно, у всех есть соседи. Но люди бывают равнодушные (не буду скрывать, я из таких), загруженные собственными делами и проблемами сверх меры, а некоторые только и делают, что бухают. Соседи, в конце концов, никому ничего не должны.

А суть волонтёрства во время длинного локдауна была всё-таки в том, что далеко не все могли получить пропуск для свободного передвижения по городу, чтобы навещать пожилых родственников, когда нужно.

Впрочем, чего это я? Старики могли бы подождать, пока компетентные органы оценят собранные доказательства того, что они достойны помощи и нуждаются в ней, что будет кому плакать, если они подхватят опасное заболевание, сходив в магазин сами и помрут… А если не дождутся — и не жалко?

Ах да, благо общества — деньги в пенсионном фоне высвободятся, квартиры, занятые бесполезными членами общества, освободятся. Чем плохо? Всё на благо общества.

Только хочется не быть частью того общества, где волонтёров осуждают за помощь старикам. Даже такому равнодушному цинику как я.

Казалось ли вам когда-нибудь, что каждый велосипедист или пешеход, подчёркивающий своё велосипедистство или пешеходство, на самом деле тайно желает попробовать себя в роли водителя, хотя бы в симуляторе? А любой водитель, подчёркивающий своё водительство, мечтает разок съездить на работу на велосипеде или метро?

А всякий линуксоид или виндузятник, подчёркивающий своё линуксоидство или виндузятничество, втайне даже от самого себя не прочь бы попользоваться хотя бы денёк «противоположной» ОС? И что с пользователями iOS и Android то же самое?

Или, может, сторонник IEK, EKF и TDM, подчёркивающий это, мечтает переоборудовать свою квартиру на ABB, Schneider и Legrand, и наоборот?

А может, все чайлдфри, подчёркивающие свой чайлдфризм, мечтают о детях, а овуляшки, подчёркивающие своё овуляшничество — об их отсутствии? Антиваксеры, подчёркивающие своё антиваксерство, мечтают о вакцинации, а люди, принципиально не пропускающие ни одной положенной по графику прививки, идут прививаться через силу? Косящие от армии и подчёркивающие это — мечтают в ней служить, а бегущие служить со всех ног и тоже это подчёркивающие — хотят откосить?

Бред какой-то, правда? Наверняка практически все эти люди рассказывают о своих предпочтениях искренне.

Тогда откуда взялось нелепое предположение, что даже не гомофобы, а просто натуралы, подчёркивающие своё натуральство — якобы, латентные геи? И почему геев, подчёркивающих своё гейство, считать латентными натуралами не приходит в голову никому?