Мне понравилась история про строительство личного семейного счастья, не понятно только, с чем автор спорит. Точнее непонятно, почему он считает, что существование счастливых семей доказывает, что любой человек может быть счастлив в браке.

Смотрите сами: кому-то для отдыха от семейных дел достаточно 2−3 часа в неделю, а кому-то нужно не только выспаться, но и полдня спокойно побыть в одиночестве.

Кто-то легко переносит мелкие ссоры, а кому-то требуется целый день, чтоб «проработать» ситуацию и ещё пара дней, чтоб снова захотеть общаться.

Кто-то легко переключается с любимого хобби на общение, а кому-то необходимо практически затворничество, возможность полностью сфокусироваться на себе и своём деле.

И всё это не мифическое «нежелание работать» над отношениями, а вполне объективные психологические особенности, которые могут быть свойственны вполне продуктивным и талантливым людям, вот только с семьёй, при условии среднего дохода, они сочетаются очень плохо, даже при рассмотрении самых банальных, материальных факторов, а ведь есть ещё и душевные стремления!

И там — совсем особый разговор. Что, если человеку искренне симпатичны только романтики с ветром в голове, а внимательные и обстоятельные вызывают скуку и сексуальную фрустрацию?

Что если человеку вообще не свойственна моногамность?

Можно сказать «переделай себя, стань нормальным/взрослым/ответственным». Но этот совет не даёт ответа на вопрос: «А нафига?»

Нафига вы рассказываете человеку, как именно он должен быть счастлив?

Кто-то разочаровался в браке, кто-то никогда и не был им очарован — до тех пор, пока люди не превращают это в вашу личную проблему — не стоит их обвинять.

Даже с точки зрения продолжения рода, традиционный брак с общей ипотечной двушкой — далеко не единственный вариант. И если человеку не нравится, если человек сомневается, то не стоит обвинять его в глупости и слабости, может быть, для него это действительно плохой вариант.

Мой отец-пенсионер попался на уловку мошенников и перевел им 200 тысяч рублей. Это были все его накопления, отложенные на плановую операцию, которую по ОМС ждать слишком долго. Я с родителями не живу, у меня с мужем ипотека в другом городе. Отец написал заявление, но ему сразу сказали, что шансов поймать мошенников, а тем более вернуть деньги, почти нет.
Семья просит у меня денег на операцию отцу. У нас лишних 200 тысяч нет и быть не может, когда ипотека висит. И более того, муж категорически против, чтобы мы тратили на это деньги из семейного бюджета. У нас они не лишние, а мой отец сам во всем виноват - вот позиция мужа.
В семье начались скандалы, так как я не могу вот так вот просто кинуть отца и хочу во что бы то ни стало выкроить деньги ему на лечение. А мужу это не нравится, он бы предпочел, чтобы мы вложили их в ипотеку. ПМП.

Когда моим друзьям были нужны деньги в долг, я отдавала последнее. Сейчас, когда у меня нет работы из-за коронавируса, мне с деньгами не помог никто, хотя я знаю, что у многих друзей деньги есть. Меня просто кинули, оставили одну с проблемами. Если разобраться, меня никогда не ценил никто, все мои парни тоже относились ко мне потребительски, хотя я делала для них всё, потому что считала, что в отношениях делать партнеру приятные вещи - это норма. Но в ответ я ничего не получала. Я могла потратить половину зарплаты на подарок парню на др, а в ответ на свой др получить коробку дешевых конфет и открытку, хотя мои парни были далеко не нищебродами. Вокруг посмотришь - всё хорошо у стерв, которые крутят мужиками как хотят, вокруг таких мужики с бубнами танцуют, а потом говорят, что хорошие девушки перевелись. Вот она я - хорошая девушка, и об меня вытирали ноги. Вот она я - человек, который умеет дружить, а меня только лишь используют, сейчас сижу без работы и полуголодная, и никто даже тысячу не дал.
КМП.

