Некоторым начальникам быть начальниками не надо. Не надо потому, что у них напрочь отсутствуют способности к руководящей работе. К сожалению, это не всегда понимают даже неглупые люди. Меня это удивляет: ну ведь никто не ожидает, что на оперной сцене будет петь человек, лишённый музыкального слуха (хотя в нашей чудесной стране и такое может случиться). Конечно, музыкальный слух можно развить, но до определённого предела, позволяющего разве что спеть караоке. Так вот, о руководителях, которые совсем не руководители. Один из них — директор, он же собственник нашей небольшой фирмы. Точнее, директор он именно потому, что собственник. Человек неплохой сам по себе: демократичный, порядочный, прекрасный специалист. Но при этом просто ходячий пример того, каким не должен быть директор.
Во-первых, если тебе проще сделать работу самому, чем заставить сделать её рядового специалиста, которому, конечно же, нужно объяснять, которого надо контролировать и направлять на путь истинный — ты не руководитель. Есть у нас в фирме сисадмин Степан: специалист вроде как неплохой, но феерически ленивый (что не редкость у представителей этого племени). Периодически возникают проблемы, которые Стёпа решать не может (или не хочет). Приходит директор, какое-то время они спорят с применением малопонятных терминов, потом директор садится… и делает сисадминскую работу. Потом высказывается на тему, какой лентяй наш сисадмин. Предлагаем уволить — не-е-ет. Стёпу он знает давно, Стёпе он доверяет (относительно, но об этом потом). А вот наймём другого — он все наши секреты кому-нибудь сольёт. Блин, чтобы знать, насколько ценно содержимое наших серверов, надо разбираться в том, что мы делаем, а это довольно далеко от сисадминской деятельности.
Во-вторых, если из всех окружающих тебя людей ты считаешь достойными полного доверия только собственную жену — ты не руководитель. Потому что жену ты назначаешь главным бухгалтером, а она из всей бухгалтерской работы только первичные документы регистрирует да в налоговой и ФСС поскандалить может. Поэтому директор сам работает с банком, сам считает зарплату, сам делает бухгалтерскую отчётность. Предлагаем нанять нормального приходящего бухгалтера, который хотя бы отчётность сделает — не-е-ет, он ведь нас обязательно разорит. Как, интересно, если права подписи финансовых ни у кого, кроме директора, нет?
В-третьих, продуктивно работать как специалист и при этом качественно руководить невозможно. Если ты этого не понимаешь — ты не руководитель. Понятно, что не хочется терять навыки. Понятно, что прибыль у нас небольшая и основной доход — это работа на клиента. Но приоритеты-то надо расставлять. Если ты работаешь как специалист и не занимаешься развитием фирмы, то на большую прибыль вряд ли можно рассчитывать. Замкнутый круг получается.
В-четвёртых, если ты не можешь организовать работу команды — ты точно не руководитель. Был как-то у нас проект. Работать по нему нужно было за счёт собственных средств, потом эти затраты отбивались отчислениями от фирмы-вендора. Руководителем проекта директор назначил себя любимого. Казалось бы, в чём проблема? Что делать нужно — понятно: собери команду, распредели работу, назначь сроки и контролируй. Но не так всё просто: на протяжении примерно полугода директор подходил к моему столу (обязательно тогда, когда я была чем-то сильно занята), тяжко вздыхал и говорил что-то вроде: «Надо начинать работу по проекту». Я соглашалась: надо. Он какое-то время стоял над душой, потом ещё раз тяжко вздыхал и удалялся восвояси. Когда сроки стали поджимать, он наконец сподобился разделить работу. В конце концов мне пришлось делать и ту часть, которую он пообещал сделать сам. Ему ведь было совершенно некогда (см. «во-первых» и «во-вторых»). Новогодние каникулы в итоге я провела за компьютером. Впрочем, не в первый раз, привыкла уже.
