Меня задолбало трепетное отношение в обществе к самоубийцам. Нет, не тем, которые режут вены и вешаются, а к тем, которые убивают себя более медленно и методично.
Моя бабушка вышла замуж за дедушку (прямо скажем, не самого лучшего из людей) в 25 лет, что среди горожан в первом поколении считалось в 50-х очень поздним замужеством и одновременно большой удачей: всё-таки в девках не осталась, хватило мужика! Дедушка её всю жизнь ни во что не ставил, пил, в открытую изменял — и далее полный перечень социальных ужастиков. Она всё кротко сносила и умерла в итоге, не дожив до сорока. Моя мама, её сестра и даже другая моя бабушка о ней вспоминают исключительно в стиле «Ниночка была святая!». Да, блин, разуйте вы глаза! Женщина всю жизнь терпела наплевательское отношение к себе и детям, притом что квартира, где они жили, была унаследована от её покойных родителей, а дед был гол как сокол. Дочерям, которым тоже доставалось от отца, говорила: «Ничего, пусть бьёт, лишь бы не ушёл». Кротко улыбалась, когда дома было нечего есть, потому что муж всё пропил. Отрезала и продала свою роскошную косу, чтобы ему было на что купить подарок очередной крале. Делала бесконечные аборты, потому что предохраняться дед не желал, от последствий одного из абортов в итоге и скончалась, оставив двух младших школьниц на семейного тирана. Да, грустно, что так сложилось, да, дед действительно был редкая сволочь, но боже нас упаси от такой святости!
Маминой школьной подруге врачи поставили диагноз «диабет», но она, по собственным словам, решила не сдаваться болезни. Бороться предпочла методом игнора. Либо вообще ничего не предпринимала, либо, когда становилось хуже, пила травки. За три года почти ослепла, покрылась язвами и повредилась рассудком, в итоге умерла от гангрены, зато ни разу не приняла ни одного инсулинового препарата. На похоронах все говорили о том, как Алла боролась до последнего. Люди, вы с ума спятили?! С каких пор борьба до последнего с собственным организмом — достижение?
Моя соседка, она же бывшая одноклассница, с рождения страдает комплексным заболеванием суставов, в период обострений еле ходит. Но как только обострение заканчивается — тайком от врача (который из нагрузок разрешает только комплекс лечебной физкультуры, щадящей суставы) ковыляет в тренажёрку «качать попу», потому что хочет фигуру, как на картинках. На вопросы, кто увидит накачанную попу, если она будет передвигаться в инвалидной коляске (а к тому всё и идёт, обострения уже происходят ежемесячно, а раньше были раз в полгода), обижается. Пока, слава богу, жива, но не знаю, надолго ли.
Примеров медленного самоубийства вокруг множество (может, не все такие яркие). И если тех, кто покончил с собой быстро, наглотавшись таблеток или прыгнув с крыши, чаще порицают, то медленных самоубийц почему-то регулярно жалеют. Как будто есть разница.
Давайте начнём бросать мусор мимо урн, когда никто не видит. Сбережём силы на будущее.
Или наденем чёрные маски, выйдем ночью из домов и займемся отстрелом бродячих животных — всё равно нас никто не опознает. Да и двор безопаснее станет.
Вот ещё идея: начнём курить там, где захочется, пока начальства нету. Не пойман — не вор. И не надо идти сто метров до курилки.
А ещё начнём ночью спиливать лавочки, качели, горки и сдавать в приём металлолома. Всем выгодно; никто не разглядит, кто и что делал в ночь преступления. Дети и так смогут побегать, а воры лишнюю денежку заработают.
Понимаете, к чему я клоню?
Да к тому, что правила дорожного движения — на то и правила, чтобы их выполнял каждый вне зависимости от места и времени. Даже если вас пропускает водитель на дороге, где ездит один автомобиль в день. Это во-первых.
А во-вторых, уж лучше сделать сразу всё правильно, чем разгребать кучу проблем, которую сотворил по своей же глупости и невнимательности. Не факт, что за поворотом не стоит инспектор, который, улыбаясь в 32 зуба, сделает водителя пешеходом.
До дрожи в конечностях задолбали люди, не понимающие слов «вовремя» и «дедлайн».