Парень, который мне давно нравился, недавно расстался со своей девушкой. Мы несколько раз встретились, а потом он предложил мне встречаться, сказал, что я давно была ему симпатична, но раньше он "был занят". Сначала я обрадовалась, была вне себя от счастья.
А сейчас... Я вижу, что он постоянно торчит на страницах бывшей, ставит ей лайки в инстаграме, смотрит её сториз, недавно написал ей, что находится недалеко от неё и хочет встретиться. Выглядит это всё со стороны так, будто он хочет вернуть отношения с ней - это она его бросила. А я так, для утешения. Уверена, если завтра она позовет его обратно, он тут же побежит к ней.
Не знаю только, как быть мне. Вроде расставаться из-за лайков в инстаграме глупо, да и встречи с бывшими у нас законом не запрещены. Ничего "такого" он не делает. Но мне на душе откровенно погано, потому что сердцем я чувствую, что он до сих пор не со мной, а с ней. КМП.

Я адвокат. Сейчас защищаю человека, у которого жулики отжали квартиру. К счастью, их удалось вовремя схватить за руку, так что веду процесс по оспариванию сделки и готовлю материалы для уголовного дела о мошенничестве. Доказательства железные, поэтому адвокаты противоположной стороны затевают всякие трюки, чтобы затянуть и запутать дело.
Их последний трюк перешел все границы. Раскопали информацию, что мой клиент больше 30 лет назад, после армии, был осуждён за изнасилование несовершеннолетней. И подняли шум в соцсетях и местной прессе, что я защищаю «насильника детей». Я объяснила, что не насильника, а жертву аферы. Он свое тогда отсидел, и это не значит, что теперь у него можно отбирать жилье!
Бесполезно. И я, и он ежедневно получаем кучу писем и звонков с угрозами. Его увольняют, со мной отказались общаться несколько подруг. Я, оказывается, «предала всех жертв изнасилований».
Вчера позвонил их адвокат, предложил соглашение: мы забираем иск и заявление, а они взамен выплатят 1/10 стоимости квартиры. У моего клиента уже почти нет сил бороться. ПМП.

Бесят HR-ы, которые на мою заявку отвечают, что не готовы меня рассматривать из-за недостатка опыта, но чтобы приходила, как будет больше.

Ответ, в общем-то, нормальный для работающего специалиста. Но не для бакалавра, ищущего работу по специальности уже год и стучащегося в каждую дверь и получающего отказ за отказом.

Ребят, как же вы не понимаете. Я подаюсь на несоответствующие должности от безысходности — просто потому, что если вам нужен специалист или старший специалист, как минимум у вас есть отдел по моему направлению.

Я пишу в сообщении, что знаю, что я начинающая, у меня есть кое-какой самостоятельно приобретённый опыт и проекты, и может быть, вы можете взять человека на практику / стажёра. Где я возьму коммерческий опыт, если стажировки вы не открываете, а вакансии младших специалистов проскакивают исчезающе редко и борьба за них нешуточная?

И когда я наконец получу заветный опыт, дорогие HR-ы и фирмы, и когда вы будете писать мне на LinkedIn с предложением перейти к вам, это я буду строить козью морду и выбивать самую большую зарплату.

Потому что задолбали.

Вы правы, я не джентльмен. Половая принадлежность немного не та. А вы не только мозгами обделены, но ещё и параноик.

Если вы возьмёте в руки книжку под названием «Конституция Российской Федерации» и внимательно её прочитаете, то в ней найдёте статью о неприкосновенности ЧАСТНОЙ жизни (статья 23). Это значит, что не ваше собачье дело, чем в своё свободное время занимается другой человек, будь он слесарь Вася, крупный чиновник или супермодель. С кем он завтракает в кафешке, ужинает в ресторане или просто болтает по телефону. Никто, слышите, НИКТО не имеет права перетряхивать чьё-либо грязное бельё и лезть в чужую частную жизнь.