В-пятых, если ты считаешь, что весь мир существует только для того, чтобы тебя обижать и обманывать — как вообще можно чем-то руководить? Нашего дорогого директора обижают все: клиенты — потому что скидку вечно просят, сволочи. Конкуренты — потому что цены сбивают. Специалисты — потому что хотят получать, а не зарабатывать. Впрочем, тут я с ним согласна: запросы у вчерашних студентов меня приводят в ступор, а уж если специалист что-то узнал — всё, туши свет: мы на него, драгоценного, молиться должны, а он будет сидеть в позе Будды и объяснять, как дорого он стоит. Да, у нас можно заработать нормальные деньги, но именно заработать. А для этого надо иметь высокую квалификацию и чугунную задницу. На подбор и развитие людей, согласных работать в подобных условиях, ушёл не один год. У нас чудесные ребята, но они тоже обижают директора: работают, видите ли, медленно. Ну и, наконец, главные его обидчицы — это две стервы: я и его заместитель. А обижаем мы его тем, что абсолютно не сочувствуем его нелёгкой жизни.
Каждый рабочий день его явление в офис происходит по одному и тому же сценарию: печальное «здравствуйте», а затем нытьё на тему, как он опять работал до двух часов ночи. Сначала я вечно чувствовала себя виноватой. Потом всё это задолбало: если ты хочешь работать за свою жену и сисадмина, если ты хочешь работать как специалист, и у тебя ни на что не хватает времени, то это твой выбор. Почему мы должны чувствовать себя виноватыми, почему должны сидеть с тобой после окончания рабочего дня из-за того, что тебе приспичило посовещаться? Поэтому вместо сочувствия он получает от меня в ответ что-то вроде: «Ну, это вы один у нас трудяга, а мы не делаем ни фига» — и обижается ещё больше. Вот так и живём. Заместитель ищет работу, ведёт всю переписку с потенциальными клиентами. Я помогаю клиентов уговорить. Не дай бог, наш дорогой директор вклинится в процесс раньше, чем нужно. Вполне возможно, что он успеет обидеться на клиента до того, как мы до чего-то договоримся. Но если мы договоримся без него, то обидится на нас. Но мы привыкли.
Почему работаем? Так ведь человек-то он неплохой. Не руководитель только.
Здесь много было историй о школьных буднях, чудесных и незабываемых. Можно и я поплачусь о своей первой школе?
Ну, разрешите начать. В провинциальном городе на южной окраине страны школы делятся на два типа. Первый тип — это гимназии и лицеи. Там ещё можно хоть как-нибудь учиться, и если постараться, то есть вероятность проложить себе путь в Москву, Санкт-Петербург или хотя бы какой-нибудь Екатеринбург. Есть просто школы, это второй тип. Все учебные заведения, в названиях которых стоит одно слово «школа», без «частной», «специальной» и «вечерней», нет нужды даже рассматривать, когда вы выбираете, где будет учиться ваш ребёнок. По крайней мере, мои родители думали так — и в чём-то они были правы. Если в той же Москве обычная школа с четырёхзначным номером может оказаться идеальной подготовкой к поступлению в МГУ, то в нашей глубинке там не то что в МГУ — даже в местное ПТУ с натяжкой и на платное примут.
Я была определена в гимназию. Тогда это была просто хорошая школа, потому и получившая отличительный знак, но в остальном обычная, куда определялись дети по месту жительства и где были старшеклассницы в джинсах.
Я получила хорошее начальное образование, у меня была возможность раскрыть свой умственный потенциал. Не буду вспоминать личность своей учительницы из начальной школы. Скажем так, не образец учителя младших классов, но и не срань господня; перетерпели.
Как только я своей юной ногой ступила за порог уютного кабинета на четвёртом этаже и стала зваться уже «средним звеном», моя школа внезапно решила, что не может быть просто хорошей школой без понтов. Что ей мало действительно неплохого уровня образования, который возвышает её над многими учреждениями нашего города. И школа начала выпендриваться. Мы это, конечно, называли другим словом, но мат на этом сайте всёравно цензурят.
