Почти четыре месяца назад случилось счастливое событие — у меня родился сын. Первый месяц его жизни он провёл по большей части в помещении, а потом, естественно, появилась необходимость выходить на прогулки или по делам. Догадываетесь, что меня задолбало? Правильно — прогулки с коляской. Слинг или кенгуру — это, конечно, замечательно, когда ребёнок ещё совсем крошечный, но когда он начинает активно набирать вес, хочется переложить его в коляску для большего удобства.

Я не буду жаловаться на то, что в моем доме лифт на первый этаж не доходит — дом очень старый, и шахту явно пристраивали потом. Не буду жаловаться и на то, что он крохотный — коляску мы выбирали уже исходя из этого.

Я не буду кричать о том, что наш двор заставлен любителями бесплатной парковки (на всех улицах и переулках по соседству за неё придётся платить) так, что я порой не могла протиснуться между машинами, будучи беременной, мне приходилось звонить владельцам и просить меня выпустить. Эту проблему мы решили за месяц, собрав подписи и деньги и поставив шлагбаумы на оба въезда.

Меня задолбало то, что центр Москвы в пределах Садового кольца абсолютно не приспособлен для колясок.

Люди, паркующиеся так, чтобы сантиметр в сантиметр перекрыть съезд с тротуара на зебру, — о чём вы думаете? Хорошо, если машин в этом месте немного — можно объехать короля парковки, осторожно поставив сначала передние, а потом задние колеса на дорогу, но если сегодня не так повезло — ищите обходные пути.

Но ладно, с тротуаров хотя бы где-то есть съезды. Почему в моем районе нет ни одного подземного перехода со скатами для колясок? Почему я должна тратить лишних полчаса, чтобы самостоятельно перебраться через то же Садовое кольцо? Если я гуляю с коляской одна, мне приходится идти до надземного перехода и возвращаться по другой стороне к выходу из подземного. Недавно в нём затеяли ремонт. Облицовка стен под мрамор, новые светильники, модная нынче брусчатка на полу, новые ступени… Потратить ещё немного денег на то, чтобы поставить парочку «шпал» для колясок? Пфф, не смешите.

Про метро я даже говорить не буду — если место, в которое надо добраться, не в пешей доступности, изволь планировать маршрут троллейбусами и автобусами или брать такси: количество станций, на которых есть рабочие лифты, можно пересчитать по пальцам рук, и все они не в центре.

При этом правительство агитирует рожать как можно больше детей, улучшая демографическую ситуацию в стране. Смешно!

Я не понимаю, откуда в нашем обществе такой культ обращений.

Зачем во время одноразового разговора представляться или спрашивать имя собеседника? Единственное объяснение — чтобы знать, на кого потом жаловаться, если услуга оказана некачественно. Но зачем вам имя клиента или человека, ответившего на пару ни к чему не обязывающих вопросов? Зачем мне имя человека, которого я больше не услышу? Ну ладно, допустим, пережитки правил этикета. Но и потом непонятное продолжается:

— Здравствуйте, Ольга! А не подскажите ли мне, Ольга? Ольга, а есть у вас?.. Спасибо, Ольга!

Зачем в речи нужно такое количество Ольг в разговоре между двумя людьми? Наверняка я догадаюсь, что вы обращаетесь не к столбу или самому себе. Единственная смысловая нагрузка этих обращений: «Я помню, как тебя зовут». Спасибо, мне пофиг.

Не менее удивляют и те, кто по поводу имён не заморачивается, но всё так же прётся с обращений. Да, я уже поняла, что «девочки» — это не множественная, а уважительная форма слова «девочка». Но неужели «Здравствуйте, девочки» или хотя бы «Здравствуйте, девушка» звучит так уж лучше безличного «Здравствуйте»? Потом этот человек подставляет полюбившееся обращение в каждую фразу, но это смысла не несёт вообще. Разве только я должна умилиться, что не назвали мальчиком.

Лично я обращения использую, только когда кого-то зову или адресую фразу кому-то конкретно из нескольких человек. Но и тут, как матёрый студент, могу обойтись безличной конструкцией типа «Извините» и зрительным контактом.