Теперь о том, кто что видит вокруг себя. В сюжете вы увидели в силу своей паранойи возможное «обстряпывание грязных делишек». Я увидела бедолагу, получившего табуреткой по голове. И да, мне его жалко, потому что я вижу ЧЕЛОВЕКА, а не профессию. Крупный чиновник может быть хорошим человеком. А слесарь Вася может быть домашним тираном. И кого из них вы будете защищать? Видимо, слесаря, он же бюджет не попилит. Наверное, и тем, кто врезал табуреткой, выдали бы медаль.

И о том, кто и что может натворить. Сантехник кривыми руками может затопить целый дом. Электрик может оставить многих без электричества. Водитель автобуса, задремав за рулём, может устроить аварию с жуткими последствиями. Но к ним вы претензий не предъявляете. Вам чем-то не угодили именно чиновники. Даже те, кто мирно завтракает в кафешке.

Если бы «специалисты» по раннему развитию и подготовке к школе занимались подбором программистов Си.

— Здравствуйте, проходите, присаживайтесь. Сколько вам лет? Двадцать семь?

— Замечательно, для начинающих программистов двадцати семи лет у нас есть отличная стажировка, недорого. Испытательный срок — год, стоимость — около 3−5 тысяч рублей в месяц. За это время мы вас научим всему самому необходимому: заваривать кофе, проверять электронную почту, курить в перерывах… Что ещё? Ну да, протоколировать совещания, вести деловую переписку, бронировать авиабилеты, вызывать такси…

— Что значит «вы уже умеете писать код»? Позиции ведущих разработчиков у нас открываются с 45 лет. Чтобы писать хороший код, знаете, сколько всего нужно уметь? Вот, например, тётя Маша — замечательный бухгалтер, ей уже 45! Она уже давно выучила наизусть план счетов, сама обновляет 1С, её отчетность не расходилась ни разу за последние два года! И ничего, не требует должность «ведущего разработчика».

— Кстати, если вы успешно пройдёте испытательный срок, тётя Маша будет вашим наставником. Она научит вас писать макросы в Excel, выгружать выписки, вбивать данные в нужные ячейки. Какой из вас получится программист Си, если вы регулярно ошибаетесь ячейкой при вводе данных?

— Ну, а если тётя Маша оценит ваши успехи и подтвердит аналитический склад ума, вы перейдёте на первый уровень техподдержки, будете учиться вести переписку с пользователям и даже (!) писать запросы второй линии.

— Вы спрашиваете у меня, какая среда разработки у нас установлена? Молодой человек, вам всего 27! Не лишайте себя юности. У тёти Маши уже два ребёнка, а она не спрашивает у меня, какая у нас среда разработки. В ваши годы нужно учиться заваривать кофе и протоколировать совещания.

— Зачем вы рассказываете мне, что три года работали в ИТ-компании? Вон Фёдор Иваныч, он в Касперском 10 лет отсидел. Охранником. Федя, ты программировать умеешь? Не умеет.

— Что? Написал уже сотни тысяч строк кода на си? Писать код и обезьяну можно научить, а ты понимаешь, что пишешь?

— Понимаешь? Да ладно, у нас тут 3 ИТ-отдела поменялось, у них свалка старых скриптов с 90-го года. Там где-то скриптик был по обновлению БД. Сможешь найти и восстановить?

— Ладно, что мы тут с тобой время теряем. Вот смотри, у меня книжка есть: «развивающие задачи для программистов 27 лет».

— Нет, не Керниган Риччи. Это для более старшего возраста. А тут всё, что нужно в твоём возрасте: как починить чайник, как достать бумагу из принтера, как отделаться от надоедливого клиента.

— Прочитаешь — приходи, зарегистрируем тебя на стажировку.

Женщина, я не буду писать, что вы полностью не правы, но позвольте, вставлю свои пять копеек.

Я ни в коем случае не спорю, что и плохие, и хорошие люди есть везде. Мужчины пригодные и непригодные для семьи тоже во всех странах водятся. Это само собой. Но я, как человек, последние пять лет живущий в Германии, вполне поддерживаю мнение о «не таких» зарубежных принцах.