Своевременно вышедшие некоторые указы о школьной форме стали своеобразным толчком для нашей директрисы, и она выбрала основное направление выпендрёжа: школьная форма. Началось все с тёмно-синих синтетических жилеток — 100% акрил, которые нужно носить всем, с 5-го по 11-й класс, в любую погоду. Ввели эту штуку, к слову, в апреле. У нас уже было душно на уроках, но все ходили в жилетках: директор же сказала. Были инакомыслящие и в пятых классах, я была среди них, но смысла — ноль. Все довольны. Все же гимназисты, вот и ходят в жилетках. Как эти чёртовы жилетки влияли на уровень знаний в школе — я до сих пор понять не могу.
Дальше — лучше. В шестом классе к жилеткам присобачился убогий значок с эмблемой гимназии. Если раньше мы могли халтурить и надевать нормальные, если не шерстяные, то хотя бы на ощупь приятные жилетки, то теперь всё, жилетка только одна, со значком. Последней каплей официального «формокреатива» стали платочки для девочек и галстуки для мальчиков. У всех одинаковые. Обязательно. Каждый день.
Ладно, я ходила в платочке и жилетке некоторое время, пусть это и было до чёртиков убого. Пусть этот мерзкий полосатый платок не вязался с моими представлениями о хорошем вкусе и о вкусе вообще. Пусть в жилетке было просто противно. Но потом начался «формокреатив» неофициальный. Выяснилось, что водолазки носить нельзя. Потому что платочек, беспорядочно болтающийся на шее — это «как у коровы колокольчик» и просто убого. Теперь всем надо носить блузки с воротничками, чтобы красивее было. Оказалось, что брюки девочкам надевать можно только в холод. Знаете, холод для меня, идущей пешком полтора километра, и для учительницы, которую привозят на далеко не дешёвой машине — это как бы немножко разные понятия. Далее выяснилось, что пиджаки и кардиганы в тот же самый холод даже, господи прости, поверх жилетки девочкам носить нельзя. Однажды во время очередного рейда по форме я стояла в юбке, кофте с воротником, платочке, жилетке, а поверх был кардиган, потому что реально был дубак. На меня орали так, как будто я была в мини… И тут настал конец моего терпения.
Я из принципа стала ходить в брюках, вместо платка надевала розовый мужской галстук в огурец, жилетку носила свою, однажды надела тёмную мужскую рубашку. Платочек так вообще отправился на заслуженный отпуск до конца года, если быть честным. Да, орали. Да, делали выговоры и вызывали мать. Но мне было дороже показать всем, что остался здесь человек, который готов бороться за свои права.
Только это, опять же, было бессмысленно. Из этой школы я убежала, придерживая свои приличные брюки со стрелками и тёплую жилетку.
Знаете, мне многое обидно до сих пор. Например, то, что некоторые люди, со мной воевавшие против мерзкой, ограничивающей наши человеческие права формы, теперь с гордостью делают — как это называется? — селфи в этих платках. Система оказалась сильнее их; школа научила их, в первую очередь, терпеть и примиряться. Полезный навык в жизни, ничего не скажешь!
Обидно то, что уровень образования был стабильно высоким и до платочков, и после. Мозгов у меня или кого-то ещё после запрета на брюки больше не стало. Нравственности у некоторых выпускниц — тоже.
Обидно, что многие адекватные и хорошие учителя превратились в повёрнутых истеричек. Я их понимаю. На них давят сверху, их заставляют проводить эти унизительные для всех рейды по форме. И пусть многие и разделяют мою точку зрения, что такая форма не нужна, что они могут сделать? Бороться и пререкаться для них — лишиться работы. Да и не они в −20 идут в школу в юбке, потому что, как тут уже писали, либо раздевалка одна, либо же просто нет сил переть на себе ещё и сменную одежду.
Обидно, правда, что хорошее, в принципе, заведение с многолетними традициями преподавания английского превратилось чёрт-те во что из-за жажды статуса и понтов.