Как оказалось, многих это оскорбляет. Письмо, не предварённое пышной шапкой «Добрый день, дорогой Леонид Ильич!», считают сухим и обезличенным. Разговор, в котором поминутно не упоминается имя, пол или социальный статус собеседника, воспринимают как отказ идти на контакт. В конце концов, внезапно поднимают тему «Откуда вообще берутся люди, которые не используют обращения?», приходят к выводу, что у нас просто плохая память, а то и совсем обижаются.

Такая мелочь, словесный мусор. Откуда такое обожествление?

Моя старшая сестра полгода назад лежала в санаторном отделении местного дурдома. Сейчас она продолжила учебу и параллельно работает. И раз в недели две у неё стабильно срывает кляму — она начинает выдраивать всю квартиру, каждый уголочек, каждую поверхность (хотя квартира и так в чистоте). И заставляет нас убирать. Не просит, а орет криком, что мы свиньи. Может даже ударить. В последний такой бзик кинула в маму ведром и следом швабру, я на неё наорал. Так еще и от мамы получил, потому что у сестры ведь нервы и вообще уборка — полезное дело. А эта психованная вечером закидывается успокоительными и вырубается, потом делает вид, что ничего не было. На мои намеки и разговоры, что её снова надо положить в больницу не реагируют. Съехать нет возможности. КМП

У меня аллергия на сельдерей, и я задолбалась!

Неуважаемые производители продуктов питания и рестораторы, объясните мне, пожалуйста, зачем последние пару лет вы пихаете этот овощ во всё подряд?

Серьезно, я уже не помню, когда последний раз могла прийти в кафе и спокойно заказать овощной салат, суп, гарнир или смузи не вчитываясь в список ингредиентов и не пытая официантов на предмет наличия там сельдерея.

Последней каплей стал ужин от шеф-повара, на котором я не могла съесть десерт, потому что он был с КРЕМОМ из сельдерея!

У сельдерея ужасный вкус, специфический запах, ноль пользы в плане калорий и совсем не низкая цена.

В чём смысл этих кулинарных извращений?

Если бы мадам в своей жизни хотя бы попыталась правильно питаться — не равно похудеть, обратите внимание, то она бы поняла, что её рассуждения в корне неверные. Объясняю.

Видите ли, когда вы начинаете что-то ограничивать, сначала это кажется трудным. Кажется, что вы душу готовы продать за тортики, пирожки и пирожные, майонезные салаты и жареную, сочащуюся маслом картошку.

И так длится некоторое время. Потом вы, как вам кажется, привыкаете. Едите себе свой условный сельдерей, и всё хорошо.

Потом вам надо идти на праздник, допустим, где всего вышеперечисленного вредного в избытке.

И вы неизбежно пробуете какой-нибудь раньше вами любимый тортик, который последний раз ели сто лет назад. Ну праздник же! В худшем случае вы едите его в таких же количествах, как и ранее, в свою досельдерейную эпоху.

Через десять минут вы понимаете, что мало того, что тортик какой-то вообще невкусный, сладкий — что умереть, так ещё и тяжёлый. Через двадцать минут вам хочется одного — блевать. И подальше. В особо запущенных случаях вы перед этим тортиком съели ещё разнообразные вредные блюда, ранее вами любимые, которые тоже оставили после себя вот такой эффект.

Обещаю, следующий день вам малиной не покажется. А если у вас еще и похмелье… ммм… Не завидую я вам.

А теперь подумайте, будете ли вы в следующий раз рады этим тортикам с майонезом, даже если когда-то обожали их? Да вы, сверкая пятками, будете к своему сельдерею бежать. Любимому, родному, замечательному сельдерею, нежирному мясу, помидоркам и постной рыбе.

Если вам недостаточно одного раза для понимания этой простой истины, что ж, второй и последующие опыты будут такими же. И так до того самого момента, как до вас, наконец, дойдёт, что организм подстраивается под образ жизни, подстраивается выработка ферментов, и то, что вам было замечательно сто лет назад, сейчас может быть совершенно искренне отвратительно.

Пишет вам человек, который на полном серьёзе ненавидит тортики, обходит стороной большинство сладкого, успешно заменяя это дело фруктами и орехами.

И большинство сладостей просто теперь в рот-то взять противно, потому что они, чёрт возьми, СЛАДКИЕ. Очень. Суперсладкие. А раньше я жить без них не могла.