Я никогда не крутилась в компании быдла ни тут, ни в России. Я родилась в хорошей семье, в пятом классе пошла в топовую в городе гимназию, в девятом — в топовый языковой лицей, после одиннадцатого — в МФТИ. Там и сейчас девушек около четверти, а в мои годы было ещё меньше. На втором году аспирантуры я по одной из программ перешла работать в лабу в Германии, там и осталась. Возвращаюсь редко и ненадолго. Меня всегда окружали умные мужчины, не дегенераты с пивком из подворотни. Разница между умными мужчинами у нас умными мужчинами в Германии — небо и земля.

В России я уставала отшучиваться от «юмора» про мои умственные способности и лишние яйца. Я безостановочно полыхала от «удивления» моим местом обучения. Особенно доставляли, конечно, комментарии педагогов и руководителей практик, некоторые из которых прямым текстом говорили, что я занимаю чужое место. Я почти перестала злиться на «комплименты» сравнивающие меня с другими девушками по принципу, какие они тупые, а я хорошая. Ах, да, я задолбалась слать на детородный орган мужчин, считающих, что приобнять тебя за талию, опустить руку на задницу, сказать прямым текстом «какие клевые у тебя сиськи» или «в шутку» ухватить за лицо — это нормально.

У меня были отношения. Один раз с сокурсником, второй с человеком, далёким от физтеха. Я видела чужие отношения: отношения этих умных и чудесных мужчин к их девушкам и невестам. Я запомнила ровно одного адекватного — того, кого мне не хотелось ударить. Кто не обесценивал напрочь работу и учёбу девушки, не взваливал на неё по дефолту большую часть быта — многие считали, что помыть посуду и раз в неделю подмести пол уже равный вклад, не считал, что при своём интеллекте, а в лучшем случае — нормальном внешнем виде, он достоин, как минимум, Мерлин Монро.

В Германии вас ждёт убойное количество пошлого и примитивного юмора, но ни разу я не слышала шутку про женскую логику, блондинок, женскую неспособность к чему-либо.

Ко мне ни разу не пытались приставать или положить руку туда, где её не одобрил бы вожатый пионерлагеря.

Меня ни разу не пытались задвинуть на второй план в диалоге или ляпнуть что-то вроде «да что ты понимаешь».

У меня нет ни одного знакомого-немца, который хоть раз упомянул бы, что он принципиально не делает что-то по дому. Я не знаю, действительно ли они все помогают жёнам, но хвастать тем, что ты дома султан — моветон. Первое время меня шокировало, как можно без стыда обсуждать секс и позы, в которых вы спите с женой, честно говоря, от этого я до сих пор в шоке. Но я ни разу не сталкивалась с обесцениванием жены, её работы или хобби. Мой начальник — доктор наук, может по десятку минут восхищённо рассказывать о работе своей жены — социального педагога. Он знает, чем она занимается, помнит курьезные случаи на её работе и считает их достаточно важными, чтобы рассказать о них коллегам-учёным. И они частенько могут его поддержать рассказами о важных делах своих жён.

Двое из моих коллег брали декрет вместе с женой. Сколько вы лично знаете таких мужчин в России? Особенно с хорошей зарплатой и на хорошей работе, а не от безнадёги, при хорошо получающей жене. Напомню, в моём кругу общения нет глупых или бедных людей. Вот сложилось так, не пересекаемся. Сколько учёных в России прерывали карьеру ради подгузников?

Я не слышала ни одной шутки о домашнем насилии, ни одной шутки «я бы ей…» или «моя бы получила». Могу добавить, что я и о случаях домашнего насилия в своем кругу не слышала, но, справедливости ради, я не сталкивалась с ним и в России. Так что не считается.

Ах, да, раз уж о домашнем. Судя по рассказам коллег об их сексе с женой, как минимум слово «куннилингус» у них ругательным не является и мужской чести не порочит. Среди студентов топового ВУЗа России пять лет назад это было лютым зашкваром. Не знаю как сейчас, но вряд ли что-то изменилось.