Кто меня задолбал? Да никто. Я доучиваюсь в другой школе, и здесь мне счастливо и спокойно. А как к этому отнеслись окружающие — это совсем другая история…
В 18 лет многие парни думают о том, как бы им откосить от армии, поступают в институты, ищут у себя невероятно запущенные болезни, находят детей и больных родственников, иногда просто скрываются вопреки закону. У меня такой проблемы никогда не было, меня даже в военкомат вызывали один раз, в 14 лет. Приятно познакомиться, напротив графы «Оценка психиатра» в моём деле стоит: «Шизофрения».
О нет, меня вы не могли задолбать. Я прекрасно понимаю и даже поддерживаю ваше стремление не особо со мной контактировать. Понимаю, что простым людям психи представляются исключительно «Наполеонами» да маньяками со скальпелем в руке. Я не собираюсь вас переубеждать или носиться с криками: «Да я нормальный, это один раз было, никто не пострадал!» Я ничего не имею против, я знаю, что и вам, и мне будет лучше на разных полюсах.
Я понимаю, почему меня побаиваются, при моём появлении непроизвольно стихают разговоры коллег и какая-нибудь дальняя знакомая переходит на другую сторону улицы при моём приближении. Я это понимаю, я сам себя боюсь, вам я не в праве запретить поступать так же.
Я понимаю, почему кто-нибудь может посмеяться над случившимся со мной. Мне до сих пор смешно, что я счёл сидящих рядом с подъездом бабок агентами ФСБ, а собственного начальника — замаскировавшимся третьим пришествием Иисуса Христа. Я не обижусь, когда кто-нибудь упомянет смирительную рубашку или «Они полководцы, но я-то торт». Я могу посмеяться над этим и ещё многими и многими вещами.
Мне иногда сложно сплетать звуки в слова, а их в осмысленные предложения во время разговоров. Это нормально, когда вы гневаетесь на это, вы живите среди нормальных, а я в день принимаю подальше от греха шесть таблеток. Я не требую, чтобы вы все плясали под мою дудку, чтобы пытались так же нормально относиться ко мне, как и ко всем, чтобы воспринимали меня полноправным членом социума. Я понимаю, что мой диагноз — это приговор, что мне никогда не найти высокооплачиваемую престижную работу, не осуществить мечту стать школьным учителем, что у меня вряд ли появится девушка или дети, а из приюта мне взять никого не дадут. Я понимаю всех вас, ваши опасения, жалостливые и презрительные взгляды в спину. Я сам знаю, что мне лучше сидеть дома и не мешать вам жить. Я знаю, что вы нормальные и у вас впереди жизнь, а мне достаточно будет компьютера и интернета.
Вы не задолбали, нет. Просто, читая «Задолба! ли» ещё с тех времён, когда у меня была нормальная жизнь, когда тут было десятка два страниц, я столько раз читал о задолбавшихся — о том, как люди вас не понимают, о том, что несмотря на то, что вы носите пирсинг, татуировки, альбиносы, реконструкторы, дизайнеры, ходите босиком и чёрт его знает что ещё, вы самые обычные люди. Я вижу, как вы требуете, чтобы к вам относились как ко всем несмотря на то, кем вы являетесь, несмотря на то, что вы различаетесь с людьми. На то, как вы беспардонно ноете и требуете особого к себе отношения потому, что вы другие. И знаете что?
Сейчас я уволился с работы, неплохо общаюсь с людьми в интернете, дописываю книгу, заключив предварительный контракт с издательством, пока подрабатываю небольшими «халтурками» — и неплохо живу. И я знаю, что стоит мне выйти на улицу, как тут же при моем виде исчезнет улыбка встреченного знакомого, и он взглядом найдёт какой-нибудь куда более интересный предмет интерьера. И это я понимаю потому, что я ненормальный. Так почему же вы, необычные, ненормальные, непривычные, обижаетесь на такое же отношение? Почему вы требуете, чтобы, несмотря на все ваши различия, к вам относились не просто как ко всем, а с особым пиететом, выполняя какие-то ваши прихоти, избегая вопросов, которые любой нормальный человек задаст в первую очередь, требуете ото всех снисхождения к вашей необычности? Да, есть понятие «личное дело» — вы можете отделываться сухими скупыми фразами на заданные вопросы и вырвавшиеся реплики, можете вообще на это не реагировать. Но, право слово, почему вы не понимаете этого и обижаетесь? Я ненормальный, и я понимаю это. Вы не такие, как все, и понимаете это. Так в чём причина, господа?