Жирное и майонезное я и так особо никогда не любила, но сейчас мне от него может стать просто физически плохо.

А раньше я, тем не менее, могла есть гораздо более жирные блюда — и ничего, противными не казались.

А ещё я раньше могла есть много. А сейчас — не могу. Ну просто физически не могу, но таким, как вы, конечно, кажется, что я выделываюсь или кокетничаю, или намекаю…

Страдаю ли я от этого? Уверяю вас: ни капельки. Страдать я буду, если меня заставят это всё съесть, но, к счастью, это невозможно, мы не в эпоху пыток живём.

Так что миф про фитоняшек — конечно, милое самооправдание, но это немножко не так работает. Несомненно, если не говорить о тех, кто в самом деле одним листком салата в день питается, без преувеличения. Там да, там от голода может и крыша поехать. Наверное.

Скорее всего, эти самые фитоняшки смотрят на вас с ужасом, потому что не очень хорошо воспитаны и не могут скрывать эмоций. Согласитесь, если заставить вашего друга сожрать в один присест целую тушу свиньи у вас на глазах, то вы тоже вряд ли будете смотреть с обожанием. Потом привыкнете, правда.

Оправдываю ли я такую невежливость? Вовсе нет, пусть каждый ест то, что хочет и столько, сколько хочет.

Только не выносите свои «суперумные» выводы на всеобщее обозрение, пожалуйста. А то по вашей логике кажется, что это вам тортиков недодали — не вижу я в вас что-то той доброты, о которой так красиво пишете.

Дорогая девушка-ромашка, я старый циник, и у меня есть вопрос к вам и ко всем прочим девушкам.

Допустим, я иду знакомиться с девушкой. Я экстравертен, открыт, направлен на сокращение расстояния — строго в рамках закона и без хамства. Девушка во время общения улыбается, шутит и ведёт себя позитивно, но затем внезапно пропадает с радаров.

И только потом, от третьих лиц я узнаю, что был нагл, груб, лез в приватное пространство, харрассил её, как мог, что проклятые мужланы-менты не приняли от неё заявление о попытке изнасилования, и что ей жаль, что у неё нет брата-боксёра, чтобы меня избить, скота этакого.

Допустим, я иду знакомиться с девушкой, учтя предыдущий опыт. Я скромен, учтив и строго держу дистанцию. И тут мне попадаетесь вы. Вы ожидаете от меня первых шагов, а мне вовсе не нужно ни новое обвинение в попытке изнасилования, потому что новые полицейские могут оказаться не такими честными, как предыдущие, ни общение с вашим братом-сватом-отцом-боксёром.

И тут выясняется, что вам не хватает «динамики и инициативы», что сближение — это моя «ответственность», и что при всём при этом сообщить о таких ваших принципах словами через рот вам не позволяет ЧСВ. В итоге, вы молча сворачиваете общение, а о том, что я — нерешительный тютя, я узнаю с «Задолба!ли».

Знаете, девушки, вы, конечно, неплохо устроились. Принцип «если он клёвый, это флирт, а если он мне не понравился — это харрасмент, ату его, ату» вам, разумеется, очень удобен. Вот только среди нас всё меньше дураков, согласных подставляться под проблемы.

Под протолкнутые вами статьи о «харрасменте», «оскорблениях сексуального толка», «попытках изнасилования» и прочих «он меня домогался 30 лет назад, и теперь, когда он наконец разбогател, я не могу молчать», в которых обвинительницам верят на слово.

Под ваших братьев-дядьев-племянников-боксёров, особенно с учётом того, насколько не в чести в современном мире так называемое «превышение пределов обороны» и сидеть за неадекватную бешеную сосиску придётся, в случае чего, как за нормального человека.

Нельзя вечно и рыбку есть, и иголками не колоться. Рано или поздно вам придётся выбирать. Либо рынок мужчин схлопнется до всего двух моделей — сойбоев, боящихся волосы поправить, и выходцев из исламских стран, плюющих на местные законы и обращающихся с женщиной как с вещью, либо вам придётся что-то делать с вашей любимой возможностью голословных обвинений.

Выбирайте. А я, старый и счастливо женатый циник, запасусь попкорном и буду читать ваши жалобы, в которых вы демонстрируете лишь то, что хотите вы, как водится, невозможного.