У нас есть кризисные центры для жертв домашнего насилия, так что где-то оно случается. У нас ведутся компании против харассмента — вероятно, где-то он является проблемой. Но я с этим не сталкивалась. По мнению наших исследователей, женщины всё ещё делают больше домашней работы, но обычно это касается менеджмента, многодетных семей и неожиданных штук вроде «вау, кран, оказывается, тоже нужно мыть». Нормальной немец, который скинул 100% быта на жену и даже тарелку до раковины донести не может — нонсенс.

Так поступают абьюзеры и искатели русских жён. И те и другие — моральные уроды. Ничего не поделаешь, они встречаются в любой стране.

Но если у меня будет дочь, она никогда не познакомится с русскими мужчинами ближе, чем позволяет интернет. Как минимум, лет до восемнадцати, а там ей и самой не захочется окунаться в эту клоаку.

Меня, взрослого человека, задолбало активно культивируемое мнение о том, что у детей не бывает проблем с психикой, а если они есть — то это всё закидоны от скуки или недостатка внимания, или злого интырнета.

Мои родители были именно такими, и нет, я не резала вены от неразделённой любви и не рвалась прыгать с крыши от того, что не пустили на дискотеку. Сколько себя помню, не умела — нет, не могла общаться с незнакомыми людьми, причём это была не банальная стеснительность, а именно страх на грани паники. Просьба учительницы начальных классов отнести книгу в библиотеку без сопровождения вызывала ужас и слёзы, после чего со мной всё-таки отправляли «сопровождающего». Родители пытались с этим бороться довольно амбициозными способами — тумаками и криками: «Ты что, ссышь что ли, идиотка?» — в людных местах. Как и полагается, моё неумение контактировать со сверстниками привело к травле, на которую все тоже прикрыли глаза — «Сама виновата, учись общаться».

Продолжалось это до средних классов, когда я, не «переросшая детские закидоны» и по-прежнему паникующая от мысли о том, чтобы сходить на почту или в магазин одной, начала понимать, что что-то тут не так, и как-то невзначай решила завести разговор об обращении за помощью. Тут началось… нечто. Фразы о том, что это всё подростковая чушь и не может у меня быть никаких проблем в таком возрасте, приправленные радостным гоготом и фразами о том, что надо было лупить почаще.

Самое интересное произошло, когда в старших классах я по воле случая всё-таки попала к квалифицированному психологу и получила характеристику личности с пометкой о повышенной тревожности и депрессивных чертах с рекомендацией обратиться к психиатру. Ситуация тут же развернулась на все сто восемьдесят, и маменька с папенькой, до этого увещевавшие о подростковой чуши, начали бегать по всем возможным врачам с рассказами о том, что «доченька безнадежно больна и ей нужна срочная помощь». Попутно вздыхали в трубку в разговорах с родственниками о том, как тяжело растить «психического ребёнка».

На приёмах у врача ими добавлялись такие красочные и несуществующие детали, что я аж поразилась тому, какие именитые сказочники могли бы быть у меня в роду — внезапно я узнавала, что и голоса слышу, и в туалет под себя хожу, и считать в свои -надцать лет почти что не умею. Недомытая посуда трактовалась как ухудшение состояния и сопровождалась звонками знакомому врачу, а несогласие по любому поводу — от причёски до планов на поступление в институт — как бред и показание к срочной-срочной-срочной госпитализации.

Сейчас, будучи взрослым человеком, я сменила врача, подобрала терапию и живу практически без тревожности. Но отголоски остались, ибо я, проведшая первые 18 лет своей жизни без нормального человеческого общения, просто… не умею общаться. Иногда я просто не знаю, что можно и что нельзя говорить в определённых ситуациях, и часто теряюсь или говорю вещи невпопад.

Этого всего можно было бы легко избежать, если бы при первых жалобах меня отвели к специалисту, а не развели шарманку о «подростковых закидонах от скуки». А те, кто доказывают себе и другим, что «не может там быть ничего серьёзного», но при этом «переобуваются в воздухе», когда выясняется, что всё-таки может — задолбали.