Мне 32 года, я женат. Всегда, сколько себя помню, нравился девушкам из-за внешности, знал, что могу получить любую, стоит только пальцем ткнуть в интересующую кандидатуру. Жена же всегда подчёркивала, ещё до свадьбы, что, мол, моя внешность её совершенно не интересует, и что ей нравятся совершенно другие качества во мне. Собственно, её чуткость и нестандартные взгляды на отношения, да и на жизнь в целом, натолкнули меня на мысль, что нам стоит быть вместе. Со временем полностью открылся, доверился, полюбил по-настоящему.
Недавно был жёстко избит «чёткими пацанами» за отказ поделиться сигаретой. Несколько операций, лицо восстановили, но на себя прежнего я совершенно не похож. Шрамы, обвисшая правая сторона лица, паралич левого верхнего века. Жена заявила, что я её позорю перед семьёй и друзьями, и собирается подавать на развод. Ей, мол, и правда плевать на внешность, но общество не оценит, со мной ведь теперь нельзя выйти в свет, люди шарахаются. КМП, урода такого.
Я так всегда радовалась, что у меня любимая работа, которая приносит большой доход. Достигла в своей профессии больших высот, достаточно известна в профессиональном кругу. «Если надо, чтобы это было быстро и хорошо — это к N», так про меня всегда говорили. Купила квартиру родителям, квартиру себе. Море заказов, есть возможность выбирать. Не надо работать в офисе, сама решаю, что, когда и как я делаю. И вот уже второй месяц я не хочу работать. У меня такая апатия, такая ненависть к работе, открываю с утра комп, и ничего не могу сделать. Уже прошли все дедлайны, заказчики спрашивают — когда? А я не могу им признаться, что еще даже треть работы не сделана. Когда это закончится? Ведь я всегда обожала свою работу, что со мной случилось? Ничего не выходит, все валится из рук, такое чувство, что я ничего больше в своей работе не смыслю… КМП!
Здравствуйте! Я немного знаю этих
всех и хочу вам рассказать, почему
все так поступают.
Итак, вернёмся лет на сорок назад, во времена «развитого СССР», которые сейчас так любят вспоминать с ностальгией.
Предположим, вам понадобилась полочка в коридор. Нет, в «Икею» мы не пойдём: её нет. И в мебельный мы не пойдём: там очередь под запись на полгода вперёд. На что очередь? А вот что привезут, то и возьмёте, если захотите. Поэтому мы с вами поедем на дачу, где хранится старый бабушкин комод, который мешался в комнате и потому был сослан. Отпилим стенку — и полочка готова!
Как, вы его просто выкинули?! Вы что, с ума сошли?
В магазине опять гнилая картошка — как обычно. Хорошую сразу расхватали свои по блату, остальное выбросили на прилавок, кто успел — тот набрал, осталось вот это, с ароматом земли и спирта. Можно, конечно, поехать на рынок — там есть хорошая картошка, правда стоит она, как золотая. А как вы хотели — все хотят хорошо жить. Но ведь у вас есть дача — езжайте туда, накопайте несколько мешков.
Как, вы не посадили в этом году картошку?! А помидоры с огурцами-то хоть есть? Не, вы точно ненормальные!
Удалось купить аж три килограмма мяса? Как вы только сумели, его же по два в одни руки дают? Два раза в очереди стояли? Герои! Давайте сварим суп в честь этого события.