Знакомьтесь: это Маша. У Маши дети дошкольного возраста. А у детей — детский садик и секции, на которые их нужно водить каждый день. А ещё они стабильно болеют раз в два месяца. И ей приходится постоянно отпрашиваться с работы, но у неё нет другого выхода. Она сильно устает с двумя маленькими детьми. И её можно понять.

Вот Петя, муж Маши. Он — основной добытчик в семье потому, что Маша, имея маленьких детей и всесторонне их развивая, не может позволить себе работу с нормальной зарплатой. Зарплата Пети тоже не поражает воображение, но за эту зарплату он вынужден держаться зубами потому, что не будет её, и семье придётся выживать в буквальном смысле. Он устал от постоянных переработок и подработок, невозможности нормально отдохнуть в тишине по выходным. И его можно понять.

Это — ипотечная двухкомнатная квартира Пети и Маши, взятая под 12% годовых по льготной программе. Первый взнос был оплачен из маткапитала как и у многих других молодых семей, о чём государство постоянно напоминает, вещая из телевизора о социальных программах. Впрочем, выплачивать ипотеку им придётся ещё лет десять. Но рыночная экономика, прибыль банка, выгода застройщика… Это понятно.

Это — Иван Иванович. Начальник Маши. И он, конечно, всё понимает, но устал от её постоянных больничных и того, что работа не всегда выполняется качественно и в срок. Ведь обязанности на время Машиных больничных приходится раскидывать между другими сотрудниками.

Вот Фрося — коллега Маши. Она терпеть не может маленьких детей, ведь в детстве родители скидывали на неё младшеньких. Теперь Фрося — чайлдфри. Она косится на Машу и шипит: «Понарожала тут, а мне за неё работу делай». И Фросю в этом тоже можно понять.

Это — Гена. Гена ушел к Фросе от первой жены потому, что в декрете та стала неухоженной, злой и уставшей. А ещё в той семье был постоянно орущий младенец, который действовал Гене на нервы. Он вдруг понял, что не годится на роль отца, и закрутил роман с идейной чайлдфри. Она всегда ухожена, весела, беззаботна… Фея в общем. Единственная проблема — бывшая жена всё норовит сбросить ему на выходные подросшего бывшего сына, и тянет алименты, на которые наверняка ни в чём себе не отказывает. На самом деле его бывшей тяжело поднимать ребёнка одной, но Гене неприятно это признавать.

Вот Дуся. Дуся — соседка Маши и Пети. У неё тоже психологическая травма. Отец в детстве порол её за каждую провинность, и теперь ей кажется, что когда ребёнок плачет или кричит, то его непременно убивают в это время родители. Она не имеет своих детей, но лучше всех знает, что можно воспитывать ребёнка без крика и наказаний. И потому косится на Машу, втайне мечтая сдать её в опеку, ведь машины дети периодически шумят, дерутся и орут.

Вот маркетологи. Маркетологи прекрасно знают слабые стороны потребителей. Под соусом «всё лучшее — детям» они впаривают втридорога детские товары. В самом деле, если человеку всё время повторять это клише как мантру, он не осмелится задаться вопросом, почему это детская куртка стоит тех же денег, что и взрослая.

Вот сердобольная общественность в белых пальто. Она обожает жалеть несчастных детей, которых уродует родительский произвол. Правда, делается это ради собственного ЧСВ, а не ради детей. Именно общественность задаёт моду на десять кружков с трёхлетнего возраста. Именно белопальтовые мимокрокодилы считают, что абсолютное большинство детей в возрасте от семи лет тут же убьётся насмерть, если останется дома без присмотра, но при этом достаточно умно, чтобы знать английский, китайский и робототехнику. Именно белопальтовые защитники детства готовы порвать всё и вся за слезинку ребёнка, но страшно возмущаются потом невоспитанной молодёжью. Именно они поддерживают странные инициативы законодателей типа «лучше отдать ребёнка в детдом, чем позволить родителям его наказывать».

А вот законодатели. Они добили систему образования, воспитывая потребителей. Они запрещают оставлять ребёнка дома одного едва ли не до совершеннолетия, и говорят нам, что к бабушкам внуков отправлять можно только по доверенности. Кажется, у большинства из них тоже было тяжёлое детство, наложившее отпечаток на психику и способность рационально мыслить.