Вот, к примеру, плачется однокурсница: курсач сдавать послезавтра, а результатов кот наплакал, ничего не готово, как делать — непонятно. И всё бы ничего, но темы раздавались в начале семестра, на дворе май, а преподаватель справлялся о наших успехах и неудачах на протяжении всего семестра, всегда готовый помочь и разъяснить неясности. Ситуация усугубляется тем, что защита проходит в форме доклада одногруппникам, максимум получается послушать три доклада за раз, а пара осталась одна. Бедняжка бегает по всем знакомым, разбирающимся в области, два дня и худо-бедно защищается.
Или возьмём коллегу по работе. В сентябре было объявлено, что в конце ноября надо сдать годовой отчёт минимум на 30 страниц, лучше 40. Дева весь год работала над одной задачкой, описание результатов по которой раздуть на нужный объём не выходит. Ей в октябре, когда становится понятно, что ситуация катастрофична, дают ещё одно простенькое задание. Опустим вопрос компетентности, но в начале декабря, когда сроки совсем горят, выясняется, что у неё ничего не выходит. Ей помогают сделать работу, остаётся мелочь — и всё, можно отдавать начальству. Но нет, она тянет до дня, когда отчёт должен быть сдан самому высокому начальству, и отдаёт нечто, что потом весь вечер и ночь переделывается непосредственным руководителем и попавшимися ему под руку подчинёнными, сдавшими всё недели назад.
Вот группа людей собирается выехать на дачу в связи с мероприятием. Пара человек договаривается, что едет, как только освободится на учёбе. Время обговорено, все заинтересованные собраны и сидят с рюкзаками у двери, но вдруг выясняется, что к ним хочет присоединиться третий. Он весь день был дома, знал о времени выезда, но случайно получилось так, что приехать к месту встречи он сможет только через полтора часа в лучшем случае. Один ехать не хочет, ждать следующую партию — так это ж чем себя надо будет час занимать?! В силу специфики отношений изначальная парочка сидит и ждёт всё тот же час, пока третий соизволит добраться.
А тут у нас несколько ребят, решивших организовать небольшую ролевую игру для своих. Дата установлена за месяцы до игры, участники тратят едва ли не пятизначные суммы на костюмы, изучают матчасть и помогают мастерам с антуражем. В день игры, когда все уже одеты в костюмы и раскрашены, а первый этап игры подходит к концу, объявляется, что игра не готова и отменяется. Игроки в бешенстве, мастерам дарится капуста (козлы ведь), игра переносится на следующий год. Но что же происходит в этом году? Неделя до игры, а сценарий не дописан, локации не доделаны, костюмы, которые требовалось переделать, не готовы.
Люди, объясните мне, бога ради, вы чем думаете? Что успеете всё за пять минут (полдня, сутки, неделю)? Что никто не заметит косяков в спешно сделанной работе? Что вас все подождут?
Прочитал историю счастливчика голубых кровей. Дружба с роднёй — это всё очень хорошо, никто не спорит, но вот очень захотелось показать автору обратную сторону медали в описанных им ситуациях. У вас, может, всё несколько иначе, хотя и сомневаюсь.
Так вот, ситуация первая. Вы закончили институт на юриста, вы заранее знали, что работа вам обеспечена (родня же), соответственно, могли особо и не беспокоиться за успеваемость, ведь будущее обеспечено, да и в институте вы не напрягались, благо декан — ваша тётка. А ваши одногруппники, более активные и с лучшей успеваемостью, начинают свою карьеру с нуля во второсортной конторе. Ну, не повезло им родиться в такой же родне, как у вас… Да, вы наверняка справляетесь со своей работой, но ведь вы же не исключаете того факта, что кто-то может справляться лучше? Чувствуете первый звоночек?
Ситуация вторая. Скажем, кто-то из вашей родни решил заняться строительным бизнесом, например, строить дороги. Всё отлично складывается, тендеры идут, благо двоюродный дядя занимается в администрации этими тендерами, сметы завышаются, ведь в бухгалтерии, налоговой и прочих проверяющих структурах работают двоюродные сёстры. Ну а уж если как-то и всплыло хищение средств, то тесть — прокурор и троюродная сестра — судья сделают всё как надо. Конечно, в такой ситуации может обойтись и без хищения средств — например, если эта самая дорога ведёт к коттеджу этого самого прокурора. Чувствуете, к чему я клоню?