Как, у вас нет большой кастрюли? Это значит, супа получится мало, вы его съедите за день, а потом что есть будете? Ну кто же так делает…
У двоюродной соседки жены брата мужа свадьба? Ну, значит, есть повод отпраздновать! Ради такого не жалко и по рынку пройтись, накупить сервелату, свежих овощей, если повезёт — связку бананов на праздник. Вон, знакомый с работы предлагает достать шампанского почти по госцене — у него брат на базе работает.
Как, они не хотят праздника?! Как им не стыдно, подумали бы о других!
И вообще, я смотрю, вы от коллектива отрываетесь. На субботник не хотели идти, на покупку сервиза с синими цветочками записываться отказались, хотя у нас весь отдел записался, мебельную стенку до сих пор так и не достали, «Трёх мушкетёров» по телевизору не смотрели. Вы какие-то не советские как будто…
Ну как вам, понятно теперь, почему «все так делают»? Вот разве что детей крестить — это современное поветрие, зато раньше все шли в октябрята, пионеры и комсомольцы. И попробуй только сказать «не хочу»!
Привычки старшего поколения уже не задалбывают. Задалбывает, когда молодые и новые под влиянием предков захлёбываются в стремлении вернуть страну туда, где «деревья были выше и ракеты толще», чтобы потом снова стоять в очередях за заморским фруктом апельсином (больше двух кило в одни руки не давать!), радоваться любому поводу попраздновать, когда можно потратить заначку и купить редких деликатесов, и унижаться перед секретарём партячейки ради подписи на характеристике с места работы для выдачи турпутёвки от обкома партии.
Не дай бог…
«Посчастливилось» мне после беременности и родов прибавить десять кило. Не критично, но неприятно, да и фигурка децл поплыла. Ну да сама виновата. Решено худеть и заняться снова спортом: до беременности ходила регулярно в тренажёрный зал, но, к сожалению, он в полутора часах езды от дома и сейчас я его позволить себе не могу. Исследовав интернет, нашла зал в двух остановках от меня, да и приятным бонусом — на сайте больших скидок акция на абонементы в связи с недавним открытием этого самого зала. Решила искушению не поддаваться и сходить на разведку за всю сумму. А там, если понравится, можно и абонемент купить.
Прихожу. Симпатичное помещение, цивильно, уютно, милая с виду мадам у стойки администратора читает журнальчик. Увидев меня (помним, что я неспортивный жиртрест метр шестьдесят и шестьдесят кило весу), делает презрительное лицо:
— Девушка, вам чего надо? Вы тоже, @#$, по акции, что ли?
Я офигеваю.
— Нет, мне бы занятие с тренером.
— А тренер только спортсменов тренирует, новички сами занимаются, — сообщает мне небесное создание.
Хрен с тобой, думаю. Плачу за занятие, получаю ключ, иду в раздевалку. Выхожу в зал под тот же презрительный взгляд администраторши. В зале никого (ну, неудивительно). Помня свои тренировки, начинаю потихоньку заниматься: деньги-то уплачены.
Через пятнадцать минут разогрева выскакивает тренер, подходит и так ехидно:
— А ты всё неправильно делаешь, завтра не встанешь!
К слову, к тренажёрам не подходила ещё, просто разминалась, да и на брудершафт мы не пили.
— А как, — говорю, — правильно-то? А то у вас занятий с тренером нет, а я вот первый раз.
— А ты чё, в инете не почитала, как заниматься? Ну иди на стенде глянь, там написано.
Я в ступоре. Тут вплывает гламурное кисо, и тренер кидается к ней. Начинают заниматься, хихикают, смотрят на меня, косятся. Ладно, денег жалко, продолжаю тренировку, зная, что ноги моей тут больше не будет.
Заходит очень спортивного вида девушка, к ней выскакивает второй тренер. Та же история: тренируются, шепчутся, косятся. Не выдержала, пошла в раздевалку. Администратор:
— Что-то вы рано, тяжело за фигурой следить? Так вот, жрать надо меньше было — жопа бы не выросла.