Вроде бы всем всё понятно, правда? В таких условиях вряд ли вытянешь больше двух детей при всём желании. Так почему же периодически слышны словоблудия на тему: «Почему мы вымираем?». Особенно недоумевают государственные мужи: и чего народишко не плодится? И вот эта «незамутнённая наивность» люто задолбала. Дети — цветы жизни, но если их взращивание вытягивает из родителей все соки, то демографического бума мы не дождёмся. На барханах цветы не растут.

Задолбала одна строчка. В резюме. Моём, вашем, почти каждого работоспособного человека 21 века. Звучит так:

Личные качества: Стрессоустойчивость, …

Всего одна строчка. Сколько за ней поломанных людей? Ты должен получать образование, ходить на дополнительные курсы ведь не хочешь стать неактуальным на рынке труда, хочешь сохранить уровень жизни. Заниматься хотя бы профессиональным развитием если желаешь хоть как-то улучшить своё положение. Предоставлять свою работу на высшем уровне, всегда улыбаясь, ведь нынче важен СЕРВИС. Озлобленным быть нельзя. Просыпаться уставшим — норма. Со всех сторон на нас давит реклама — мы сами создаём себя, энергию двигаться вперёд и прочее, прочее, прочее. Саморазвитие! Мотивация! Нельзя отключить телефон! Работай пока не сдохнешь, сдох — передай дела! Будь конкурентноспособным! Почему именно вас нужно взять на эту должность? За забором очередь!

Люди сквозь усталость и злость улыбаются злым и уставшим. И даже уйдя «на завод», в декрет или удалёнку — не убежишь от этих крысиных бегов.

Задолбало. В мире есть страны, где самоубийства от переутомления — это норма. Стресс — это уже даже не звоночек, это предсмертный вой организма, он не справляется и еле держится. Давайте позволим себе быть здоровыми и счастливыми, а не устойчивыми к стрессу.

У меня муж и двое детей, старший в школе, сижу в декрете со вторым. Ипотека на хорошую трешку. Муж очень хорошо зарабатывает. Но для того, чтобы платить ипотеку и содержать нас всех, он в последнее время, как я перестала работать, стал работать по 6 дней в неделю. Отдыхает только в воскресенье.
Я его старалась максимально разгрузить, быт брала на себя, детьми не грузила. И думала, что у нас все хорошо. А недавно муж ошарашил. Ему на работе дали крупную премию перед отпуском. И он... решил, что заслужил хороший отпуск. Он летит на пафосный курорт. Один, без нас. Хочет отдохнуть от всего и считает, что имеет право.
А я не знаю, как смотреть в глаза старшему сыну и своим родителям. Сын никогда не видел моря, мы копили на жилье, потом ремонт делали, когда он появился. А тут папа поедет от семьи отдыхать. И в такое место, что на эти деньги можно было бы вчетвером съездить на отдых подешевле. Мои родители такого не поймут точно. Им можно не говорить, но муж у них везде в друзьях, они увидят фото рано или поздно. Да и самой обидно. КМП.

Сломал уже себе весь мозг, и может, мне откроют здесь страшную государственную тайну — чему учат продавцов на сверхсекретных курсах «как распознать подростка в покупателе» и почему их действия не поддаются никакой логике.

Мне 34, рост метр с кепкой, худощавого телосложения. Паспорт спрашивают всегда, несмотря на то, что отрастил приличную бороду и усы, дабы не выглядеть за подростка, но, тем не менее, не помогает. Вчера покупал в магазине сигареты. У стоящего передо мной юноши в толстовке со смазливым лицом паспорт не спросили, а у меня мало того что спросили, так ещё на свет стали смотреть — не подделка ли?

А вот мой друг два метра ростом, мускулистый, бритый, ему 35. Вчера он ходил два раза в магазин и оба раза у него спросили паспорт. Ладно, у меня низкий рост. Но он был обескуражен, так как паспорт с собой он не носит — разве что права нехотя, но приняли в качестве документа.

Сегодня я не покупал сигареты или пиво, однако обратил внимание на очередь. У седого мужичка, покупавшего дорогое вино, вдруг спросили паспорт. У компании гопников, покупающих три полторашки самого дешёвого пива на пятерых — даже не подумали.

Продавцы, скажите, где логика-то?