Далее ситуации додумаете сами, их множество. Может, всё и не так мрачно в вашей родне, но психология человека устроена именно так, как описано мною выше: «родня поможет и прикроет». И как следствие — совсем недавно отгремели лихие девяностые с их бандитскими разборками, и почти каждая банда была этнической — по сути, та же «семья».
Поэтому хочу спросить нашего автора-счастливчика: а нужны ли вы со своим блатом стране, миру? Приносите ли вы вместе со всей своей роднёй достаточно пользы, или всё же в условиях честной конкуренции без блата эффективность могла быть выше? Я понимаю, что мой пост в вашей родне ничего не поменяет и ваша важная должность не пошатнётся, но, надеюсь, вы хоть задумаетесь, что такое положение дел, в конце концов, мешает двигаться к бо́льшим высотам. Не вам и семье, конечно, а стране…
Да где же вы водитесь, внимательные и знающие продавцы и консультанты из истории «Немного иное какое-нибудь»?! Не может быть, чтоб на другой планете… Если так, пишите, как к вам перебраться.
Я постоянный покупатель магазинов тканей и фурнитуры. Из своей пока ещё недолгой жизни половину шью или себе, или на заказ, в связи с чем в 99,9% случаев знаю, за чем иду в магазин. 0,1% — это что-нибудь из понравившихся тканей про запас. Что имеем на выходе?
Спрашиваем шёлк шантунг — в глазах пустота. Окей, есть натуральный шёлк? «Есть!» Смотрим на состав: гордое 100% ПЭ, редко вискоза.
Где можно посмотреть 100% хлопки? В ответ неопределённое «там» — и отмашка рукой. Чистых хлопков «там» не оказалось, даже на ощупь — минимум половина синтетических примесей. Точной информации о составе по артикулам почему-то не оказалось в магазине, зато книга жалоб нашлась на самом видном месте.
Если в магазине действительно хороший выбор, то почти наверняка консультанты в нём не ориентируются — хорошо, если сорочечные и плательные различают, а кожа разного типа обработки не свёрнута в рулон под одним ценником и артикулом. Хорошо ли ткань драпируется, какая сминаемость, процент усадки и есть ли она вообще, какая чистка, допустима ли глажка — нет ответов… Повезёт, если знаешь сам или догадываешься по составу. В половине случаев неизвестно даже, регулярные это поставки или нет и столько ткани в остатке.
Спрашивать, есть ли ткань определённого производителя, бренда или способа обработки сырья, а уж тем более определённой плотности, бесполезно: после первого же вопроса найти хоть кого-нибудь из персонала сложно. Так приходится самой выписывать артикулы и собирать рулоны на стол для резки.
Отдельная песня — эти самые рулоны… Лежит кашемир, красивый, на ценнике — ни единого процента примесей, цена крайне соблазнительная на фоне конкурентов. Вспоминаем, во сколько обходится килограмм бобинного стокового кашемира того же качества (ну, нравится некоторым тонкий трикотаж из него) — становится подозрительно: метр ткани в восемь раз дешевле примерно такого же по весу количества пряжи. Прошу размотать рулон до штампа производителя, благо на вид там всего ничего. На штампе — таки да, кашемира 15%, остальное — шерсть и полиэстер. Помимо промахов с составом, случаются ещё и дефекты окраса ткани, зацепы, вытянутые петли, в трикотаже — дефекты полотна в виде мелких дырочек… Убедить размотать рулон на все покупаемые метры — та ещё задачка, не иначе как бери что дают и помалкивай. Настойчивость не раз спасала от масляных пятен, зацепов, следов скотча где-нибудь в глубине большого — на 6–10 м — отреза. И море разливанное споров на тему, как считать метраж, а потом ещё одно море — как резать: по нитке, по рисунку, как б-г на душу положит.
Признаюсь, я редкий по вредности человек, и если до дефекта метр, а мне надо метр и пятнадцать сантиметров, то вы отрежете этот метр вместе с дефектом — и только потом нужное мне количество, даже если это пятимиллиметровая дырка и непрокрашенный крошечный залом в паре сантиметров от кромки. Предложить оплатить метр, а часть с дефектом плюс 10–15 см отдать так — совершенно немыслимо. Точно так же, как сразу сказать, что последние полметра последнего отреза сплошь в штампах и следах клея или скотча. Видимо, предлагается «обыграть» столько интересное «дизайнерское решение».