— А вам языком трепать бы поменьше, а то ишь длинный какой вырос!
Ухожу в тихом шоке. Это клуб «для своих» или сборище хамов?
Естественно, оставляю подробный отзыв на всех возможных сайтах и группах «Вконтакте». Получаю лучи поноса от администратора в ответах: типа, «заткнись, жируха, лень заниматься — всех не тащи на диван».
Заниматься я всё же пошла. В двадцати минутах ходьбы от меня — отличный клуб с тренером и адекватные люди, очень удивлённые моей истории.
С детства отец приучил меня пристёгивать ремень безопасности. Эта привычка осталась на уровне рефлекса.
Своей машины нет, поэтому иногда меня подвозят. Еду в машине со знакомым или в попутке:
— А зачем ты пристёгиваешься? Недалеко же едем!
Зачем? Поясню. За те три минуты, что мы будем ехать, может произойти что угодно. Вы можете быть водителем от бога с огроменным стажем, но это не гарантирует, что из-за поворота в вас не влетит какой-нибудь псих, на дорогу внезапно не выскочит кот или колесо не продырявит острая штука. И если случится авария, я просто не хочу воткнуться лицом в лобовое стекло.
Сажусь в такси, естественно, пристёгиваюсь. В 90% случаев водители великодушно разрешают:
— Да можно не пристёгиваться, ментов по дороге нет!
Как вариант:
— Ночь уже, всё равно менты ничего не увидят!
Или выдают искромётную шутку вроде:
— Зря боитесь, девушка, довезу вас в целости и сохранности!
Некоторые гордо добавляют:
— Я вот вообще не пристёгиваюсь.
Господа хорошие, вы же не просто водители, а водители общественного транспорта! Вы людей возите и, между прочим, отвечаете за их жизнь и здоровье. Зачем вы приучаете пассажиров нарушать правила дорожного движения?
Задолбали. Не хотите заботиться о своей безопасности — не мешайте мне заботиться о моей.
Тут автор недавней истории призывал людей помнить о том, что они,
психи контуженные, всегда где-то рядом, а потому нужно задержать дыхание и, упаси боже, не потревожить их тонкую нервную систему. Так уж получилось, что с психами мне приходилось встречаться на протяжении всей жизни.
Школа. Выпускной класс. В девятом «Д» в это время учатся не очень способные ребята. Среди них один псих. Задирает всех, распускает руки, плюётся и разговаривает оскорблениями. Попытка поставить на место и приструнить заканчивается в кабинете директора:
— Вы его не трогайте. Он из сложной семьи, пытался вены резать, состоит на учёте в психдиспансере, два месяца там лечился.
— Но ведь он опасен! Кто знает, чего от него ожидать. Нам-то что делать?
— Постарайтесь ходить разными дорогами.
Здорово. Ходим компаниями, оканчиваем школу.
Университет. Свободное время провожу на Арбате в компании людей с гитарами. Поем песни, отдыхаем. Появляется неопознанный объект в фиолетовом пиджаке. Заводит разговор, мнения наши расходятся, спорим. В какой-то момент он вскакивает с лавочки и уходит со словами: «Я всегда прав». В этот момент мне объясняют:
— Ты чего, это же Лёха-Килл! Он псих. У него справка есть. Он соседа своего убил, тот ему что-то грубое сказал, а Лёха взял топор и зарубил его. Потом в психушке полежал несколько месяцев — и всё. А ты спорить с ним… Нельзя!
На следующей встрече вроде нашли компромисс, больше я с ним ничего не обсуждала.
Завод. Мама работает в паре с парнем по прозвищу «Спецназ». Нормальный молодой пацан, улыбается, работает. Через месяц резко срывается и колотит половину коллектива. Оказывается, контуженный после войны, и справочка имеется. По ночам отрабатывал удары на корове родителей. Сломал ей несколько рёбер и отбил органы. Отец его чуть вилами не заколол, когда увидел. Потом пропал, больше его не видели. Коллектив ещё долго приглядывался к новичкам.