Следующей, кто решит оторвать кусок ткани («Смотрите, она отлично рвётся!»), я оторву руки — на фиг они нужны, если ножницами пользоваться не умеете? Если тут же на столе потом ровно сколоть оторванный кусок — по 10–15 см перекос с каждой стороны. Бинго, мои драгоценные, здесь на 20, а то и 25 см меньше, чем надо. Разматывайте побольше, разглаживайте, закалывайте и снова аккуратно отрезайте. Ножницами. Куда девать запоротые отрезы — не моя забота, стойки с мерным лоскутом давно стали нормой.
Сменила три города проживания, не один и даже не два десятка магазинов тканей — везде одно и то же: лень и пренебрежение к тому, что составляет суть работы. Есть и луч света в тканом царстве — сеть магазинов, где можно найти и кружево ручной работы, и персонал, знающий содержимое стоек и стеллажей от и до и готовый подробно рассказать о том, как ухаживать, например, за тканью из крапивы. После похода по прочим даже космические цены там кажутся оправданными профессионализмом консультантов.
А пока ленивые и невежественные в своём деле носильщицы тканей от склада до стола и операторы ножниц задолбали!
Специализация, как известно — удел насекомых. Это говорили, это говорят, это будут говорить. Профиль — это необходимо. Нельзя быть специалистом во всём. Но профиль не подразумевает абсолютного переустройства головного мозга под свои служебные обязанности. Жизнь ставит какие-то задачи и вне офиса, и человек — не только машина для генерирования зарплаты.
Надо понимать, что если из ниоткуда берётся мобильное приложение, которое просит прямо сейчас установиться — это вирус. И приложение, скачанное чёрт-те откуда, тоже наверняка с таковым внутри.
Надо понимать, что если вдруг начал толстеть — это не абы куда «в поликлинику», это конкретно к эндокринологу, желательно рекомендованному знакомыми и с частной практикой, плюс на всякий случай онкоанализы сразу же (причиной перекоса гормонов бывает банальная опухоль продуцирующего оные органа).
Надо понимать, что ПДД в объёме, позволяющем переходить улицу, обязаны знать все, кроме инвалидов первой группы (которые на улице без сопровождения показываться не должны вообще).
Надо уметь реагировать на окружающие раздражители хотя бы с точностью до отрасли.
Я хочу купить носки. Как я делал раньше? Произносил фразу:
— Здравствуйте! Мне нужны носки, размер 31, чёрные, 80% хлопок, пятка усилена.
Что я слышу в ответ?
— Что вам?
— Носки.
— Какие?
— …
Чаще всего на месте продавца я встречаю человека, запоминающего только одно, первое, слово покупателя. И оно обязательно должно следовать после заданного о нём вопроса, иначе тоже будет пропущено мимо. Говоря техническим языком, мы имеем ограниченную оперативную память и буфер ввода информации, требующий заранее подготовить нужную ячейку для запоминания. Именно поэтому теперь я, хотя и готов выдать сразу всё, выдаю мелкими порциями строго по одному слову и дождавшись сначала нужного вопроса. Мне же не хочется повторять одно и то же.
А телепатию я не предполагаю вовсе. Наоборот, могу очень долго описывать словами то, что я там себе представляю в голове.
Вот представьте себе школьную тетрадь, допустим, по литературе. Большую такую, на 96 листов, в которой у вас сочинения, конспекты уроков, эссе, вся записанная теория и чёртики на последней странице. Ещё эта тетрадь может быть с красивой картинкой и завёрнута в плотную, дорогую обложку.
Но тут по иронии судьбы она внезапно теряется. Нет, вы её не посеяли в недрах шкафов, а сдали — и она к вам не вернулась.
Вы, конечно, искали её. Дома, по классам, у детей спросили, может, брал кто, но не нашли. Теперь придётся вам всё из неё переписывать (да-да, всё — за ведение тетради оценочка), а это, знаете ли, проблемно. Объяснять, сколько неудобств это доставит вам и тому, у кого вы взяли тетрадь, не стоит, думаю.
Ну да ладно, я бы не писала эту историю, если бы не кое-что противное. Противное — это учитель, который никогда, никогда не признает, что это он потерял тетрадь, даже если это было действительно так. Учитель будет орать на вас, будет обвинять вас в оскорблении Его Величества, ваши претензии будут неуважением к его Священной и Благородной Профессии, ну, а если простым языком, вас просто пошлют к чёрту с вашей тетрадью. Мол, твои проблемы, но чтоб к следующему уроку и ты, и тот, кто тебе помогает восстановить конспекты и записи, тетради сдал. Никаких компромиссов. Никакого понимания.
Я уж не говорю, что можно было бы, конечно, приструнить своё учительское самолюбие и признаться: мол, да, это я тетрадку посеяла. Что можно было бы дать, например, неделю, чтобы всё переписать — и эту неделю не трогать вас и того, кто одолжил тетрадь. Можно было бы даже извиниться, в конце концов, за утерянную тетрадку, пусть даже наверняка она просто отделилась от пачки и осталась где-нибудь, и вы тут абсолютно ни при чём.
Просто я не понимаю, почему учителя заливают детям с первого класса про уважение, умение идти на компромисс, взаимопомощь и благородство, если сами таких слов, видимо, не знают.
И да, уважаемые учителя, я понимаю, что вам не хочется идти на компромисс с ублюдком, который вас доставал весь год и называет старой шлюхой в вашем присутствии. Я удивляюсь такому тетрадному неадеквату в сторону абсолютно нормальных учеников.
А вообще, всем вновь идущим в школу — как работать, так и грызть гранит науки — удачи и хорошего учебного года, плодотворной работы! И не теряйте тетради по литературе.
«СтопХам» — как много в этом звуке… Свою первую акцию в нашем регионе они провели возле офисного центра, где расположена наша адвокатская контора. Мы тогда были особо не заняты, посмотрели с коллегами, обсудили, насколько правомерны действия ребят, что им можно «пришить» и как реагировать. Через двадцать минут к нам ворвался представитель администрации центра и попросил помощи…
Так начались наши непростые отношения с этой организацией. Большая часть истории регионального «СтопХама» прошла перед моими глазами. Если представить себя учителем истории, то я бы выделил несколько этапов.
Первый этап. Становление и реклама. Кто конкретно стоял за организацией — я не знаю. Координацией занимался бывший участковый, человек грамотный, подкованный в ведомственных регламентах и знающий право. С водителями общались люди, далёкие от юриспруденции, но в их речах, вопросах чувствовалась мощная рука наставника. Типичная акция тех времён — разгон второго ряда парковки либо парковки на тротуаре. В наших провинциях это не слишком часто встретишь, но бывает. Типичный сценарий: подход «группы замечания», вежливый диалог с настойчивым предложением убрать машину, звонок в ГИБДД в случае отказа, наклейка в случае ухода от машины. В случае агрессии со стороны водителя реагировала «группа прикрытия» — невооружённые крепкие парни, просто загораживающие дорогу. Почти святые ребята, ничего особо не нарушающие и пользующиеся почти абсолютной поддержкой общественности.
Второй этап. Оружие массового поражения. Как ни странно, но эффект от «святых бесед» был. Прошли годы, а у нас под окнами больше никто не паркуется на тротуаре. Та самая первая акция «СтопХама» подвигла администрацию центра на согласование установки ограждений. И вот кто-то из активных активистов захотел большего. Мало им крови было. На втором этапе ребята переключились на спорные ситуации. Застройщик сделал карманы, но не согласовал их, поэтому знак запрета остановки не убрали. На шестиполосном путепроводе стёрлась разметка. Зону запрета остановки сократили на 100 метров, но старый знак, распространяющий действие на весь квартал, оставили. Остановку перенесли, но знак оставили и на старом месте. Есть в городе такие места. Раньше, бывало, там рейдовала ГИБДД, но один из полицмейстеров им это запретил. Беседы стали намного жарче и безграмотней. Координатором таких акций был выпускник семинарии. Практически везде — спор, который переходил в действия. Это интереснее снимать и можно набрать больше просмотров, я понимаю. «Группа прикрытия» сильно увеличилась в численности, что и понятно. Именно на этом этапе возникло первое уголовное дело. Узнав о планирующейся акции, мы выехали на место, удобно расположились и с трёх точек сняли качественное видео происходящего. Вопреки мнению активистов, побитый «автохам» не являлся нашей подставой — это был случайный человек, к которому мы подошли и предложили свои услуги. Наряд полиции вызвали мы, не отрицаю. Потерпевший наотрез отказался от примирения, и суд признал виновным двух «стопхамовцев», приговорив их к штрафу и выплате денежной компенсации. На этом закончился второй этап.