Работа. Периодически приходит местный псих. Наличие справки не скрывает сразу. Говорит, что может нас всех убить и покалечить, и ничего ему за это не будет. Вызов полиции не помогает: псих же, что с него взять? Около года боялась одна выходить на улицу с работы: караулил и хватал за руки.
Магазин. Вечер. Людей много, все тарятся перед выходными. Среди покупателей небольшая компания девчонок-школьниц. Что-то громко обсуждают, медленно и хаотично двигаются по магазину и смеются. В какой-то момент сталкиваюсь с ними возле фруктов. Спокойно набираю апельсины — и вдруг:
— Да заткнитесь вы уже! — мужик под два метра ростом просто орёт на девчонок. — Можно не выводить меня из себя!
Народ притих. К нему подошла женщина, успокоила и отвела в сторону, потом вернулась и извинилась.
— Он после Чечни психует иногда. Вы уж извините.
Девчонки до выхода из магазина не произнесли больше ни слова, у меня настроение упало из-за испуга.
Так вот, психи, особенно контуженные, вы уж справку на лоб лепите или татуировки делайте на видных местах, чтоб люди вокруг вас знали, что вы, психи, всегда где-то рядом. А то как-то реально уже страшно становится по улицам ходить и с людьми разговаривать. Спасибо.
Я никак не пойму, это что, мода такая — внаглую врать в телефонных разговорах перед собеседованием?
Довольно солидная компания. Стопятьсот раз уточняю по телефону, какие документы нужны, чтобы устроиться к ним на работу. Мне уверенно отвечают: паспорт, регистрация в Москве, и всё.
— Точно только регистрация?
— Точно.
Приезжаю. И узнаю, что брать меня не будут из-за отсутствия московской прописки, которой у меня отродясь не было.
Другое место. Частичная занятость. Обещают определённую сумму денег, говорят, что у них восьмичасовой рабочий день.
Приезжаю на собеседование. Узнаю, что в компании совершенно издевательский двенадцатичасовой рабочий день — причём «по решению старшего менеджера» он может увеличиваться и до четырнадцати часов. За те же самые деньги, которые по телефону обещали за восемь.
Временная подработка. Так как деньги нужны срочно, привлекло объявление с еженедельными выплатами. По телефону подтвердили: да, выплаты будут происходить еженедельно.
На собеседовании выясняется, что выплаты ежемесячные. Причём первая зарплата может быть получена не ранее чем через два месяца после начала работы.
Ещё одна временная подработка — по выходным. Надо обходить квартиры и собирать у жильцов подписи насчёт благоустройства подъездов. Уточняю по телефону, как я должен попадать в подъезды. Отвечают, что дают сотрудникам универсальные ключи от всех дверей. Уточняю ещё раз, подтверждают: ключи будут.
Соглашаюсь. Приезжаю по традиции на собеседование — и узнаю, что никаких универсальных ключей никто давать не собирается. Мало того, сотрудник компании нагло заявляет: «Вы должны уметь и так, позвонив через домофон, попадать в подъезд».
Отвечаю ему, что на этом я уже обжёгся, что большинство людей сейчас ни за что не пускает в дом чужаков. Если ключей от подъезда нет, можно по двадцать минут простоять под дверью дома, трезвоня во все квартиры подряд… Натянув на лицо идиотскую улыбку, сотрудник сообщает: «Вынужден сообщить, что вы не сможете у нас работать». Я не спорю.
Аллё, люди! На что вы вообще рассчитываете? Вы что, не понимаете, что если человек несколько раз уточняет у вас по телефону какое-то условие будущей работы, то он ни за что не станет у вас работать, если это условие не будет выполнено? Какой смысл врать, заставлять приезжать на собеседование, тратить моё (сильно) и ваше (немного, но всё же) время на вакансию, которая всё равно будет отвергнута, когда выяснится вся правда?
Наши власти любят принимать законы. Приняли бы, что ли, закон, в открытую штрафующий за подобные фокусы…