Третий этап. Присвоение власти. «Группа прикрытия» вооружилась газовыми баллончиками, поредела и больше руками не махала. «Группа замечания» стала опять вежливой, но появилась «группа нарывания» — ребята, за пределами кадра провоцирующие агрессию водителя. Пинок по колесу, плевок на стекло, толчки открытой ладонью, замахи и т. п. Выскочившего водителя уже ждал баллончик. Что касается акций, то ребятам захотелось разнообразия. Разборки на стоянках для инвалидов у супермаркетов, разборки в зоне запрета движения. Ребята стали требовать документы! Путевые листы, накладные, удостоверения инвалида, паспорта с пропиской, лицензии таксистов. Присвоили себе полномочия. К этому этапу относится встреча с руководством ГИБДД, на которой «стопхамовцы» сказали, что сотрудничать с ГИБДД не будут, поскольку считают его работу неэффективной. Ни одна масштабная акция этого этапа не обошлась без уголовного дела. Три прекращены за отсутствием состава преступления, пять — по примирению с потерпевшим (активисты выплачивали определённые денежные суммы), в шести случаях активистам вынесен обвинительный приговор (все вступили в силу, там только штрафы и условные сроки), ещё в двух случаях обвинительный приговор вынесен водителям. Ещё есть гражданские иски на возмещение ущерба, поскольку на этом этапе наклейки перестали легко отдираться и клеить их стали на кузовные элементы.
Четвёртый этап. Мелкие царьки. Уголовные дела, падение популярности, неоднозначная реакция общества привели к тому, что движение в нашем регионе по факту распалось. Нет, десятка четыре фанатиков и сейчас выходят и призывают к порядку. Эти призывы, однако, напоминают мелкую месть конкретным водителям. Сделал замечание за шум ночью? Получи наклейку на запаркованный на тротуаре автомобиль. Не уступил поляну для отдыха? Получи за нарушение требований знака «Движение запрещено». Увёл девушку? А на-ка за парковку при выезде с прилегающей территории! Про поляну — отдельная история. Разборки зашли так далеко, что активист отправляется мотать срок на зону.
Можно говорить, что это закон защищает хамов. Я возражаю. Закон не позволяет адекватно наказать хамов — это да. Не действует принцип неотвратимости наказания, но эту проблему не решают и акции «СтопХам». Надо по-другому. Менталитет менять надо. А «стопхамовцы» менталитет не учитывают. Они прут напролом.
Я не люблю самосуда. Самосуд — это мнение одного человека, которое никто не обязан разделять. Я не поддерживаю неправовые методы борьбы и со «СтопХамом». Я не согласен с политикой одного из областных вузов отчислять за академическую успеваемость студентов, замеченных в акциях. Я возмущён фактом клеймения двух активисток «СтопХама» и надеюсь, что виновные в этом получат по полной программе. Меня не радует внезапный отзыв лицензии у одного из предпринимателей, и я принимал участие в установлении лиц, выложивших персональные данные ряда активистов.
Другие методы?
Незаконную парковку в районе городской администрации прекратили. Каждый день звонили в дежурную часть ГИБДД и жаловались в прокуратуру. ГИБДД стала приезжать и эвакуировать машины. После эвакуации машины начальника секретариата парковка стала редеть.
На тротуаре у аппарата ФСИН — тоже чистота. Личную машину начальника гаража поцарапали детской коляской. Товарищ подполковник внутренней службы был в шоке, выслушав решение суда по возмещению вреда. Он-то был уверен, что матери придётся продать ребёнка, чтобы заделать царапину на его внедорожнике. После этого сотрудники стали судорожно выглядывать из окон, опасаясь за сохранность своих транспортных средств. Нервы не выдержали.
Прекратили парковку на разворотном кругу общественного транспорта у сборного пункта военкомата. С сотрудников просто стали взыскивать ущерб от опоздания троллейбусов. Теперь там проблемы возникают только во время призыва: родственники слабо контролируемы.
Ко всем этим мероприятиям «СтопХам» не имеет никакого отношения. Что, ребята, мало экшна?
